ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ БАЗА ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИИ
1.1. Понятие лингвокультуры
Своя языковая система существует в каждой культуре, с ее помощью носители имеют возможность общаться друг с другом. Культура невозможна вне языка, так как язык образует ее внутренний базис. Именно с помощью языка люди передают и фиксируют символы, нормы, обычаи, передают информацию, знания и модели поведения.
Согласно определению В. А. Масловой, «…культура – это все свойственные данному народу способы жизни и деятельности в мире, а также отношения между людьми (обычаи, ритуалы, особенности общения и т.д.) и способы видения, понимания и преобразования мира» [Маслова 2014: 16].
Язык, по мнению С. Г. Тер-Минасовой – «зеркало культуры, в нем отражается не только реальный мир, окружающий человека, не только реальные условия его жизни, но и общественное самосознание народа, его менталитет, национальный характер, образ жизни, традиции, обычаи, мораль, система ценностей, мироощущение, видение мира» [Тер-Минасова 2008: 19].
Взаимосвязь культуры и языка изучает лингвокультурология. По определению В. А. Масловой, «лингвокультурология – это наука, возникшая на стыке лингвистики и культурологии и исследующая проявления культуры народа, которые отразились и закрепились в языке» [Маслова 2014: 28].
В. Н. Телия определяет лингвокультурологию как научную дисциплину, исследующую «воплощенные в живой национальный язык материальную культуру и менталитет и проявляющиеся в языковых процессах в их действенной преемственности с языком и культурой этноса» [Телия 2003: 216].
Более полное определение дают Е. И. Зиновьева и Е. Е. Юрков, определяя лингвокультурологию как филологическую науку, «которая исследует различные способы представления знаний о мире носителей того или иного языка через изучение языковых единиц разных уровней, речевой деятельности, речевого поведения, дискурса, что должно позволить дать такое описание этих объектов, которое во всей полноте раскрывало бы значение анализируемых единиц, его оттенки, коннотации и ассоциации, отражающие сознание носителей языка» [Зиновьева 2009: 13].
В большинстве исследований объектом лингвокультурологии принято считать язык и культуру, а предметом – единицы языка, но, по мнению В. В. Красных, объектом лингвокультурологии является лингвокультура, в то время как предметом лингвокультурологии является «грамматика и словарь лингвокультуры, т. е. основные единицы лингвокультуры, их классы, категории, система, структура, отношения и функционирование» [Красных 2015: 1].
Понятие «лингвокультура» относительно новое в лингвистике и приобретает все большую популярность в лингвистическом дискурсе, но в большинстве изученных источников отсутствует его определение, несмотря на то, что данное слово включено либо в название работы, либо в список ключевых слов. В свою очередь, понятия «культура» и «язык» в силу своей многоаспектности имеют целую плеяду дефиниций, что не может не создать проблему осмысления феномена лингвокультуры. Внутренняя форма данного слова подразумевает сочетание таких понятий, как язык + культура, то есть культура, получившая развитие в языке. В разных источниках включают различные трактовки этого термина. Сюда можно отнести как ценности, так и имена, традиции, языковые символы, тексты и др. Широко данное понятие изучила В. В. Красных, на данные исследований которой мы и будем опираться.
В. В. Красных дает следующее толкование данному понятию: «Лингвокультура есть воплощенная и закрепленная в знаках живого языка и проявляющаяся в языковых/речевых процессах культура, явленная нам в языке и через язык» [Красных 2009: 123].
Иными словами, лингвокультура формируется на участке пересечения двух систем: языка и культуры и, таким образом, представляет собой третью систему. «За любым проявлением жизнедеятельности человека стоит триада „язык – культура – лингвокультура“» [Красных 2009: 5]. Так, лингвокультура, обладая своей собственной грамматикой и своим собственным словарем, предстает как самостоятельная семиотическая система» [Красных 2015: 2].
Понятие «лингвокультура» взаимосвязана с таким понятием как «языковая картина мира». Но следует разграничивать эти два понятия. В. В. Красных разграничивает данные понятия следующим образом: «Языковая картина мира есть сложно организованное семантическое пространство, к которому применимы, в том числе, собственно лингвистические (в первую очередь – семантические) методы исследования. Лингвокультура же по своей сути есть феномен лингвокогнитивный, формируемый не языковыми единицами, но в первую очередь образами сознания в их вербальных, так сказать, одеждах. Иначе говоря, акцент смещается – и это смещение принципиально важно – с языка, овнешняющего образы, на образы, овнешняемые в языке. Или, другими словами: с означающего – на означаемое» [Красных 2012: 1].
В отличие от определения понятия «лингвокультура», существует множество определений понятию «языковая картина мира». Так, например, под «языковой картиной мира» З. Д. Попова и И. А. Стернин понимают «совокупность зафиксированных в единицах языка представлений народа о действительности на определенном этапе развития народа, представление о действительности, отраженное в значениях языковых знаков – языковое членение мира, языковое упорядочение предметов и явлений, заложенная в системных значениях слов информация о мире» [Стернин 2015: 65].
Согласно трактовке Н. Ю. Шведовой, «языковая картина мира – это выработанное многовековым опытом народа и осуществляемое средствами языковых номинаций изображение всего существующего как целостного и многочастного мира, в своем строении и в осмысляемых языком связях своих частей представляющего, во-первых, человека, его материальную и духовную жизнедеятельность и, во-вторых, все то, что его окружает: пространство и время, живую и неживую природу, область созданных человеком мифов и социум» [Шведова 1999: 15].
С точки зрения О. А. Корнилова, языковая картина мира – это «вербализованная система “матриц”, в которых запечатлен национальный способ видения мира, формирующий и предопределяющий национальный характер» [Корнилов, 2008 : 80]; «результат отражения объективного мира обыденным (языковым) сознанием того или иного языкового сообщества» [Корнилов 2008 : 112].
К. Леви-Стросс заметил, что «язык есть одновременно и продукт культуры, и ее важная составная часть, и условие существования культуры. Более того, язык – специфический способ существования культуры, фактор формирования культурных кодов» [Леви-Стросс 2010: 26].
В состав лингвокультуры мы можем включить значимые для пределенной культуры концепты. Именно из таковых строится языковая культура нации. Человек – носитель культуры, определенных знаний, мнения об объективной действительности. Такая система является концептуальной картиной мира. Картина мира лежит в основе индивидуального и общественного сознания, так как она может быть различна у представителей одного и того же культурного сообщества и в то же время схожей между собой, но отличной от представления картины мира у представителя другого языкового сообщества, то есть другой национальности.
Лингвокультура включает в себя только «…общие компоненты образа мира, т. е. то, что формирует “объективную составляющую” такового, а это, как известно, всегда культурно маркировано и культурозависимо, поскольку обусловливается единой системой значений и предопределяется окружением, в котором “складывается” образ мира как таковой, а именно: культурой.
Следовательно, лингвокультура может мыслиться и как основная среда, в которой человек формируется и проявляет себя как личность» [Красных 2015: 6].
На основе изложенного материала можно сделать вывод о том, что лингвокультура отличается от языковой картины мира тем, что первая формируется не знаками языка, за которыми стоят некоторые смыслы, а образами сознания, облеченными в языковые знаки, в то время как под языковой картиной мира понимают информацию о мире, которая уже переработана и зафиксирована в языке. Языковая картина мира отражает реальность средствами языка, но не прямо, а через культурную картину мира («язык – как зеркало культуры») [Тер-Минасова 2008: 19].
1.2. Особенности русской лингвокультуры
Язык выполняет функцию ретрансляции культуры народа, раскрывает специфику, помогает постичь традиции и обычаи народа. Изучение картины мира, отраженной в русском языке, раскрывает особенности национального сознания, культуру, менталитет. Язык носителя отражает способ восприятия или языковую картину мира. Совокупность различных представлений о мире заключена в значении и способе выражения элементов рассматриваемого языка и включена в единую систему принятую всеми носителями языка.
Внимание исследователей сосредоточено на двойственности русской культуры. Бинарность основана на том, что предполагается формирование русского характера в условиях существующей природы. Особое значение на характер русского человека оказали степь и лес. Развивая идеи В. О. Ключевского, Н.А. Бердяев писал, что пейзаж русской души соответствует пейзажу русской земли. В результате русская земля становится более важным компонентом в этой системе. Земля – первична, люди – вторичны.
Для формирования характера русского человека и всей культуры в целом большое значение имело принятие христианства. Этот факт повлиял на дальнейшее развитие в сфере цивилизационного развития, укрепление международных связей, становление торговых, политических отношений.
Существование сильной государственной власти тоже имеет немаловажное значение для формирования русской ментальности.
Необходимо отметить, что в русской лингвокультуре сочетаются такие оппозиционные свойства, как сочетание несочетаемого, основанные на оказывающих влияние на русскую культуру восточном и европейском взаимодействии. В процессе исторического развития происходит постоянное двойственное становление русского характера: сочетание восточной и европейской культур, языческую и христианскую религию, кочевой и оседлый образ жизни и др.
Как и любой язык, русский язык является отражением восприятия картины мира. В исследовании национальных картин мира большое внимание уделяется двум основным факторам: национальному характеру и национальному менталитету.
Языковая картина мира различна для разных народов, что проявляется на всех языковых уровнях. При всем этом «картина мира» является общим, универсальным понятием для всех народов и в то же время различается на уровне представлений различных этносов. С одной стороны, «картина мира» может сообщать информацию человеку, с другой – она источник его представлений о мире.
Рассматривая представление человека о мире, необходимо отметить, что человек сам создает эту картину, исходя из его представления об обществе и позиционировании самого себя, что приводит нас к заключению о формировании «картины мира» личности, принадлежащей к конкретному этносу, в соответствии с социальными, общественными нормами этого этноса, различными с другими народами. Американский этнограф Р. Редфилд (1897- 1958), определил картину мира, как видение мироздания, присущее различным народам. Так, по данному определению понимание картины мира сужается до представления народа о самом себе.
Понятие этнической картины мира появилось относительно недавно, что отражено пока в небольшом количестве его исследований. Существуют различные подходы в определении данного понятия. В рамках социолингвистического подхода рассматривают систему концептов как картину мира отдельного народа, сформированную на протяжении длительного промежутка времени и представляемую вербальными средствами.
Выделяют психологический, культурологический и социальнофилософский подходы. Общим для всех подходов является описание исторического влияния на менталитет, культуру, язык этнической группы.
Культурный и исторический опыт народа формируют систему его ценностей, входящих в структуру представления «картины мира». Среди ценностей, являющихся уникальными для любого этноса, можно определить духовные и материальные ценности. Существование ценностей в представлении «картины мира» обусловлено историческим развитием, а также позиционированием человека как единицы «картины мира».
Взаимосвязь духовного представления и языка народа представлена еще у самых истоков науки о картине мира. В. Гумбольт в своих работах уточнял, что язык – это «объединенная энергия народа», в зависимости от характера языка «проявляется влияние его на субъективный мир», в каждом языке заложено «самобытное миросозерцание». Так, владение языком предполагает владение языковой картиной мира, представленной в этом языке.
Общая совокупность представлений о картине мира находит выражение в общей системе взглядов, принимаемых носителями языка. В сопоставлении языковых картин можно найти ряд расхождений. К примеру, для носителя русского языка, очевидно, что в жизни человека можно выделить интеллектуальную и эмоциональные сферы. Так, за эмоциональную часть отвечает сердце, а за интеллектуальную – голова. В языке находят отражение такие выражения как «светлая голова», что значит умный, образованный; «чистое сердце» – человек с добрыми побуждениями и т. д.
Понятия и идеи, закладывающиеся в каждой языковой личности, являются фундаментальными характеристиками культуры. Для каждого национального языка картина мира складывается в национальных формах выражения. В основу национального видения мира положены стереотипные установки, возникающие у всех носителей языка, «возникающие у всех членов данного языкового коллектива, которые определяют единообразный способ членить объективную реальность, и те черты, которые воспринимающий в первую очередь замечает в предметах и ситуациях и кладет в основу наименования» [Кравченко 2010: 32].
Различия в языковых картинах мира, прежде всего, обнаруживается в специфичных словах, отражающих концепты языка, непереводимых на другие языки или приобретающих в переводе иное семантическое значение. Эти слова образуют особые национальные концепты. Это связано с тем, что концептуализация мира в разных языках различна. В сравнении некоторых элементов языка они будут иметь различные пути ассоциирования. Так, имея значение в одном языке, в другом слово не сможет употребляться в данном значении.
Для русской языковой картины мира характерно использование следующих концептуальных представлений:
1. «В жизни всегда может случиться нечто непредвиденное» (если что, в случае чего, вдруг), но при этом «всего все равно не предусмотришь» (авось) [Кравченко 2010: 32];
2. «Чтобы сделать что-то, бывает необходимо предварительно мобилизовать внутренние ресурсы, а это не всегда легко» (неохота собираться/собраться, выбраться), но зато «человек, которому удалось мобилизовать внутренние ресурсы, может сделать очень многое» (заодно) [Кравченко 2010: 40];
3. «Человеку нужно много места, чтобы чувствовать себя спокойно и хорошо» (простор, даль, ширь, приволье, раздолье), но «необжитое пространство может приводить к душевному дискомфорту» (неприкаянный, маяться).
Такие примеры понимания в русской языковой картины мира приводит А. Н. Шмелев. Одна из оппозиций характерных для русской языковой картины мира: «горнего» – «дольнего». «О том, что с точки зрения русской языковой концептуализации мира хорошо, когда человек бескорыстен и даже нерасчетлив, свидетельствует, в частности, положительная окрашенность слов, широта и размах и резко отрицательная оценка мелочности (сравните также отрицательную окраску таких слов, как корысть)» [Шмелев 2006: 29].
В некоторых случаях показательными оказываются неявные смыслы, обнаружение которых требует детального семантического анализа. К примеру, русское понимание «на авось» – это ленивая беспечность, которая свойственна русской языковой картине мира. Частотность употребления слова судьба, воспринимающаяся как фатальность в русской языковой картине мира, приводит к ошибочному пониманию специфики русской языковой картины.
Часто иностранцы обращают внимание на то, что русские в случае разочарования употребляют слово «ничего». Этим словом они как бы пытаются успокоить и утешить себя (или близкого человека) в случае неудачи или какихлибо проблем. «Утешение «ничего» можно оценить и как черту национального характера: умение признать тщетность своих планов, скромная оценка своей деятельности, желание оправдать свою пассивность, отказ от упрямой настойчивости, готовность смириться с неудачей. Это слово – ключ к русскому характеру» [Шмелев 2006: 89].
Точно обозначено в статье А.Н. Шмелева: «…нередко суждения такого рода противоречат одно другому. Так, положительно окрашенное слово задушевность иногда рассматривается как свидетельство склонности русских к неформальному общению, когда они готовы поведать друг другу свои сокровенные мысли и чувства. С другой стороны, можно было бы полагать, что отрицательно оцениваемое действие лезть в душу говорит о неприятии навязчивой фамильярности и демонстрирует представление о неприкосновенности личной сферы. Простор в описаниях русской языковой концептуализации мира может представать как большая ценность (ничто не давит, не стесняет), но может связываться с опасностями и дискомфортом; в первом случае большие пространства противопоставляются тесноте, во втором – уюту. Установке на авось как будто противоречит желание застраховаться от любых возможных неожиданностей, лежащее в основе таких выражений, как на всякий случай, мало ли что, а вдруг» [Шмелев 2006: 45].
Вслед за исследованием А. Н. Шмелева отметим, что подробный анализ семантики выражений, функционирующих в русском языке, позволяет выделить ключевые идеи русской языковой картины мира. Показательно, что в русской языковой картине мира присутствующие противоречия оказываются мнимыми, так как отражают разные взгляды на одно и то же явление. «Так, положительная эмоциональная окрашенность дали, шири, приволья, раздолья вовсе не противоречит тяге к уюту: вдали от городской суеты можно наслаждаться простором и жить в уютных помещениях. И в том, и в другом случае ключевым оказывается тяга к покою, который может быть достигнут, как тем, что вокруг большое пространство, в которое не вторгаются никакие внешние раздражители (покой и простор), так и отгороженностью от полного опасностей внешнего мира, характерной для уюта».
Подводя итог сказанному, отметим, что для русской языковой культуры характерно присутствие единиц, в сравнении отражающих разные пути ассоциирования с другими языками, пересекающиеся в одном значении.
Различия в картинах мира разных языковых культур представлены, прежде всего, в специфических элементах, которые не переводятся на другие языки, или приобретают иное значение в переводе. Таким образом, русская языковая культура является отражением человеческой жизни, а также способом структурирования знаний об объективной действительности.
В череде положительных характеристик русской лингвокультуры выделяют доброжелательное отношение, терпимость, гостеприимство, толерантность, честность, открытость. Эти характеристики подтверждаются большим количеством пословиц, русских народных сказок об этих положительных сторонах. К примеру, в сказках зачастую побеждает добро над злом – это также подтверждает положительные черты русского характера.
Установка на другого человека, коллективизм сознания русского народа – это та черта, которая сформировалась под воздействием в процессе исторического развития, путем объединения русского народа против нашествий и войн, а также в периоды природных катастроф.
Сложным представляется понятие русского человека о труде и отношения к нему. Трудолюбие, работоспособность, выносливость часто характеризуют русского человека, но в то же время присутствуют такие характеристики как лень, безответственность, что является результатом естественного природного богатства, широты российских просторов.
В русских народных пословицах часто находит отражение такая характерная черта как расчет «на авось», «вера в доброго царя» («Пока гром не грянет, мужик не перекрестится»).
Завершая главу, посвященную рассмотрению особенностей русской ментальности, языковой картины мира и лингвокультуры, нам кажется важным привести слова русского поэта Ф. И. Тютчева:
Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать –
В Россию можно только верить.
1.3. Особенности карачаевской лингвокультуры
На сегодняшний день лингвисты все больше проявляют интерес к междисциплинарным исследованиям. Довольно значимым становится понимание языка конкретным обществом. Это объясняет повышение интереса к таким функциям языка, как коммуникативность и когнитивность. Базовые понятия коммуникативно-когнитивного аспекта – это дискурс и текст (В. И. Карасик, Т. ван Дейк), картина мира, концепт, концептуализация (С. Г. Воркачев, Г. Г. Слышкин) и др.
Язык – это путеводитель в «социальной действительности» [Сепир 1993: 261]. В нем отображается не только образ жизни и особенности поведения человека, окружающий его мир, но и национальный характер, традиции, обычаи, система ценностей, т.е. культура в целом.
Среди множества функций, которые выполняет культура, следует особо подчеркнуть этническую. Данную функцию осуществляет комплекс этноинтегрирующих и этнодифференцирующих свойств культуры. Свойства культуры непосредственно сопряжены с остальными функциями культуры, зачастую выступая как одна из их сторон. Помимо этого, фактически этнические функции выступают в роли особого дополнения к главным функциям культуры [Электронный ресурс: http://mirznami.com/a/197082-2/vvedeme-v-etmcheskuyu-psikhologiyu-2].
Фольклор является неотъемлемой частью национальной культуры. В нем воплощаются идеалы и стремления народа, выражается этнокультурная идентичность. Народные песни - важная составляющая фольклора. Это музыкально-поэтическое отражение быта, традиций и истории того или иного народа. Фольклорная (народная) песня является одним из древнейших жанров устного народного творчества, соединяющим в себе элементы словесного и музыкального искусства.
По мнению А.И. Геляевои?, ЯКМ представляет собои? универсалию в понятии?ном и лингвистическом плане. Универсальность ЯКМ, по мнению автора, обусловлена тем, что субъектом ее является человек, которыи? при интерпретации и описании деи?ствительности ставит своеи? целью не только обозначение в языке предметов, явлении?, понятии?, но и выражение своего отношения к ним. Мир воспринимается человеком относительно самого себя. Данная универсальная характеристика определяется как антропоцентризм [Геляева 2002: 34].
ЯКМ характеризуется и специфическими свои?ствами. А.И. Геляева полагает, что данныи? факт определяется тем, что ее субъектом является не только человек вообще, но и человек – представитель определеннои? этнокультурнои? общности, характеризующии?ся своеобразием мировосприятия, предопределенным материальным и духовным образом жизни этноса [Геляева 2002: 76],
Создаваемая языком модель мира как субъективныи? образ объективнои? реальности несет в себе черты антропоцентризма, которыи? пронизывает весь словарныи? состав языка. В результате анализа материла русского и некоторых тюркских языков (карачаево-балкарского, татарского, турецкого) А.И. Геляева выявляет, что антропоцентризм не в одинаковои? мере проявляется в разных картинах мира и различных ее фрагментах. Так, для русскои? и карачаево- балкарскои? ЯКМ не характерны регулярные метафорические переносы человек – животныи? мир, человек - растительныи? мир. Данные переносы широко представлены в турецкои? ЯКМ. Антропоморфичность же русскои? и карачаево- балкарскои? ЯКМ наиболее ярко проявляется в пространственнои? и временнои? модели мира в восприятии и языковои? экспликации человеком окружающего его пространства [Геляева 2002: 23].
Авторы коллективнои? монографии «Роль человеческого фактора в языке...» различают ЯКМ и ККМ. ККМ представляется шире и богаче ЯКМ, поскольку в ее образовании участвуют, наряду с языком, другие виды мыслительнои? деятельности. Сфера ЯКМ изображается как подчиненная ККМ.
В лингвокультурологии на данном этапе ее развития нет четкого разграничения терминов ЯКМ и ККМ.
В.В. и А.В. Морковкины противопоставление ЯКМ и ККМ считают не вполне корректным в силу разноплановости и разнонаправленности данных терминов. Термин ЯКМ указывает на то, что носителем ЯКМ является язык, ККМ указывает на то, из каких элементов складывается обсуждаемыи? гносеологическии? объект [Морковин 1997: 324].
Этическая картина мира включена в культурную и ККМ. Познание мира осуществляется в свете добра и зла и связано с утверждением личностных этических принципов. ККМ и ЭКМ существуют у разных народов, этносов и у отдельного человека. Между тем концептуальная и этическая картины мира различны у каждого этноса и человека.
Лингвоэтическая картина мира реализуется в форме этических категории? в отдельных лексемах, словосочетаниях, идиоматических выражениях, паремиях и других вербальных средствах. Тем самым она органично входит в лексическую систему ЯКМ. Можно отметить, что лингвоэтическая картина мира включена в ЭКМ, т.к. содержит представления о важных фрагментах этическои? культуры, облеченных в форму слова, т.е. оязыковленные этические понятия.
Реконструкция ЯКМ осуществляется в рамках лингвистическои? семантики.
