ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ «ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ЛОВУШЕК»
1.1. Понятие и виды «психологических ловушек»
В криминалистической науке традиционно поднимались и представляли особый научный и практический интерес вопросы определения понятия и сущностной природы тактического приема правомерного психического воз-действия, разработки системы тактических приемов, их комплексов, комбина-ций, рассчитанных на типовую ситуацию проведения отдельного следственно-го действия. Не одно десятилетие формируется частное криминалистическое учение о тактическом приеме. Одной из наиболее актуальных проблем, тре-бующих рассмотрения, является проблема психологической безопасности применения тактического приема как критерия допустимости психологиче-ского воздействия в сфере уголовно-процессуальных отношений. Коммуни-кационная активность лица, ведущего расследование, реализуется в условиях взаимодействия участников уголовного процесса и связана с обоюдно оказы-ваемым сторонами воздействием и влиянием.
В литературе можно встретить выражения «следственные хитрости» или «психологические ловушки». Оба эти термина неудачны, поскольку суть их заключается не в том, что предполагается при их буквальном толковании. Их целью является создание условий для формирования у лица, противосто-ящего следователю, ошибочных представлений о тех или иных обстоятель-ствах дела, целях следователя и его действиях, состоянии расследования. Это не хитрость и не ловушка, поскольку у этого лица всегда остается свобода выбора и имеются условия для реализации этого, выбора.
Средством формирования таких ошибочных представлений служит так-тическая комбинация, обычно простая, реализуемая чаще всего в процессе допроса. Варианты этой цели заключаются в следующем:
1. Формирование у подозреваемого или обвиняемого ошибочного представления об обстоятельствах, которые в действительности могли бы привести к нежелательным решениям и действиям. Имеется в виду оставление его в неведении относительно имеющихся у следователя доказательств либо, наоборот, создание преувеличенного представления об их объеме, весе и т. п.
Термин «формирование» здесь и далее не следует понимать как непо-средственное вмешательство следователя в психические процессы подслед-ственного. Следователь лишь создает такие условия, при которых это форми-рование становится возможным, а случится это или нет – зависит целиком от подследственного, от свободно выбранной им позиции.
2. Формирование целей, попытка достижения которых – поставить противодействующее лицо в проигрышное положение, например попытка перепрятать похищенное имущество позволит захватить его с поличным.
3. Формирование желательного следователю метода решения задачи и образа действий подследственного. Этот вариант Цели типичен для рефлексивного управления.
4. Формирование у подозреваемого или обвиняемого ошибочного представления о целях отдельных действий следователя.
5. Создание трудностей для правильной оценки заинтересованными лицами подлинных целей следователя.
6. Формирование у заинтересованных лиц ошибочного представления об осведомленности следователя относительно их подлинных целей или о неосведомленности следователя относительно ложности выдвинутых ими объяснений или представленных доказательств.
1. Формирование у подследственного намерения воспользоватъся не-годными средствами противодействия расследованию.
Как видно из изложенного, перечисленные варианты целей тактической комбинации предполагают определенное маневрирование следователем име-ющимися у него данными о следственной ситуации. С моральной, точки зре-ния эти данные всегда должны быть достоверными.
Все варианты целей тактической комбинации, осуществляемой в усло-виях конфликта с применением рефлексивного управления, основываются на использовании следователем:
а) фактора внезапности;
б) неосведомленности противодействующих лиц об имеющихся доказа-тельствах, результатах следственных действий, намерениях следователя;
в) предоставленной противодействующим лицам возможности выбора решения при дефиците информации;
г) инерционности мышления, стандартности решения противодейству-ющим лицом возникшей перед ним задачи;
д) невозможности воспроизведения подследственным всех деталей ра-нее данных сложных показаний.
Напомним, что допустимость тактической комбинации определяется, помимо других условий, допустимостью составляющих ее содержание след-ственных действий, а также правомерностью и нравственностью сочетания всех ее элементов.
Правомерность следственного действия означает наличие его правовой регламентации в законе. С правовой точки зрения результаты действий, не предусмотренных законом, ничтожны: фактические данные, установленные таким путем, не могут быть доказательством. В нашем процессуальном за-коне содержится исчерпывающий перечень этих средств доказывания. Но стабильность закона в этой части нередко приходит в противоречие с потреб-ностями следственной практики и объективно может препятствовать опера-тивному использованию достижений научно-технического прогресса. Нечто подобное происходит с популярным в практике действием, получившим название выхода на место или проверки показаний на месте, а в техническом плане – с использованием в доказывании методов криминалистической одо-рологии и полиграфических методов.
При проведении оперативно-тактической комбинации решение о ее до-пустимости требует оценки правомерности не только следственных действий, но и входящих в ее содержание оперативно-розыскных мероприятий. Право-мерность их означает соответствие Закону «Об оперативно-розыскной дея-тельности» и требованиям подзаконных актов. Закон содержит исчерпываю-щий перечень этих мероприятий, основания и условия их проведения.
Так, для проведения следственных действий необходим акт возбужде-ния уголовного дела. Известно, что до этого проводится лишь осмотр места происшествия. Таким образом, тактическая комбинация в принципе возможна лишь по возбужденному уголовному делу и как исключение – до этого, если в ее состав входит осмотр места происшествия, хотя и в этом случае, по-скольку принимается решение о комбинации, т. е. признается необходимость расследования события, ничто не мешает возбудить уголовное дело уже на стадии такого осмотра.
Оперативно-тактическая комбинация, начинающаяся с оперативно-розыскных мероприятий, может быть проведена до возбуждения уголовного дела по инициативе органа дознания (органа внутренних дел), а после воз-буждения уголовного дела и принятия его к производству следователем – по предположению последнего. Поэтому оперативно-тактическая комбинация как форма взаимодействия следователя и оперативного работника может быть начата до возбуждения уголовного дела, а завершена в стадии предваритель-ного расследования либо полностью проведена в процессе следствия по делу. При этом та часть комбинации, которая осуществляется до возбуждения дела и выражается в проведении оперативных мероприятий, выполняется опера-тивным работником без участия следователя, но по их общему замыслу.
Нет ничего противоправного в таком сотрудничестве следователя с оперативным работником, ибо совместная разработка ими плана предстоящей оперативно-розыскной комбинации (а только в этом заключаются действия следователя до возбуждения уголовного дела) никак не противоречит процес-суальному положению следователя и не означает смешения его функций с функциями органа дознания. Изложенное можно проиллюстрировать на при-мере типичной оперативно-тактической комбинации по захвату взяточников с поличным.
Для сложных тактических комбинаций, выполняемых двумя и более следователями, и для оперативно-тактических комбинаций чрезвычайно важ-но точное выполнение каждым участником комбинации своих обязанностей, точное следование совместному плану действий.
Наконец, комбинация во всех своих элементах должна быть нравствен-ной и не может унижать честь и достоинство противостоящих следователю лиц.
Ловушки могут быть подготовленные (сценарные) и внезапные (спон-танные), иногда даже неожиданные для следователя, обвинителя, защитника.
Сценарии тактической ловушки представляют собой совокупность це-лей, установок, процедур, правил, рабочих заданий, шагов, которые необхо-димо предпринимать, ресурсов, которые следует использовать, прочих эле-ментов, необходимых для выявления намеченного мероприятия; программы обычно подкреплены соответствующим ролевым распределением имеющихся ресурсов.
Возможности тактического использования ловушек и эффектов в кри-миналистических играх следующие.
1. Правильная диагностика исходной ситуации и связей ее элементов. Поставленный диагноз позволяет, используя типовые ситуации, ликвидиро-вать информационную неопределенность.
2. Диагностика исходной ситуации позволяет правильно классифициро-вать ситуацию.
3. Правильная классификация ситуации обусловливает методологию работы в этой ситуации с рациональным выбором ловушек и эффектов.
4. Верно выбранная методология работы в криминалистической ситуа-ции содержит рациональный набор методов, способствует их обоснованному последовательному применению.
5. Разрушение рациональных возможностей противника, ограничение времени на раздумья, ускорение темпа взаимодействия.
6. Концентрация сил на стратегических направлениях воздействия.
7. Рассеивание сил противника демонстрацией множества целей, средств, направлений воздействия.
8. Максимум тактических латентных действий против тактического про-тивника, допустимое сокрытие полученной информации до момента ознаком-ления с материалами дела.
9. Формирование тактически опасных ситуаций для противника, так как потенциальные опасности страшнее реальных.
10. Концентрация факторов внезапности на стратегических направлени-ях деятельности и увеличение частоты и адресности внезапных продуктивных действий.
11. Соблюдение норм этики, УК, УПК.
Умения использования операций, переключения внимания, концентра-ции усилий, фокусирования, инкубации промежуточных решений отражают инструментальные возможности развитого мышления.
Глубокий и развитый ум черпает информацию из глубин долговремен-ной памяти, а по ходу извлечения сведений синтезирует с требованиями те-кущей криминалистической ситуации, содержащей проблему.
Тактическое поле ловушек принимает на свое пространство и время конкурирующие тактики следователя, обвиняемого, потерпевшего, государ-ственного обвинителя и защитников, формируя при этом интеллектуальный коктейль противодействий, которые отражают все элементы динамики уго-ловного судопроизводства, а также тактические потенциалы его участников.
Тактическое игровое поле обусловлено криминальным и криминали-стическим творчеством, которое сталкивается на профессиональной состяза-тельной «арене» приемами, методами и «сценариями».
Тактическое поле актуализирует идею реакций сознания на стимул. Си-туация требует подготовленное сознание, и тогда оно отвечает идеей. Сгусток сиюминутных потребностей вызывает тишину сознания, как камень, брошен-ный на середину тихого озера. По сознанию идут интеллектуальные волны, которые выбрасывают на поверхность элементы оптимального решения. На поле происходит оценка ценности приема со следующих позиций:
– предварительная оценка;
– текущая оценка;
– перспективная оценка;
– оценка в смене условий: субъекта, объекта, времени, места, орудий, приемов, методов, интенсивности, целей, установок;
– итоговая оценка с позиции критериев криминалистических приемов и методов.
Главным достоинством пластики игровой интегративной тактики явля-ется то, что в ней нет места для проигрыша, в подвижной архитектуре множе-ства приемов, методов, алгоритмов, ловушек, эффектов, тактических игр и интриг не проектируется поражение, потому что выигрыш многократно га-рантируется множеством функциональных тактических элементов.
Критерии качества психологических ловушек:
– продуктивность;
– скорость реализации;
– точность;
– надежность;
– экономичность;
– этичность;
– законность.
Это делается для того, чтобы определить точку вмешательства в про-цессе тактической игры, чтобы изменить функции, структуры, механизмы, ди-намику действий тактического партнера (противника).
Момент или точка вмешательства является тактически важным образо-ванием, для чего следователь проектирует развитие ситуации, и защитник не может остаться безучастным к формированию тактики расследования.
Тактика использования психологических ловушек строится на идее цен-трированности на личность партнера. Это означает, что любой прием или ме-тод в итоге адресуется конкретному человеку, реакции его прогнозируются, воздействия на него рефлексируются следователем.
Тактика предполагает неизбежность воздействия – противодействия с партнером, поэтому она строится на взаимоотражении взаимодействующих людей, имеющих различные процессуальный статус и стратегические цели. Это все производится безотносительно от природы следственного действия, цели и намерения участников следственного действия от этого стратегически не меняются, если не считать тактических вариаций.
Если преступник установлен, тогда тактика центрируется на личность преступника, чтобы процесс раскрытия и расследования шел адресно, целена-правленно.
Следует заметить, что личность потерпевшего тоже должна вызывать эффект центрирования, что часто необоснованно упускается. Нередко именно через личность жертвы можно выйти на мотивацию преступления и его ис-полнителя, а затем эту информацию рационально интерпретировать в интере-сах обвинения и защиты.
Интенсивная тактика с использованием психологических ловушек пред-полагает активную, наступательную их концентрацию, например, при «окру-жении» доказательствами вины.
Экстенсивная игра с использованием психологических ловушек строит-ся на расширении числа подходов с уходом от активных действий, на процес-сах выживания, на передаче тактической инициативы другим участникам уго-ловного производства. Следователь и защитник в этом случае ждут ошибок от процессуальных противников, которые могут стать основой для наступа-тельной позиции.
Тактический подход – это элемент интегративно-модульной тактики с использованием психологических ловушек, предполагающий в своей струк-туре:
– интегративный ракурс восприятия исследуемой ситуации;
– цель исследования и преобразования ситуации;
– выбор средств исследования и преобразования ситуации;
– альтернативные результаты исследования и их анализ;
– деятельность криминалиста от входа до выхода из ситуации;
– построение «сценария деятельности», реализуемого в построении плана и проверке версий.
Подход тактического противодействия с использованием психологиче-ских ловушек и эффектов имеет следующие формы:
– ситуационный;
– личностный;
– фундаментальный;
– модульный;
– атрибутивный;
– прогнозный;
– инверсионный;
– рискогенный;
– многовариантный;
– парадоксальный;
– ретроспективный;
– интегративный;
– рефлексивный;
– диагностический и т.д.
В криминалистических играх с использованием психологических лову-шек неизбежно участвуют: подозреваемые, обвиняемые, потерпевшие, свиде-тели, законные представители, истцы и ответчики, чьи интересы связаны с расследуемым преступлением. В играх участвуют иные заинтересованные ли-ца, которые находятся в скрытом состоянии.
Таким образом, круг людей, играющих в криминалистических играх, достаточно широк.
1.2. Критерии допустимости «психологических ловушек»
Существует ряд критериев допустимости тактического приема «психо-логическая ловушка», поскольку далеко не всякий способ решения след-ственных задач может рассматриваться как правомерный и разрешаемый в уголовном процессе.
Вполне очевидно, что тактический прием «психологическая ловушка» должен:
– соответствовать нормам закона;
– не бросать тень на правоохранительные органы;
– быть безопасным для жизни и здоровья участников следственного действия, иных людей, его применение не должно причинять вреда иным охраняемым законом отношениям (например, отношениям собственности).
Не допускаются приемы, основанные на лжи, унижении чести и досто-инства людей, нарушении их законных прав, разжигании национальной, рели-гиозной вражды, провокациях, использовании слабостей и негативных черт личности.
Следует иметь в виду, что Россия в 1998 г. ратифицировала Европей-скую конвенцию по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижаю-щего человеческое достоинство обращения или наказания. В ней пытка опре-делена, как любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причи-няются государственным должностным лицом физическая или нравственная боль или страдание, чтобы получить от него интересующие сведения или при-знания. Этому равносильна также дискриминация любого характера. В этом отношении показателен утвержденный Генеральной Ассамблеей ООН 9 де-кабря 1988 года Свод принципов защиты всех лиц, подвергшихся задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. В нем содержится запрет на применение в отношении задержанного в ходе его допроса насилия, угроз или таких методов, которые нарушают его способность принимать решения или выносить суждения.
Вопрос о самой правомерности «следственных хитростей», «психоло-гических ловушек» и т.д. всегда был дискуссионен.
Особое раздражение у противников концепции правомерности «след-ственных хитростей» вызывали получившие распространение термины (хит-рости, ловушки...), весьма далекие от этики устоявшихся представлений об отечественном судопроизводстве. Действительно, само название и термино-логия неудачны, носят двусмысленный, сомнительный характер и неточны по своему существу и содержанию. Тем не менее, данная терминология прочно вошла в обиход. Сочетание со «следственными» и «психологическими» не-сколько нивелируют их первоначальный смысл и значение. Представляется, что, оставаясь дискуссионными, они, тем не менее, останутся общеупотреби-мыми, подобно сочетаниям Черное море, Тихий океан и т.д.
Противники их наличия в арсенале сотрудников следствия или органов дознания свое отрицательное отношение мотивировали в основном тем, что «советские криминалисты всегда отрицали возможность использования сле-дователем лжи, обмана, шантажа и других неправомерных форм насилия, ка-кими бы высокими целями они ни оправдывались».
Исследование данной проблемы позволяет считать, что в конечном ито-ге все возражения сводились к отрицанию возможности использования пси-хологии подозреваемого или обвиняемого.
В связи с этим необходимо заметить, что «воздействие» не значит «ис-пользование». Нужно полностью отрицать возможность использования пси-хического насилия под прикрытием «воздействия на психику». Действитель-но, если заявить подозреваемому, что в случае отрицания вины он будет аре-стован, а в случае признания оставлен на свободе, то это носит характер пси-хического насилия.
Снижая или выключая сознательный волевой контроль со стороны участвующих лиц, следователь всегда рискует толкнуть их на объективно не-правильный образ действий, который в силу увлеченности или предубежде-ния лишь представляется ему соответствующим истине, не являясь в действи-тельности таковым.
Совсем недопустимо, выражаясь деликатно, «физическое воздействие на личность». В криминалистической литературе справедливо замечается, что исключения из этого категорического правила допустимы лишь при прямом предписании закона и касаются лишь мер процессуального принуждения, например, в случае задержания.
Вместе с тем, нет ничего противоправного, если, к примеру, следова-тель в определенный момент в процессе общения поинтересуется у подозре-ваемого, утверждающего, что в глаза похищенное не видел, сколько может стоить украденный перстень. Мотивированный ответ о достоинствах и недо-статках данной вещи может дать следствию весьма важную информацию. Это тоже хитрости и ловушки, но где здесь безнравственное или противозакон-ное?
С другой стороны, необходимо чувствовать грань между категориями не нарушающих закон определенных моральных принципов тактических при-емов и категориями, находящимися за этой чертой.
?
ГЛАВА 2. ПРИМЕНЕНИЕ «ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ЛОВУШЕК» В РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
2.1. Соотношение следственной этики и психического воздействия
Требования морали наряду с принципами и нормами права служат кри-териями при решении вопроса о допустимости тактических приемов, приме-няемых в ходе досудебного следствия. Этичность – важное средство тактиче-ского приема, как при его формировании, так и при применении.
Тактический прием определяется как средство решения какой-либо за-дачи, способ воздействия на объект, способствующий эффективному собира-нию и использованию доказательственной информации.
Для определения допустимости применения при производстве допросов и очных ставок тех или иных тактических приемов немаловажное значение имеет решение с позиций нравственности вопроса о соотношении целей рас-следования и средств их достижения. Только то средство может считаться нравственным, или, что тоже самое, оправданным совестью, которое, будучи возведено в цель, сохраняет свой нравственный характер – такой единствен-ный критерий, который должен быть положен в основу допустимости или не-допустимости тех или иных средств борьбы.
