Войти в мой кабинет
Регистрация
ГОТОВЫЕ РАБОТЫ / ДИССЕРТАЦИЯ, ИСТОРИЯ

Японский оккупационный режим на территории Маньчжурии в 30-40 годы ХХ века.

irina_krutaya 2700 руб. КУПИТЬ ЭТУ РАБОТУ
Страниц: 90 Заказ написания работы может стоить дешевле
Оригинальность: неизвестно После покупки вы можете повысить уникальность этой работы до 80-100% с помощью сервиса
Размещено: 12.08.2019
Объект диссертационного исследования – политика Японии в Маньчжоу-Го. Предметом исследования определена оккупационная политика Японии в Маньчжоу-Го. Хронологические рамки исследования ограничены временем существования марионеточного государства Маньчжоу-Го (1932 – 1945 гг.). Однако мы рассматриваем политику Японии в Северо-Восточном Китае с момента вторжения туда Квантунской армии (сентябрь 1931 г.), поскольку именно в этот период (до официального провозглашения Маньчжоу-Го, март 1932 г.) складывается административная система управления, а также создаются органы, отвечающие за ведение прояпонской пропаганды среди населения. После провозглашения Маньчжоу-Го планы по культурному развитию вкупе с идеологической обработкой, обозначенные ранее, реализуются на практике. Рамки исследования ограничиваются 1945 г., временем, когда марионеточное государство Маньчжоу-Го прекратило свое существование на политической карте мира. Целью диссертационного исследования является изучение процесса создания и функционирования японского оккупационного режима на территории Маньчжурии в 30-40 годы ХХ века. Для достижения поставленной цели были решены следующие задачи исследования: ? изучить стратегию проникновения политики Японии в Маньчжурии; ? рассмотреть создание структур управления Маньчжурией в интересах Японии; ? проследить начало японской интервенции в Китай и оккупацию; ? изучить структуру и функции оккупационного режима в Маньчжурии; ? выявить цели и задачи японского оккупационного режима; ? проследить эффективность функционирования японского оккупационного режима на территории Маньчжурии; ? проанализировать результаты и последствия функционирования режима (по материалам Токийского процесса). Методологической основой диссертационного исследования явля-ются принципы объективности и историзма, всесторонности и конкретно-сти, научности и доказательности выдвигаемых положений. В работе был использован системно-структурный подход и статистический метод, а также историко-сравнительный метод для проведения комплексного исторического анализа. Принципы историзма и исторической объективности позволили нам, используя разнообразные исторические источники и литературу, рассмотреть исследуемые проблемы с различных точек зрения. Например, оккупационная политика в Маньчжурии была рассмотрена с точки зрения официальных властей Японии. Этот метод позволил привнести в работу еще больше объективности. При этом предмет исследования был изучен с сохранением хронологической последовательности и раскрытием причинно-следственных связей. Историко-сравнительный метод позволил рассмотреть структуру управления Маньчжурией, выстроенной по образу и подобию политики Японии. Подобное сравнение было проведено при рассмотрении успехов японцев в сфере управления государством Маньчжоу-Го. Системно-структурный подход позволил определить политическую роль императора Маньчжоу-Го Айсиньгёро? Пуи? и прояпонских властей в Маньчжурии и т. н. японских советников, официально не имевших звания «служащих», но, по существу, сосредоточивших всю полноту власти в своих руках. В качестве источников в данной работе будут рассмотрены материалы токийского процесса, а именно: «меморандум генерала Танака Гиити» от 25 июля 1927 г., так как в нем изложены причины японской агрессии, а главное в нем четко определен пункт о завоевании Маньчжурии . Также будет рассмотрена «Потсдамская декларация» опубликованная 26 июля 1945 г., как документ, требующий безоговорочной капитуляции Японии . К группе источников были так же отнесены мемуары правителя ма-рионеточного государства Маньчжоу-Го Пу И , что позволило провести оценку тех или иных событий с точки зрения так называемой «марионетки в руках японцев». Мемуары позволили нам добавить в исследование «живого слова», наполнить текст эмоциональными оценками периода японской оккупации Маньчжурии. И как результат функционирования оккупационного режима будет рассмотрен «акт о капитуляции Японии», от 2 сентября 1945 года . Таким образом, источниковая база диссертационного исследования довольно разнообразна. Каждый источник возможно подвергнуть критике, однако, порой недостоверный источник может дать исследователю гораздо больше, чем достоверный, что зависит от целей исследования. Степень изученности темы. В отечественной историографии обобщающих трудов об оккупационной политике Японии в Маньчжоу-Го на сегодняшний день не существует. Тем не менее, стоит выделить монографию Г.Ф. Захаровой , которая стала одной из первых попыток в современном отечественном востоковедении рассмотреть тему японской оккупации Северо-Восточного Китая комплексно. Помимо подробного анализа экономического положения Маньчжурии во время японского протектората, рассмотрения колонизационных кампаний японских переселенцев, было уделено внимание некоторым социокультурным и идеологическим аспектам, в частности, религиозной политике марионеточных властей и работе с представителями различных религиозных конфессий в Маньчжоу-Го. Автором были введены в научный оборот различные архивные документы, китайские и японские источники, а также материалы зарубежной прессы. «Маньчжурский инцидент» вызвал бурю оценок в Советском Союзе, тема японской агрессии стала довольно популярной среди исследователей. В начале 30-х гг. одними из первых работ о политике Японии в Маньчжоу-Го были труды советских исследователей, так или иначе, связанных с Маньчжурией. Эти работы особенно ценны, поскольку были написаны «по горячим следам», к тому же образованными людьми, зачастую получившими востоковедческое образование. Примером этому может послужить деятельность советского развед-чика и дипломата В.Я. Аболтина, который все свои книги писал под псев-донимом Аварин. Он был генеральным консулом СССР в Харбине (в 1926 – 1927 гг.), в 1935 – 1937 гг. собственным корреспондентом ТАСС в Китае, в дальнейшем занимался научной деятельностью, поэтому ценность его работ неоспорима. Книга В.Я. Аварина «Независимая Маньчжурия» была написана по материалам периодических изданий 30-х гг.: «Вестник Маньчжурии», японские газеты «Харбин Нити Нити» и «Харбин синбун», японо-маньчжурская газета «Мансю Ниппо», китайские газеты «Маньчжоубао» и «Шэнцзиншибао». Безусловно, исследования В.Я. Аварина содержат просоветские нотки, однако, информативность, скрупулезность автора в изложении делают его работу одной из ведущих среди других советских исследований 30-х гг. Помимо вышеупомянутого В.Я. Аварина, в 30-е гг. свои исследова-ния по Маньчжурии опубликовали такие авторы как: И.В. Сурин , С. Тульский в соавторстве с Ф. Матросовым и в соавторстве с М. Федоровым , а также Н.Г. Третчиков и А. Южный . Авторами подробно проанализирована экономическая ситуация в Северо-Восточном Китае, сделаны предположения о перспективе дальнейшего развития региона. Однако основной акцент в книгах делается на то, что коренное население Маньчжурии, находясь под «японским игом», обречено на жалкое существование. Среди советских авторов стоит отдельно выделить работы, посвя-щенные международной обстановке, которые, так или иначе, затрагивают «маньчжурский инцидент». К ним мы отнесли труд вышеупомянутого В.Я Аварина , а также Е. Полевого , И. Горшенина , И. Трайнина и Е. Иогана в соавторстве с И. Таниным . Работы последних двух авторов, настоящие фамилии которых Е.О. Иолк и С.О. Тарханов соответственно, для советского востоковедения в какой-то степени уникальны. Они вышли в середине 30-х гг., когда экспансионистские планы Японии нарастали не по дням, а по часам. Книга «Военно-фашистское движение в Японии» стала первой в мировой литературе работой, поэтапно рассматривавшей зарождение и развитие военно-фашистских идей в Стране восходящего солнца. Помимо прочего, авторами был написан ряд статей о Маньчжурии. Широко использовались в диссертационном исследовании труды современных японоведов, касающиеся как международных отношений, так и японской самобытности. Работы В.Э. Молодякова , К.Е. Черевко и А.А. Кошкина позволили нам сформировать исторический фон диссертации, а также установить ранее неизвестные подробности «маньчжурского инцидента», что помогло в дальнейшем сделать выводы о скорости формирования прояпонского административного аппарата управления Северо-Восточным Китаем. Японская историография представлена в диссертационном иссле-довании немногочисленными трудами как по общей истории Японии, так и по истории «маньчжурского инцидента» и политики Японии в Северо-Восточном Китае . Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем: 1. Впервые в отечественной историографии была предпринята по-пытка комплексного анализа оккупационной политики Японии в Мань-чжурии, которая способствовала формированию подконтрольного япон-цам общества. 2. Рассмотрена эффективность функционирования японского окку-пационного режима, в контексте геополитической ситуации в 30-40 годы ХХ века. 3. Предложены основные методы исследования, которые представляют собой обобщение и систематизацию материалов и документов изучения японского оккупационного режима в Маньчжурии в 30-40 годы ХХ века. Рассмотрены: характер и степень разработанности проблемы на отдельных этапах её изучения, определены основные направления политики Японии, кризис и последствия функционирования оккупационного режима. На защиту вынесены следующие положения: 1. Созданное японцами марионеточное государство Маньчжоу-Го рассматривалось ими как удобный плацдарм для воплощения в жизнь экспансионистских планов, а так же организация на базе Северо-Восточного Китая паназиатского государства в миниатюре. 2. Наследие оккупационной политики Японии в Маньчжоу-Го, несомненно, повлияло на дальнейшее развитие Китая в целом, однако, нежелание обеих сторон переоценить эту политику не позволяет уничтожить недоверие, неприязнь японцев и китайцев по отношению друг к другу. Теоретическая и практическая значимость работы определя-ется недостаточной исторической разработанностью темы исследования в отечественной историографии. Результаты проведенного исследования могут быть использованы в академической и образовательной сфере, в том числе при разработке учебных курсов и пособий по подготовке специалистов в области международных отношений на Дальнем Востоке, истории Японии. А также для многостороннего изучения истории Северо-Восточного Китая и взаимоотношений этого региона с Японией в 30 – 40-е гг. ХХ в. Апробация исследования проходила на следующих научных конференциях: Структура работы выстроена по проблемно-хронологическому принципу. Она состоит из: введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы, и приложений. В первой главе мы определили истоки идеи о создании оккупационного режима, а также то, какое место должна была занять Маньчжурия в паназиатском государстве. Затем, нами было рассмотрено поэтапное формирование структур управления Маньчжурией и начало японской интервенции в Китай. Вторая глава посвящена структуре и функциям оккупационного режима, а так же кризису, результатам и последствиям функционирования режима в Маньчжурии.
Введение

Актуальность темы исследования. На рубеже XIX и XX веков Япония вступила в стадию монополистического капитализма, ускоренными темпами шел процесс превращения ее в империалистическую державу. Усиленная милитаризация страны и сохранения в различных сферах жизни и в общественных отношениях ряда феодальных пережитков придали японскому империализму военно-феодальный характер. Усиление соперничества капиталистических стран заметно проявлялось в гонке вооружений, монополизирующем господстве и реализации плана создания «Великой Азии». «Бессмысленная» агрессия японского милитаристического общества, нацеленная на удовлетворение личных амбиций и захват территории, является образцом жестокости. Проблема безопасности территориальной целостности стран-участниц Второй мировой войны решалась на Потсдамской конференции 1945 года. Японский протекторат в Северо-Восточном Китае (1932 – 1945 гг.) является одним из противоречивых периодов как в истории Китая, так и в истории Японии. Как правило, успехи японцев в развитии и модернизации Маньчжоу-Го не получали широкого освещения в историографии, поскольку сопровождались жестокостью и насилием. При этом нельзя отрицать тот факт, что политика Японии в Маньчжоу-Го выходила за рамки классического колониализма. Особенно отчетливо это прослеживается при рассмотрении политики Японии в Северо-Восточном Китае. Актуальность диссертационного исследования вытекает из двух причин. Во-первых, между Страной восходящего солнца и Поднебесной существует немало спорных, нерешенных вопросов. Одним из камней преткновения в японо-китайских отношениях является нежелание обеих стран переоценить наследие марионеточного государства Маньчжоу-Го (1932 – 1945 гг.). Япония до сих пор не признает, как таковую, оккупацию Северо-Восточного Китая, она также отказывается выплачивать компенсации китайцам, их семьям, пострадавшим от деятельности японских оккупантов. Как следствие, китайская сторона не желает дать новую оценку времени японского протектората в Маньчжурии. Поэтому изучение политики Японии в Маньчжурии, ее переосмысление могло бы стать отправной точкой в перезагрузке японо-китайских отношений. Возможно, данное исследование приоткроет завесу культурно-просветительской политики Японии и в будущем поможет дать ей объективную оценку, конечно, при этом ни в коем случае не забывая обо всех злодеяниях японских властей, совершенных ими в этом регионе. Во-вторых, политика Японии в Маньчжоу-Го в отечественной историографии исследована довольно однобоко. Практически во всех советских научных трудах говорится только об империалистических, захватнических действиях Страны восходящего солнца. Однако существует и другая сторона политики Японии в Маньчжоу-Го, которая не получила широкого освещения в отечественных исследованиях. Наряду с идеологической обработкой населения, японцами проводилась колоссальная работа по внедрению и развитию образования, масштабному градостроительству, модернизации медицины и т. д. Конечно, нельзя отрицать того, что все начинания японцев в Маньчжурии носили двойное назначение. Развитая инфраструктура должна была стать удобным плацдармом для воплощения в жизнь экспансионистских планов Японии, образованное население – опорой для японцев, которая должна была уменьшить число недовольных японским протекторатом. Тем не менее, даже с учетом политики двойных стандартов, вклад Японии в развитие Северо-Восточного Китая весьма существенен.
Содержание

ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. ПРОНИКНОВЕНИЕ ЯПОНИИ В МАНЬЧЬЖУРИЮ: СО-ЗДАНИЕ ОККУПАЦИОННОГО РЕЖИМА §1. Начало японского проникновения в Маньчжурию. §2. Создание структур управления Маньчжурией в интересах Японии. §3. Начало японской интервенции в Китай и оккупация. Глава 2. СУЩНОСТЬ ЯПОНСКОГО ОККУПАЦИОННОГО РЕ-ЖИМА В МАНЬЧЖУРИИ §1. Структура и функции оккупационного режима. §2. Эффективность функционирования японского оккупационного ре-жима. §3. Кризис режима: результаты и последствия функционирования ре-жима (по материалам Токийского процесса). Список использованной литературы
Список литературы

Отрывок из работы

§1. Начало японского проникновения в Маньчжурию Конец XIX – начало ХХ вв. – эпоха глобальных геополитических перемен. Карта мира перекраивалась ведущими европейскими колониальными державами (Великобритания, Франция, Германия). Продолжала отстаивать свои интересы Россия. С началом строительства Транссибирской железнодорожной магистрали (1891 г.) ее шансы укрепить свои позиции на Дальнем Востоке увеличились. Ситуация изменилась с выходом на мировую арену новых, набравшихся сил стран: Соединенных Штатов, которые оправились после Гражданской войны (1861 – 1865 гг.) и Японии. На рубеже веков изменилось представление о статусе великой державы, отныне действительно великой могла считаться только та держава, которая обладала колониями. Япония заявила о себе, как о претенденте на вхождение в «клуб вели-ких держав» в конце XIX в. После реставрации Мэйдзи (1868 г.) был прове-ден ряд реформ, которые коренным образом изменили Страну восходящего солнца. Япония окончательно отреклась от самоизоляции, был взят курс на ускоренную модернизацию по европейскому типу и на формирование капиталистического общества. Таким образом, свержение сёгуната (военного правления) дало Японии шанс занять свое «место под солнцем». К началу XX Япония имела хорошую возможность конкурировать с крупнейшими капиталистическими странами на международном рынке бла-годаря динамично развивающемуся капиталу и созданной промышленной базе, которая становились прочной основой для выстраивания всей политики Японии, особенно внешней. Столкнуться с обновленной Японией странам Запада пришлось в Ки-тае. Цинская империя в результате своего ослабления и последующего рас-пада (1912 г.), стала лакомым куском для колониальных держав. Японцы рассматривали Китай не только как удобный плацдарм для воплощения в жизнь своих экспансионистских планов, но и как площадку для реализации идеи о паназиатском государстве. Это государство должно было территориально объединить Китай, Монголию, Маньчжурию, Корею и Японию . Таким образом, в течение пятидесяти лет после реставрации Мэйдзи Япония из изолированной страны превратилась в мощную колониальную державу. Под ее контролем находились: Тайвань, Корея, Южный Сахалин, Пескадорские острова, а также ряд островов на Тихом океане. Окончательное закрепление Японии в Маньчжурии оставалось лишь вопросом времени, поскольку на Ляодунском полуострове на законных основаниях находились японские войска. Корни идеи о создании паназиатского государства уходят глубоко в историю. В день основания Японской империи императору была предписана миссия, проистекавшая из принципа «Хакко ити у» (дословно «восемь углов под одной крышей»). Согласно этому принципу, великая миссия императора Японии заключалась в том, чтобы весь мир совместно сопроцветал, существуя на принципах морали и гуманности . Понятие «Хакко ити у» было заимствованно из японской древней императорской хроники «Нихон сёки» («Анналы Японии»), составление которой было завершено в 720 г. В рукописи это высказывание приписывалось мифическому императору Дзимму, который, по преданию, вступил на престол в 660 г. до н. э. . Осуществить принцип «Хакко ити у» надлежало путем обеспечении «единства императорского пути» – «Коо Доо» (koudou – ?? справедливость). В 1871 г. император Мэйдзи провозгласил принципы «Хакко ити у» и «Коо Доо» в своем рескрипте как призыв к сплочению и патриотизму япон-ского народа. Однако в 20–30-х гг. ХХ в. японские милитаристские круги использовали эти принципы для обоснования идеи территориальной экспансии, придали им смысл идеологического постулата политики завоевания чужих территорий . Начало такой трансформации положило распространение идеи о «Ве-ликой Восточноазиатской Сфере Сопроцветания» (ВВАСС). Впервые она была высказана японским государственным деятелем Ямагата Аритомо в 1915 г., когда он критиковал дипломатию Като в отношении «двадцати одного требования», выдвинутых Японией Китаю. Ямагата говорил о том, что в будущем Японии и Китаю нужно будет объединиться для спасения Восточной Азии. Книга с критикой дипломатии Като вышла лишь в 1925 г., а к 30-м г. идея, высказанная Ямагата, стала популярной. В ВВАСС должны были войти следующие территории: Японская им-перия, Маньчжурия, Китай, Филипины, Нидерландская Индия, Французский Индокитай, Британская Малайя, Таиланд, Бирма, а также Советский Дальний Восток, Индия, Австралия и Новая Зеландия. Экономическую основу этого региона составили бы Япония и Маньчжурия. ВВАСС должна была разделиться на две части: первая – Маньчжурия и некоторые части Северного Китая, которые подходили бы для эмигрантов из Японии; вторая – южные районы, не подходившие для эмиграции японцев. В последние планировалось отправлять японских глав территорий. Даже был создан специальный комитет по обучению персонала для ВВАСС, целью которого была тренировка тех, кто должен был поехать в ее южные районы . «ВВАСС выражал надежду японского народа, который не понимал истинных целей войны. Кроме того, идея ВВАСС была, по существу, слоганом борьбы с враждой китайцев и других народов, включенных в Сферу Сопроцветания. Их убеждали, что не только Япония, но и оккупированные районы получат выгоду от этой оккупации» . После окончания русско-японской войны Япония имела особые инте-ресы в Маньчжурии. При помощи системы таможенного барьера, финансового контроля и железнодорожных концессий Япония постепенно сосредоточила в своих руках основные экономические ресурсы Южной Маньчжурии. Однако после подписания соглашений на мирной конференции 1922 г. в Вашингтоне Япония утрачивала многие свои позиции, особенно в Китае, т.к. была вынуждена вернуть захваченные ею в 1914 г. китайские территории. Еще больше ситуация усугубилась в декабре 1928 г., когда Чжан Сюелян провозгласил присоединение трех восточных провинций к нанкинскому правительству. Такое положение дел совершенно не устраивало японское правительство, и к началу 1930-х гг. возобладала тенденция к пересмотру итогов первой мировой войны. В японской прессе открыто заявлялось: «Если наши экономические и культурные начинания в Китае и Сибири будут прекращены, нам уготована участь изолированной и беззащитной островной страны» . К этому времени в Японии укрепился союз монополий с милитариз-мом, появились праворадикальные организации, считавшие, что именно Маньчжурия может стать ключом к решению всех внутренних и внешних проблем. Непосредственные причины, по которым Япония начала оккупацию маньчжурских территорий, тесно связаны с ее обеспеченностью сырьевыми ресурсами. Японским концернам было необходимо большое количество сырьевых ресурсов, которыми Япония не обладала. Так, в Японии наблюдался недостаток железа, коксующего угля, нефти, олова, свинца, цинка, шерсти, кожи, сырьевого леса , в то время как Маньчжурия представляла собой крупную территорию, по размерам в четыре раза большую, чем собственно Япония, и богатую на природные ископаемые и ресурсы. Маньчжурию даже называли житницей Китая, хотя и отмечая при этом отсутствие развитой сельскохозяйственной техники, наличие ручного труда, и, как следствие, низкую производительность . Поэтому вполне очевидно, что Япония рассматривала Маньчжурию как собственный источник снабжения полезными ископаемыми. Помимо этого необходимо учитывать и разразившийся в 1929 г. мировой экономический кризис, который охватил огромное количество стран, в том числе и Японию. В это время в Японии происходил быстрый рост населения, при этом продовольствия и ресурсов недоставало, что не могло не сказаться на желании Японии найти новые базы, которые восполнили бы этот недостаток . Однако заинтересованность Японии в Маньчжурии исходила не только из экономических интересов. Маньчжурия обладала стратегически важным положением: она была расположена выгодно относительно Приморья, Приамурья, Монголии, Забайкалья, Северного Китая, Кореи и Южной Маньчжурии. Этот важнейший фактор позволял Японии рассматривать Маньчжурию как плацдарм для дальнейшего завоевания Китая, а также военных действий против СССР . В СССР японские маневры расценивались так: «Они [японцы] имели ввиду превратить эти страны в плацдарм и использовать их богатые ресурсы как материальную базу для немедленных дальнейших завоеваний – для захвата всего Китая, для нападения на Советский союз с целью присоединения советских территорий к великой японской империи» . Следовательно, Маньчжурия была достаточно удобна для ведения широкомасштабных боевых действий в случае военных столкновений. Фактически для Японии Маньчжурия была ключом к овладению территорией Китая, поэтому японцы стремились превратить маньчжурскую территорию в зону своего монопольного господства. Как мы видим, интересы Японии в Маньчжурии можно разделить на две категории: экономические и стратегические. Экономические – это идеи добычи маньчжурского сырья, создания промышленной и сельскохозяй-ственной базы и рынка сбыта товаров. Стратегические же интересы – это удачное расположение территорий, которые бы позволили вести широко-масштабные действия против СССР и Китая. Идея об объединении Японии и Китая нашла свое продолжение в ме-морандуме генерала Танака Гиити, который в 1927 г. возглавил сформиро-вавшийся кабинет министров Японии . Новый кабинет стал выразителем планов японской военщины, желавшей укрепить свое влияние не только внутри страны, но и за ее пределами. Стоит оговориться, что вопрос о под-линности меморандума Танака остается открытым, однако, исходя из приведенных выше планов Ямагата Аритомо, мы полагаем, что в контексте данной диссертации, говорить о нем будет уместно. Меморандуму Танака предшествовала так называемая «Восточная конференция», которая прошла 27 июня 1927 г. в Токио. В работе конференции принимали участие руководители японского министерства иностранных дел и японские дипломаты, аккредитованные в Китае, а также высокопоставленные военные: командующий Квантунской армией, начальник генштаба и руководители военного и морского министерств. Более того, на заседании присутствовали представители крупнейших концернов и банков, заинтересованные в «освоении» богатств Востока, и в первую очередь Китая . Главной темой конференции стала выработка политики в отношении Китая. Японии необходимо было ослабить освободительную борьбу китай-ского народа (1925 – 1927 гг.), которая несла реальную угрозу экономиче-скому присутствию Страны восходящего солнца в регионе. По итогам «Восточной конференции» был принят и опубликован документ «Политическая программа в отношении Китая», суть которой состояла в том, что Маньчжурия и Монголия были объявлены «сферой особых интересов Японии». В программе было указано: «В случае возникновения угрозы распространения беспорядков на Маньчжурию и Монголию, в результате чего будет нарушено спокойствие, а нашей позиции и нашим интересам в этих районах будет нанесен ущерб, империя должна быть готова не упустить благоприятную возможность и принять необходимые меры для предотвращения угрозы, от кого бы она ни исходила…» . Подлинный смысл этого положения раскрыл один из организаторов «Восточной конференции» заместитель министра иностранных дел Японии Мори, который признавал, что речь шла об отторжении Маньчжурии и Монголии и превращении их в сферу японского влияния. На отторгнутых территориях предполагалось создать марионеточ-ное государство». В июле 1927 г. премьер-министр Танака вручил императору Хирохито меморандум, в котором были сформулированы стратегические цели Японии. Этот секретный документ, по существу, был основан на уже искаженных принципах «Хакко ити у» и «Коо Доо», суть которых подробно изложена выше. В преамбуле меморандума указывалось: «Для того чтобы завоевать Китай, мы должны сначала завоевать Маньчжурию и Монголию. Для того чтобы завоевать мир, мы должны сначала завоевать Китай. Если мы сумеем завоевать Китай, все остальные малоазиатские страны, Индия, а также страны Южных морей будут нас бояться и капитулируют перед нами. Мир тогда поймет, что Восточная Азия наша и не осмелится оспаривать наши права. Таков план, завещанный нам императором Мэйдзй, и успех его имеет важное значение для существования нашей Японской империи. Овладев всеми ресурсами Китая, мы перейдем к завоеванию Индии, стран Южных морей, а затем к завоеванию Малой Азии, Центральной Азии и, наконец, Европы. Но захват контроля над Маньчжурией и Монголией явится лишь первым шагом, если нация Ямато желает играть ведущую роль на Азиатском континенте. Главными препятствиями на пути осуществления этой экспансионистской программы в меморандуме были названы США и СССР. Именно на вооруженную борьбу с ними нацеливалась японская империя. В отношении США в меморандуме говорилось: «В интересах самозащиты и ради защиты других Япония не сможет устранить затруднения в Восточной Азии, если не будет проводить политики «крови и железа». Но, проводя эту политику, мы окажемся лицом к лицу с Америкой, которая натравливает на нас Китай, осуществляя политику борьбы с ядом при помощи яда. Если мы в будущем захотим захватить в свои руки контроль над Китаем, мы должны будем сокрушить. Соединенные Штаты, то есть поступить с ними так, как мы поступили в русско-японской войне». Японцы пытались найти пути и методы установления контроля над Маньчжурией или ее оккупации. Непрерывно проводились «конференции», создавались «группы исследования», активизировалась деятельность разведки в Маньчжурии, проводились целенаправленные военные учения. Захват Маньчжурии давал возможность противостоять коммунистическому движению. Начальник военной жандармерии в Маньчжурии полковник Хидэки Тодзио заявлял: «Главную опасность для Японии представляют коммунисты и их вооруженные силы в Китае, советские военные советники и политические агенты Коминтерна, штаб которого находиться в Москве. <…> Большинство из нас понимает и уверены: Маньчжурия должна быть отторгнута от Китая и находиться под контролем Японии...» . Решение о захвате Маньчжурии было ускорено разразившимся в мире экономическим кризисом, который также сильно поразил и Японию. Про-мышленный кризис совпал с аграрным. В стране резко упало производство промышленной продукции, численность безработных и полубезработных достигла почти 3 млн. человек. Заработная плата рабочих значительно уменьшилась. В 1931 г. внешняя торговля по сравнению с 1929 г. снизилась по экспорту на 47% и по импорту на 55%. Цены на отдельные важные промышленные товары и основные продукты сельского хозяйства – рис и шелк-сырец – упали более чем наполовину . Японское правительство делало ставку на то, что занятые решением внутренних задач выхода из кризиса западные колониальные державы не смогут воспрепятствовать захватническим действиям Японии. Кроме того, политическая ситуация в Китае, где шла внутренняя война – столкновения между военными вождями и прежде всего борьба Чан Кайши с коммуниста-ми, давала Японии возможность начинать решительные действия. Таким образом, в соответствии с принятой доктриной, японские вооруженные силы в сентябре 1931 г. начали планомерное завоевание Китая. В Северо-Восточном Китае японцы хотели создать нечто иное, чем в Корее и на Тайване. Маньчжурия должна была стать не просто типичной колонией, а развитым центром единения «пяти дружественных народов» (китайцы, корейцы, маньчжуры, монголы, японцы). Основной задачей на будущее было объединение этих народов не только формальное, но и территориальное. Земли Маньчжурии, Монголии, Китая, Кореи и Японии должны были быть объединены в единое государство. А во главе этого государства в роли «старшего брата» встала бы Япония . Маньчжурию можно назвать некой «тренировочной базой», где можно было бы продемонстрировать возможность мирного сосуществования азиатских народов (показать реально это или нет), т. е. именно на территории Маньчжурии должно было зародиться будущее паназиатское государство в миниатюре. Японцы считали себя богоизбранной нацией. «Отличительной осо-бенностью Японской империи является то, что она состоит из одного и того же народа и управляется одной династией. Японская нация, объединенная вокруг трона, образует одну большую семью, в которой каждый член связан взаимной поддержкой и преданностью монарху. Следовательно, такая нация, объединенная вокруг трона и относящаяся с благоговением к своим предкам, сохраняет свою национальную традицию, составляя один монолит. В этом и кроется особая миссия Японии – объединение всех наций в одну семью под божественным стягом. Где бы ни находилась нация «Ямато», она всегда будет лидером азиатских народов. Япония усвоила цивилизацию Востока и Запада и притворила их в японскую культуру. Объединив высокую японскую культуру с культурой Маньчжурии, будет создана новая материковая культура» . Японские чиновники, в особенности военные, были готовы к реши-тельным действиям. После очередной поездки по сельским уголкам Страны восходящего солнца, японский чиновник Акамацу высказался так: «Разуме-ется, я враг империалистических войн, но я убежден, что Маньчжурия неза-менима для экономического будущего японских трудящихся; агитационная поездка по деревням полностью убедила меня, что маньчжурский вопрос поднимает энтузиазм у самых забитых крестьян….Я полностью доверяю антикапиталистическому движению молодых офицеров и полагаю, что именно с их помощью мы придем к созданию социалистического государства в Японии и Маньчжурии» . Таким образом, начало японского проникновения в Маньчжурию и идея о создании паназиатского государства, по существу, была основана на принципах «Хакко ити у» и «Коо Доо», которые были провозглашены императором Мэйдзи для сплочения и патриотизма японцев. Однако в 20-е – 30-е гг. ХХ в. смысл этих принципов был искажен в сторону мирового господства и открытой экспансионистской политики Японии. Мы пришли к выводу о том, что реализацию идеи о создании паназиатского государства можно разделить на «план-минимум» и «план-максимум». По нашему мнению, «план-максимум» (объединение под японским стягом стран не только Дальнего, но и Ближнего Востока) можно рассматривать только в контексте экономического объединения, но не политического. А вот реализовать «план-минимум» японцам было вполне по силам, так как под их контролем уже были Корея и Тайвань, оставалось распространить свое влияние на маньчжуро-монгольский регион. Подводя итог, можно сказать, что мировой кризис и сложная внутри-политическая борьба в Японии послужили предпосылками для обращения взоров японского правительства на северо-восток Китая. Существовал также ряд как экономических, так и стратегических предпосылок оккупации Маньчжурии: к примеру, проекты добычи маньчжурского сырья, создания промышленной и сельскохозяйственной базы и рынка сбыта товаров; удачное расположение территорий, которое позволяловести широкомасштабные действия против СССР и Китая.
Не смогли найти подходящую работу?
Вы можете заказать учебную работу от 100 рублей у наших авторов.
Оформите заказ и авторы начнут откликаться уже через 5 мин!
Похожие работы
Служба поддержки сервиса
+7(499)346-70-08
Принимаем к оплате
Способы оплаты
© «Препод24»

Все права защищены

Разработка движка сайта

/slider/1.jpg /slider/2.jpg /slider/3.jpg /slider/4.jpg /slider/5.jpg