Глава 1. Теоретические основы изучения семантической деривации в русском языке
1.1. Слово как лексическая единица. Структура значения слова
Многие ученые (Л.В. Щерба, В.В. Виноградов, А.И. Смирницкий и др.) считают слово основной единицей языка. По мнению Виноградова, слово – это фокус, в котором отражаются все важнейшие свойства языка [Виноградов 1986: 22]. Тем не менее, единого понимания слова, общепринятого его определения до сих пор нет. Именно это обстоятельство побудило уже Ф. де Соссюра усомниться в том, следует ли основную единицу языка искать в слове [Соссюр 1977: 137–138].
Не так давно была предпринята попытка свести важнейшие научные определения слова к шести типам:
1) слово – это предельный минимум предложения (Л.В. Щерба, Л. Блумфилд и др.);
2) слово – это минимальная синтаксическая единица (И.А. Бодуэн де Куртенэ, А. Мейе, Э. Сепир и др.);
3) слово – это минимальная значимая единица речи (А.А. Реформаторский, Л. Ельмслев и др.);
4) слово – это единица языка, совмещающая в себе фонетические, грамматические и семантические признаки (Д.Н. Овсянико-Куликовский, А. Мейе, В.В. Виноградов и др.);
5) слово – это обозначение элемента действительности (В.В. Виноградов, В. Дорошевский, Е.М. Галкина-Федорук и др.);
6) слово – это самостоятельный и цельный элемент речи (Ф.Ф. Фортунатов, А. Мейе, Ж. Вандриес, В.В. Виноградов и др.).
Все эти определения по сути своей верны, но ни одно из них не исчерпывает всех характерных черт слова как основной единицы языка и ни одно из них не соответствует нашему обиходному пониманию слова. Под первое и второе определения не подойдут, например, слова, не употребляющиеся в функции предложения, т.е. предлоги, послелоги, союзы, частицы, артикли и т.п.; третье определение не отграничивает слова от морфемы и исключает из состава слов единицы типа «баклуши», «балясы», «тормашки», «впросак», «зги», употребляющиеся во фразеологизмах (бить баклуши, точить балясы, тормашками, попасть впросак, ни зги не видно); четвертое определение не отделяет слово от словосочетания и предложения, тоже совмещающих в себе фонетические, грамматические и семантические признаки; пятое и шестое определения имеют слишком общий характер и не раскрывают языковой сущности слова.
Предпринималось немало попыток дать определение слова и на основании большего числа признаков. Н.М. Шанский выделяет, например, 12 признаков, в том числе фонетическую оформленность, семантическую валентность, непроницаемость, недвуударность и др. [Цит. по:Васильев 1990: 40]. Но и такие определения оказались не вполне удовлетворительными.
Наиболее приемлемым, пожалуй, является определение слова как минимальной самостоятельной значимой единицы языка (ср. близкое к нему определение В.М. Жирмунского: «Слово есть кратчайшая единица языка, самостоятельная по своему значению и форме» [Жирмунский 1963: 7]). Это определение предполагает единство в слове всех трех его сторон: фонетической, грамматической и семантической. Но именно к слову оно все же в ряде случаев и неприменимо. Конечно, такие слова, как строитель, строительный, строительство и т.п., представляют собой единство фонетических, грамматических и семантических признаков. Со словами типа в лесу, не моли бы, во что бы то ни стало, другое дело. В первом случае фактически мы имеем одно фонетическое и два грамматических слова, во втором – одно фонетическое и три грамматических, в третьем – два фонетических и шесть грамматических, выражающих, по существу, одно лексическое значение. Еще сложнее структура французской фразы Il ne s'en doute pas «Он в этом не сомневается», реализующей одно фонетическое слово, шесть грамматических (фиксируются орфографией) и четыре «семантических», т.е. четыре значения: «он», «сомневаться», «отрицание», «это» (плюс грамматические значения).
Из приведенных примеров со всей очевидностью следует:
1) слово не всегда является трехсторонней единицей, фиксирующей в себе фонетический, лексико-грамматический и семантический параметры языка;
2) фонетическое слово, если под ним понимать ряд звуков (или фонем), объединенных словесным ударением, не всегда представляет собой лишь одно грамматическое слово;
3) грамматическое слово (словоформа) не всегда соотносится лишь с одним «семантическим» словом (с одним лексическим значением), и наоборот. Более того, законом языка является скорее асимметрия функционально соотносительных фонетических, лексико-грамматических и семантических единиц языка, что и было отмечено уже С.И. Карцевским, а позднее чешским ученым В. Скаличкой. Таким образом, слово как единство звучания, значения и формы – всего лишь абстрактное условное обозначение комплекса единиц языка (фонетических, лексико-грамматических и семантических), связанных друг с другом только функционально.
Итак, мы пришли к выводу, что определение слова как единства спаянных друг с другом функционально соотносительных фонетических, лексико-грамматических и семантических единиц языка во многих случаях практически невозможно, и теоретически такое определение, по всей видимости, вообще неприемлемо. Поэтому необходимо признать оправданность терминов «фонетическое слово» (resp. «фонологическое слово») и «лексико-грамматическое слово» (или «грамматическое слово»). Термином «грамматическое слово» можно именовать и конкретное грамматическое слово (словоформу) – в соответствии с традицией Ф.Ф. Фортунатова и А.М. Пешковского, – и абстрактное грамматическое слово (лексему) – в принятом выше ее понимании. В термине «семантическое слово», очевидно, нет необходимости, если его употреблять как синоним терминов «значение», «семема», «лексико-семантический вариант» и т.п. Лучше в таких случаях говорить о семантических функциях (или значениях) грамматических слов. Но вполне допустимо противопоставление семантических, т.е. наделенных семантической функцией (значением), и асемантических, формальных, т.е. не наделенных семантической функцией, грамматических слов. Слово в обиходном понимании – это прежде всего грамматическое слово (ср. контексты типа значение слова). Только по отношению к нему реальна постановка вопроса о тождестве и отдельности слова в пределах предложения в соответствии с идеями А.И. Смирницкого. Следовательно, именно грамматическое слово следует рассматривать в качестве основной единицы системы языка. Однако при этом необходимо, разумеется, помнить, что функционирование и, значит, выделение грамматического слова невозможно вне связи с семантической или какой-либо иной его функцией, а также вне связи с его материальной (фонетической) субстанцией.
В живой речи мы имеем дело не с абстрактными значениями (лексическими, грамматическими или словообразовательными), а с конкретными значениями словоформ, т.е. с семемами (если под семемой понимать все содержание словоформы) [Васильев 1990: 90].
Семемы имеют обычно очень сложную внутреннюю структуру. Прежде всего в них выделяются такие макрокомпоненты (или аспекты), как эмпирический, денотативный («идеальный денотат»), рациональный, или сигнификативный (в иных терминах-сигнификат, концепт, понятийное содержание) и коннотативный, или прагматический. Эмпирический компонент значения – это результат конкретного понятийного и образно-чувственного мышления, отражающего действительность одновременно в форме понятий и представлений (ср. слова типа береза, дуб, дом, лес, сладкий, красный, сидеть, спать). Рациональный компонент значения – это результат абстрактного понятийного мышления (ср. слова типа причина, следствие, отношение, материя, форма). Наконец, коннотативный компонент значения – это результат логически слабо расчлененного отражения действительности, связанного с чувственно-ситуативным мышлением. К коннотациям относят обычно экспрессивно-образное, эмоционально-образное, эмоционально-оценочное и модально-оценочное содержание (ср. коннотации слов типа «осел», «собака», «дуб», «береза», «прикорнуть», «фифа», «цаца», «величественный», «подвиг», «придется»). Иногда как коннотации трактуются также стилистические свойства слов (так называемые стилистические значения), например книжность, разговорность, просторечность и т.п., однако при том понимании языкового значения, которое принято нами, последние следует отнести к сфере значимостей.
По другим основаниям можно выделить следующие макро- и микрокомпоненты семем:
1) лексические, в том числе словообразовательные, и грамматические;
2) эксплицитные и имплицитные;
3) парадигматические и синтагматические;
4) доминирующие и зависимые;
5) ядерные и периферийные;
6) идентифицирующие и дифференцирующие;
7) категориальные и идеосинкретические;
8) обязательные и факультативные.
При этом под компонентами семем понимаются и семы (элементарные компоненты, «семантические примитивы»), и семантические множители (непосредственно составляющие семем), и семантические признаки (гиперсемы, или родосемы), и их конкретизаторы (гипосемы, или видосемы).
Из этого следует, что у лексического значения слова есть своя структура [Васильев 1990: 92-97]:
1. Гиперсема (также ее еще называют родовой семой, архисемой) – это сема, которая отражает общие черты единиц определенного класса, это концептуальное ядро в значении слова. Например, «идти», «бежать», «ехать», «лететь» - глаголы движения, образуют гиперсему «движение».
2. Гипосема (или видовая сема, дифференциальная сема) – это сема, которая обозначает дифференциальные черты предмета, действия. Гипосему можно выделить у слов, объединенных общей гиперсемой. Например, «идти», «бежать» – передвигаться по земле при помощи ног; «ехать», «лететь» – использовать транспорт. Дифференциальный признак – способ передвижения. «Ехать», «идти», «бежать» – передвижение по земле, «плыть» – по воде, т.е. гипосема – среда передвижения. «Идти», «бежать» – гипосема – скорость передвижения.
Также есть дополнительные семы (могут быть и не быть).
3. Коннотативные семы – семы, которые выражают дополнительное значение. Они носят оценочный или стилистический характер. Например, в словах «лошадь», «кляча» – гиперсемы совпадают, но семантика слова «кляча» сложнее, ведь это старая лошадь с дополнительной оценочной семой «плохая». Итак, у слова «кляча» есть гиперсема и оценочная сема.
В толковых словарях слова с оценочной семой даются с пометками типа «неодобрительное», «презрительное», «шутливое», «ласковое», «ироничное».
У слов «глаза» и «очи» – общая гиперсема, но у слова очи еще есть стилистическая сема (высокий стиль).
В словарях слова со стилистической семой даются с помощью пометок «книжное», «высокое», «разговорное», «просторечное».
4. Потенциальные семы – это такие семы, которые не отражены в толковании. Их также называют вероятностными семами. Они возникают на основе нашего бытового представления о предмете. Например, «свинья» – непорядочный человек, грязнуля. Сема «нечистоплотность, непорядочность» – это надуманный признак, который мы приписываем животному.
В структуре прямого значения слова «свинья» сема «нечистоплотность, непорядочность» – это потенциальная сема, а в структуре переносного значения – гиперсема.
5. Этносемы – семы, отражающие национальную специфику восприятия реалий носителями языка.
Особенно ярко представлен культурно-национальный компонент в лексическом значении слов, обозначающих реалии, свойственные быту только данного народа. Например, «изба», «юрта», «сарафан».
Семы могут выражать эксплицитное и имплицитное значение [Васильев 1990: 92-97].
Эксплицитное значение слова – это значение, являющееся очевидным, представлено лексикографическим толкованием, включено в семантику [Долинин 2005: 6]. Например, «греметь» – издавать громкие звуки.
Имплицитное значение слова – это предполагаемое значение, которое накладывается на собственно словарное значение языковой единицы и функционирует как бы сверхрегулируемых правил семантического комбинирования слов, зависит от условий контекста, от ситуаций [Водоватова 2006: 43]. Например, «перестаньте греметь стульями». В данном контексте имплицитное значение – негативное.
Эксплицитные и имплицитные значения могут реализовываться не только в отдельных словесных единицах, но и в отдельной ситуации как таковой.
Например, «качаться». «Качаются ветки», «за окном дует ветер»: эксплицитное значение – движение. В другой ситуации имплицитное значение: в лесу в безветренную погоду кто-то прячется в деревьях.
Таким образом, мы выяснили, что термин «слово» имеет несколько значений, до сих пор лингвисты разных стран не определили точного значения этого понятия. В этой работе мы будем придерживаться значения, выявленного В.В. Виноградовым: «слово – это фокус, в котором отражаются все важнейшие свойства языка» и учитывать все компоненты лексического значения слов при дальнейшем анализе изменения лексического значения существительных.
1.2. Активные процессы в лексике современного русского языка
В этой работе мы подробно рассмотрим семантико-стилистическую изменчивость слов. В настоящее время мы являемся прямыми свидетелями необычного использования в современном русском языке известных слов, которые используются как для обозначения новых, безымянных понятий, предметов и явлений, так и для имеющих свои названия. Мы знаем большинство слов и их значений именно потому, что зачастую старые слова используют для наименования новых понятий. В науке о языке такое явление называется переносом наименования.
Как отмечает Ю.С. Сорокин, в 30-90-е гг. XIX в. едва ли не главную роль в обновлении и изменении лексики литературного языка играло переосмысление известных слов [Цит. по: Сергеев 1987: 3-4]. В результате этого у многих известных слов появилась возможность образовывать новые словосочетания, находить им новое переносно-образное применение.
Перенос наименования всегда определялся потребностями жизни, необходимостью называть новые явления. С древних времен в разных языках существуют способы переноса наименования с одного предмета или явления на другой предмет или явление. При этом учитывается их сходство, их внутренняя и внешняя связь и т.д.
Также важно отметить, что необходимость использования старых слов в новых значениях была вызвана эмоциональной образностью высказывания, стремлением к большей выразительности. Одни старые слова меняют значения и начинают употребляться шутливо, иронически, другие служат для обозначения предметов или явлений в определенной непринужденной, повседневной обстановке.
Существует множество семантических процессов, отражающих активные изменения лексики современного русского языка. Их выделяют в своих работах такие известные ученые, как И.А. Стернин, И.Т. Вепрева, О.П. Ермакова и др.
1. Реструктурация семантической структуры слова.
2. Смысловая модификация.
3. Семантическая деривация (см. п. 1.3).
4. Стихийный смысловой дрейф.
5. Развитие новых эвфемизмов и дисфемизмов.
6. Политизация.
