1.1 Эллиптические предложения – как выразительное средство художественного текста
Современный русский язык располагает большим количеством экспрессивных средств. Под экспрессивностью понимается «совокупность семантико-стилистических признаков единицы языка, которые обеспечивают ее способность выступать в коммуникативном акте как средство субъективного выражения отношения говорящего к содержанию или адресату речи» [82, c. 470].
Она свойственна всем единицам языка. В результате актуализации экспрессивных средств языка, сочетание и взаимодействие которых позволяет практически любой единице языка выступать в качестве носителя экспрессивности, речь приобретает экспрессию, то есть способность выражения психического состояния говорящего.
Внимание к этой стороне языка возникло в лингвистике достаточно давно. Последователь Шарля Балли Ж. Вандриес отмечал, что следует принимать во внимание не только «способ, каким выражены мысли, но также и отношение, которое существует между этими мыслями и чувствами говорящего... во всякой речи нужно различать элемент логический и элемент аффективный». Он же подчеркивал, что «аффективный язык как основными ресурсами пользуется словарем и синтаксисом» [14, c. 410].
В середине нашего столетия в отечественном языкознании началось стимулированное прагматикой активное исследование экспрессивности, так как последняя тесно связана с коммуникативной природой языка. «Экспрессия и прагматика взаимодействуют, поскольку они связны с обеими сторонами процесса языкового отражения действительности – субъектом (языковой личностью) и объектом (миром), а именно через оценивающее отношение субъекта к объекту отражения» [75, c. 232].
Экспрессивность связана с основными компонентами речевого акта и, прежде всего, с говорящим, автором, с выражением его чувств, настроений и отношения к предмету речи и адресату. Р. Якобсон отмечал, что так называемая эмотивная, или экспрессивная, функция, сосредоточенная на адресанте, имеет своей целью прямое выражение отношения говорящего к тому, что он говорит.
Связь экспрессивности с личностью говорящего осуществляется через категорию модальности. Связь экспрессивности с адресатом проявляется в воздействии на адресата и в достижении так называемого «перлокутивного» эффекта, с расширением информированности адресата, с изменениями в его взглядах, оценках, эмоциональном состоянии, с изменением его поведения.
Синтаксические фигуры (именно к ним относятся экспрессивные синтаксические построения) являются областью элокуции. Они реализуются в языковой ткани произведения в качестве прямых эмоциональных знаков, сигнализируя о внутреннем состоянии литературной личности [2, c. 88]. Выделяется целый ряд экспрессивных синтаксических конструкций: парцелляция, сегментирование, лексический повтор с распространением, вопросно-ответные конструкции в монологической речи, цепочки номинативных предложений, вставные конструкции, экспрессивно-стилистическое словорасположение [91, c. 156].
В приведенном выше реестре экспрессивных синтаксических конструкций эллипсис назван не был, однако ряд исследователей (А.П. Сковородников, Т.Г. Хазагеров, Н.Е. Юдина, Л.П. Прохожаева, Л.В. Косоножкина, H. Celce-Murcia, R. Gunter, Н.А. Sweet и другие) считают эллиптические конструкции одним из выразительных средств современного английского и русского языка [87, c. 38].
Упоминание об эллипсисе как фигуре речи встречается еще у античных риторов. Современная стилистика рассматривает эллипсис как стилистическую фигуру, в которой один из компонентов высказывания речи не упоминается, «опускается» с целью придать тексту дополнительную экспрессию [4, c. 384].
Эллиптические предложения находятся в центре поля синтаксической экспрессивности, которое организовано противопоставлением экономных и избыточных структур. Наряду с усеченными конструкциями эллиптические, как экономные, противопоставлены конструкциям с антиэллипсисом и позиционно-лексическим повтором, как избыточным [98, c. 719].
Выступая в качестве дополнительного средства выделения компонентов актуального членения, контекстуальный эллипсис подчеркивает новое путем опущения данного. Эллипсис фразеологизированного типа, устраняя часть ремы, подчеркивает остальную ее часть, представляющую собой основной информативный центр высказывания [90, c. 499].
Итак, одновременно (параллельно) функционируя и в плане актуального членения, и в плане экспрессивизации коннотативных значений предложения, эллиптические высказывания относятся к системе экспрессивных синтаксических конструкций, так как именно эти свойства присущи всем элементам данной системы.
Исследователи современного языка художественной прозы отмечают, что «интенсивное развитие синтаксических конструкций, специальное назначение которых – не просто передать адресату ту или иную информацию, а задержать его внимание на ней, максимально акцентировать ее и тем усилить ее действенность, – заметная черта языкового развития нашей эпохи. Строение экспрессивных конструкций «подчинено» коммуникативному заданию, которое они призваны выполнять: общим структурным качеством всех рассматриваемых здесь экспрессивных конструкций является их расчлененность» [39, c. 41].
Все более широкое распространение таких конструкций отражает тенденцию к аналитизму, усиливающуюся в последнее время на различных уровнях грамматической системы, в том числе и на синтаксическом. Н.Д. Арутюнова, Г.Н. Акимова и другие исследователи выделили и описали 2 синтаксических типа прозы – синтагматическую и актуализирующую [68, c. 56].
Синтагматическая проза – это синтаксический принцип передачи и оформления мысли. Синтагматическая цепочка построена на развитии подчинительных связей, которые эксплицитно выражены при помощи флексий, предлогов, подчинительных союзов, соотносительных слов и тому подобного. Организация предложения представляется как иерархическая система, где элементы сообщения находятся в определенной взаимосвязи, и это выражено средствами языка [5, c. 430].
Актуализирующая проза характеризуется тем, что языковая (синтаксическая) форма стремится отразить изображаемую действительность – внешнюю (реальную) или внутреннюю (ментальную). «Большая роль интонации, расчлененность синтагматической цепи сближают актуализирующую прозу с разговорной речью» [56, c. 19].
Достигшая значительного развития в XX веке тенденция к аналитизму и переход прозы от синтагматического типа к актуализирующему усилили – но на качественно ином уровне – ориентацию письменной речи на устную [59, c. 248]. Действительно, у экспрессивных конструкций встречается разговорный субстрат, элемент устной речи. Исследователи выделяют несколько ступеней вхождения устных конструкций в литературный язык.
Выделим главное: «разговорное качество» конструкций служит для придания речи непринужденности и свободы, направленной на установление непосредственных контактов с читателем.
Следует отметить, что использование экспрессивных синтаксических построений в художественной прозе тесно связано с реализацией когнитивной функции языка [3, c. 222]. При помощи языка автор членит окружающую действительность на фрагменты и избирательно отражает самые, с его точки зрения, яркие. Кроме того, он каждый раз выбирает те языковые средства, в том числе и синтаксические, которые передали бы эти фрагменты действительности и авторское отношение к ним наиболее полно.
Необходимо помнить, что прямое и безусловное назначение текста – воздействовать на сознание читателя, поскольку автор преследует явную цель «заразить» его. В художественном произведении любая синтаксическая конструкция может быть средством языкового воздействия [88, c. 300]. Но, рассматривая явление синтаксической неполноты как средство выразительности в тексте, мы будем иметь в виду, что подлинной функцией любой коммуникативной единицы является образование или приращение смысла. Художественный текст не предполагает «наведение» эмоционального состояния (слез, смеха, видимых проявлений гнева, злобы); автором скорее «наводится» знание об эмоциях, причем производится это не каким-то одним, даже очень ярким средством, а совокупностью средств непрямой номинации. Основой эстетического воздействия является экспрессивность текста, которая достигается путем умелого сочетания лексических, морфологических и синтаксических единиц [1, c. 121].
При написании нашего исследования мы познакомились с рядом известных работ, касающихся проблем экспрессивного синтаксиса. А.П. Сковородников, Е.А. Покровская, О.В. Александрова, И.Р. Гальперин, Ю.М. Скребнев и другие ученые сходятся на том, что синтаксическая неполнота выполняет следующие художественно-синтаксические функции, как создание лаконизма, спрессованности, конденсированности мысли, дисгармонии, интонационной аритмии, иллюзии разговорности, устности, спонтанности высказывания, динамизма, фрагментарности, расчлененности [21, c. 380].
В основе их выделения лежит идея о том, что экспрессивность эллиптических предложений связана не столько с семантико-синтаксическими его особенностями, сколько с композиционно-синтаксическим (в плане актуального членения) и прагматическим аспектами предложения [64, c. 64]. Важную роль играет и синтагматический аспект: совместная встречаемость и взаимодействие различных синтаксических конструкций. В своей статье «О системе экспрессивных синтаксических конструкций современного русского литературного языка» А.П. Сковородников писал, что «сложность, синкретизм функций в еще большей степени свойственны конвергенции конструкций, то есть стилистическому взаимодействию при выполнении одной функции» [61, c. 118].
1.2. История рассмотрения эллиптических предложении в лингвистике
Переориентация языкознания в сторону изучения коммуникативных сторон языка выдвинула на передний план исследование дискурса. В многочисленных работах отечественных и зарубежных лингвистов, направленных на изучение и описание особенностей дискурса, применяется коммуникативный подход к языку как орудию общения [36, c. 20].
Основы теории дискурса были заложены в трудах выдающихся отечественных языковедов Л.В. Щербы, Л.П. Якубинского, М.М. Бахтина. Авторы данных работ рассматривали диалогическую речь как господствующую форму речевого общения. Так, М.М. Бахтин рассматривал диалог, вследствие его простоты и четкости, как образец классической формы [7, c. 340]. В работах Л.В. Щербы и Л.П. Якубинского анализировались структурно-функциональные и стилистические особенности дискурса. Так, Л.П. Якубинский отмечал, что грамматические особенности диалогической речи, получающие отражение в художественном тексте, определяются рядом факторов: спонтанностью, непринужденностью, быстрым темпом произнесения и смены реплик, общностью апперцепционной базы говорящих. Наблюдая над синтаксисом диалогической речи, он, приходит к выводу о том, что ей свойственны свои, особые синтаксические построения, не совпадающие с нормами письменно литературного языка, и самыми характерными среди них являются эллиптические предложения. Он пишет: «Общеизвестно, что ответ на вопрос требует значительно меньшего количества слов, чем это следовало полного обнаружения данного мыслимого целого при всяком диалоге налицо эта возможность недосказания, неполного высказывания, ненужность мобилизации всех тех слов, которые должны были бы быть для обнаружения такого же мыслимого комплекса в условиях монологической речи или в начальном члене диалога» [79, c. 36]. Эллиптические предложения как самая яркая черта синтаксиса рассматривались в большей или меньшей степени всеми последующими ее исследователями [22, c. 137]. Но, несмотря на то, что накоплена обширная литература по проблеме эллиптических предложений (на материале различных языков), интерес к ним не ослабевает.
Возможность появления в художественном тексте эллиптических предложений объясняется тем фактом, что в нем вследствие взаимосвязи и взаимообусловленности предложений создаются условия для данного структурирования предложений, позволяющих избежать дублирования информации структурно-семантической взаимообусловленности предложений. Вот как образно сказал М.М. Бахтин: «Высказывания не равнодушны друг к другу и не довлеют каждое себе, они знают друг о друге и взаимно отражают друг друга. Эти взаимные отражения определяют их характер» [7, c. 271].
Для теории взаимодействия предложений в тексте существенный является вопрос о его структурной минимальной единице. В качестве такой выделяли слово, предложение, высказывание, реплику.
Вопрос о лингвистической сущности эллипсиса и эллиптических предложений как его результата издавна стоит на повестке дня в лингвистической науке. Эллиптические предложения привлекали внимание еще античных грамматистов, которые рассматривали их со стилистических позиций и относили к разряду неправильных синтаксических конструкций, не укладывавшихся в схему логического суждения субъект есть предикат [31, c. 139-143].
В лингвистической литературе под эллиптическим понимают такие предложения, в которых присутствует эллипсис, то есть отсутствие тех или иных членов двусоставного предложения, отчего и происходит их название [81, c. 48]. Для обозначения данной синтаксической конструкции исследователи используют также термины неполные [63, c. 296], неполносоставные предложения [28, c. 4]. Эллиптические предложения описывают как де-характеризованные [77, c. 71], как зависимые части сложных синтаксических единств [84, c. 62], как сентенсоиды, тяготеющие к предложениям [47, c. 24-26], как безглагольные предложения [30, c. 147-149], как дополняющие, уточняющие предложения [9, c. 186], как полу-предложения [46, c. 224-237], как потенциальные предложения [102, c. 71]. В работах по трансформационной грамматике английского языка эллипсис глагола описывался как «gapping» [11, c. 71-77], а именной составляющей как «noun-phrase deletion» [99, c. 325]. На наш взгляд большое терминологическое расхождение в трактовке эллиптических и неполных предложений лингвистами объясняется их различными подходами к понятию предложения: когда в канон возводится двусоставность грамматической структуры предложения, то эллиптические предложения выступают в качестве неполных с эллипсом тех или иных членов, если за первооснову принимается семантико-коммуникативная функция предложения, то они выступают в качестве самостоятельных, коммуникативно-достаточных структур, в которых отсутствует всякое опущение [26, c. 22]. При всех терминологических расхождениях (например, термин неполный концентрирует на отсутствие того или иного члена предложения, а эллиптических по причине данного отсутствия) лингвистическая сущность эллиптических предложений остается неизменной. В результате проведенного нами анализа по проблеме эллипсиса и эллиптических предложений мы считаем, что мнения лингвистов можно сгруппировать по трем основным направлениям, которые рассмотрим подробнее.
Структурно-грамматический подход к и неполным, и эллиптическим предложениям. При данном подходе в основу кладется структурный критерий выделения эллиптических предложений. Они описывается как варианты полносоставных предложений, но с эллипсисом главных или второстепенных членов (А.А. Шахматов, А.М. Пешковский, Р.Е. Дудучава, К.А. Гузеева, Л.П. Винокурова, Б.А. Ильиш и другие) [17, c. 315]. В отечественной лингвистике данный подход имеет давнюю традицию и представлен в работах А.А. Шахматова и А.М. Пешковского. Причем, если для А.А. Шахматова эллиптическими являются предложения с опущенными главными членами предложения, то для А.М. Пешковского этими членами является также второстепенные члены предложения. Уже тогда эллиптические предложения оценивались как коммуникативно-достаточные и вскрывались причины, их обусловливающие [74, c. 48, 128, 236].
Л.П. Винокурова отождествляет понятия эллиптичности и неполноты предложения и проводит их классификацию по опущенным членам. Она считает, что в отношении эллиптических предложений английского языка всегда можно сказать, какое именно слово отсутствует [18, c. 229]. Подобное толкование эллиптических предложений находим у Б.А. Ильиша. Он определяет эллиптическое предложение как предложение, в котором отсутствует одна или несколько частей, которые могут быть однозначно восстановлены из контекста [34, c. 252]. К.А. Гузеева считает, что эллиптические предложения английского языка воплощают ту же структурную модель, что и полные, но с эллипсисом тех или иных позиционных звеньев, и выделяет семь позиций неполноты предложения [24, c. 19-21].
А.В. Кириллова относит однословные структуры английского языка к «конденсациям», которые не являются ни словами, ни предложениями [38, c. 163]. О.А. Гумилевская отмечает, что опущение одного или нескольких членов предложения влияет на структуру всего предложения, в результате которого оно приобретает характер эллиптического оборота [25, c. 19]; П.М. Катц и И. Постал считают, что ответы на вопросы не следует рассматривать как предложения в грамматическом смысле слова, а следует рассматривать контекстуально сокращенные варианты. Лингвисты также подчеркивали процесс образования полу-предложении универсальным для многих языков [96, c. 91].
Ряд лингвистов при интерпретации эллиптических предложении прибегают к понятиям синтаксического нуля, незамещенной синтаксической позиции, значащего пустого места (М.Я. Блох, А.М. Мухин, Е.Б. Падучева, З.Я. Тураева, Я.Г. Биренбаум, Б.Ю. Норман, R. Gunter, Г.Г. Инфантова, Е.Н. Ширяев, Р. Якобсон, З. Хэррис, В. Дресслер. М.А.С. Halliday и R. Hasan) [93, c. 137].
Подход к эллиптическим предложениям с позиций теории парадигматического синтаксиса был предложен М.Я. Блохом, при котором его статус уточнялся при помощи понятия нулевой синтаксической формы при соотнесении с соответствующими полносоставными предложениями. Под нулем понимается «вычленение некоторого отрицательного признака (отсутствие) в плане выражения при наличии положительного признака (присутствие) в плане содержания, то есть нуль, (эллипсис) предстает как значащее отсутствие какого-либо члена в эксплицитно выраженном составе предложения, которое и придает ему семантическую достаточность» [8, c. 80]. Известно, что понятие нулевой формы выделяется только при наличии синтаксического противочлена, соответственно формально усеченный элемент несет функциональную нагрузку как противочлен неусеченного элемента [8, c. 72]. По мнению М. Блоха при сравнении полного и эллиптического предложений в парадигме последние отчетливо демонстрируют нулевые формы в своем составе.
Б.Ю. Норман характеризует эллипсис как свертывание структурной схемы предложения, при котором ее позиции реализуются нулем: отсутствие признака тоже обладает значением, если оно противопоставлено наличию признака в других ситуациях... Так и эллипсис – это явление нуля в синтаксисе, это отсутствие словоформы на фоне ее присутствия в других аналогичных случаях [52, c. 100].
А.М. Мухин считает, что эллиптические предложения – это результат отражении нулевых компонентов в юнкционной модели предложения (модели внутренних синтаксических связей), вследствие чего решающее значение для них приобретают именно синтаксические связи. Он пишет, что при нулевых синтаксемах речь идет об «элементарных единицах глубинной структуры предложения, которые при наличии определенных синтактико-семантических (содержательных) признаков внешне не выражены» [50, c. 183].
Подход к эллипсису как нулевому анафорическому знаку свойственен Е.В. Падучевой, которая выделяет три его разновидности: симметричный эллипсис, эллипсис с сохранением представителя и эллипсис актанта в составе непредикативной группы. По ее мнению, именно симметричный эллипсис порождает основную массу эллиптических предложений [54, c. 172]. Идея трактовки эллиптического предложения как нулевых анафор проводится также в работах Р. Якобсон [78, c. 227], З. Хэррис [71, c. 528], В. Дресслер [27, c. 35], М.А.С. Halliday и R. Hasan [94, c. 145]. Примечательно, что В. Дресслер показывает, что эллиптические структуры являются древнейшими языковыми образованиями, приводя большой фактический материал употребления анафорического эллипсиса в ответах и в обратных вопросах в древнегреческом, латинском, кимрском языках. М.А.С. Halliday и R. Hasan рассматривают эллипсис в качестве формально грамматического средства, равнозначной субституции, с той лишь разницей, что субституцией нулем, способствующей созданию текстовой связанности. Они пишут: «reference, substitution and ellipsis all three forms of presupposition, devices of identifying something by referring to something that is already there - known or at least recoverable by the hearer. Since this "something" that is presupposed may be an element in a preceding sentence, these devices have a cohesive effect, they contribute very largely to cohesion within the text» [94, c. 145].
Ряд лингвистов различают понятия эллипсиса, импликации и синтаксического нуля. Ш. Балли наметил данное различие, он считал нулевой знак явлением обязательным, а эллипсис факультативным. Дифференциация состоит в
том, что нулевой знак эквивалентен эксплицитному знаку, в то время как эллипсис предполагает равноценность имплицитного и эксплицитного знаков; если нуль принадлежит системе языка, то эллипсис системе речи [6, c. 174]. А.П. Сковородников считает неправомерным смешивать данные синтаксические процессы, так как они относятся к разным планам языковой системы [61, c. 118]. На необходимость отграничения эллипсиса от синтаксического нуля указывал И.Ф. Вардуль, выделяя контекст как средство данного разграничения. Лингвист считает, что нулевой знак не зависит от контекста и ситуации и не допускает эквивалентной подстановки эксплицитных синтаксем, при эллипсисе имплицируемые члены конкретизируются конституацией [15, c. 309]. З.Я. Тураева и Я.Г. Биренбаум пишут, что понятия эллипсиса и нуля отражают стремление языковедов создать более обобщенную, схематичную, абстрактную языковую систему, под которую подводится множество речевых построений, и поэтому они проводят дифференциацию синтаксических нулей на такие оппозиции, как речевой – языковой, синтагматический – парадигматический, естественный – искусственный.
Они относят эллиптические предложения в составе вопросно-ответного диалогического единства английского языка к речевым синтагма-нулям [65, c. 123].
Коммуникативный подход к эллиптическим предложениям. При данном подходе за первооснову берется коммуникативная функция предложения, и выявляются семантико-функциональные характеристики эллиптических структур, обеспечивающие их самостоятельность [40, c. 176]. В отечественном языкознании еще в 50-х годах был выдвинут и теоретически обоснован тезис о коммуникативной самодостаточности эллиптических предложений в работах академика В.В. Виноградова, который определил их как «своеобразные типизированные формы предложений разговорной речи, их особые структурные типы, которые вовсе не представляют собой нарушения норм «полных»
предложений, требуемых абстрактно представляемой грамматической схемой. Эти живые структурные типы предложений разговорной, по преимуществу диалогической речи, следует изучать не с точки зрения их предполагаемой формальной недостаточности или неполноты, а со стороны их собственных, специфических для них структурных свойств и функций» [16, c. 29]. Точка зрения академика В.В. Виноградова на сущность эллиптических предложений развивалась в работах целого ряда отечественных лингвистов – И.А. Поповой, П.А. Афанасьева, О.И. Реуновой, Н.Д. Арутюновой, Ю.М. Скребнева, Г.В. Колшанского, И.Р. Гальперина, А.В. Михеева, Л.А. Нефедовой и многих других.
Лингвисты едины во мнении о том, что эллиптические предложения являются коммуникативно-достаточными, так как передают полностью мысль спрашивающего или отвечающего, выразить которую является их прямым назначением. Несмотря на неполноту формально-грамматического состава, они представляют собой полноценные семантические образования. Вопрос о лингвистическом статусе эллиптических предложений решается в плане соотношения языковой и речевой подсистем языка. Противоречия в трактовке эллипсиса эллиптических предложений устраняются при разграничении двух подходов: «подхода к эллиптическим конструкциям как к части синтаксической системы данного (разговорного) субъязыка и подхода к ней как к части синтаксической системы языка в целом» [62, c. 87]. Ю.М. Скребнев также отмечает неправомерность судить о них по структурным моделям письменного языка. Семантическая достаточность эллиптических предложений обеспечивается интеграцией в них всей контекстуальной информации, что отмечалось Г.В. Колшанским. Он писал, что «для восполнения недостающих звеньев в эллиптических конструкциях решающим фактором остается семантика контекста» [39, c. 41]. При данном подходе к эллиптическим предложениям семантика данных структур подвергалась неоднократному изучению. Так А.В. Михеев определяет эллиптические предложения как «коммуникативные единицы, которое
способны выступать в качестве минимальных единиц смысла в тексте» с семантическими функциями спецификации, квантификации, субституции, репродукции и негации [48, c. 167]. Л.А.
