Онлайн поддержка
Все операторы заняты. Пожалуйста, оставьте свои контакты и ваш вопрос, мы с вами свяжемся!
ВАШЕ ИМЯ
ВАШ EMAIL
СООБЩЕНИЕ
* Пожалуйста, указывайте в сообщении номер вашего заказа (если есть)

Войти в мой кабинет
Регистрация
ГОТОВЫЕ РАБОТЫ / КУРСОВАЯ РАБОТА, ИСТОРИЯ

Дети евреев Беларуси во время великой отечественной войны

baby_devochka 288 руб. КУПИТЬ ЭТУ РАБОТУ
Страниц: 24 Заказ написания работы может стоить дешевле
Оригинальность: неизвестно После покупки вы можете повысить уникальность этой работы до 80-100% с помощью сервиса
Размещено: 09.06.2022
Объект исследования: Беларусь в период германской оккупации 1941-1944 гг. Предмет исследования: судьба еврейских детей во время Великой Отечественной войны. Цель работы: проанализировать положение и роль еврейских детей в период германской оккупации 1941-1944 гг. на территории Беларуси. Для достижения цели работы были поставлены следующие задачи: ? Проанализировать имеющуюся литературу по данному вопросу; ? Проанализировать имеющиеся сведенья по положению детей в гетто; ? найти записанные свидетельства очевидцев (?) (АНАЛИЗ ИСТОЧНИКОВ) Практическая значимость работы состоит в том, что собранный фактический материал будет интересен сотрудникам музеев, школьных и массовых библиотек, а также всем интересующимся историей Великой Отечественной войны. Его можно будет использовать в учебно-воспитательном процессе, при проведении мемориальных мероприятий.
Введение

На протяжении всего послевоенного периода в Советском Союзе тема "дети и Холокост" была заменена темой "дети и война". Только с 1990-х гг., появились первые книги, рассказывающие о судьбе еврейских детей в период войны. На Западе и в Израиле этой теме начали уделять внимание значительно раньше, хотя примеры по Беларуси отсутствуют даже в новейшей литературе. В Беларуси, которая наиболее пострадала в годы войны среди других бывших республиках СССР, история нацистского геноцида разработана довольно подробно. Однако при этом не было принято говорить о жертвах среди еврейского населения. Сегодня белорусская историография продолжает придерживаться той же методологической ошибки, настаивая на том, что трагедия белорусских евреев была неотъемлемой частью трагедии белорусского народа, в то время как нацисты никогда не убивали белорусов по этническому признаку. Документы о Холокосте в Беларуси сохранили мало информации о детях. Почти не осталось описаний их поведения в гетто, мироощущения, взаимоотношений со взрослыми и сверстниками, евреями и неевреями. Немецкие власти запретили им посещать школу, и немногочисленные детские учреждения носили характер временных убежищ, борющихся за выживание. Большая часть свидетельств была получена после войны, когда дети выросли и вступили в самостоятельную жизнь. Все эти годы они хранили свой трагический опыт и искали объяснение случившемуся. Современная литература о Холокосте накопила достаточно личных историй, рассказов, воспоминаний детей, в том числе дошкольного и младшего школьного возраста. Важность их трудно переоценить. Истории многих изобилуют подробностями и деталями, которые невозможно проверить десятилетия спустя. Менее изученной стороной проблемы, которая в будущем вызовет большие трудности у исследователей, является отсутствие достоверной статистики. Известны только общие цифры. Из шести миллионов жертв еврейской катастрофы в Восточной Европе дети составили почти полтора миллиона человек. Сколько из них было из Беларуси? Курсовая работа посвящена изучение детей евреев Беларуси в годы Великой Отечественной войны.
Содержание

Введение ................................................................................................................ 3 Глава 1. Еврейские дети в период немецкой оккупации 1941-1944 гг............ 5 1.1. Положение детей к началу войны .............................................................. 5 1.2. Дети в гетто.................................................................................................... 6 1.3. Еврейские дети в детских домах и приютах ........................................... 9 Глава 2. Положение еврейских детей от смешанных браков .............................. Глава 3. Влияние политики антисемитизма на еврейских детях и попытки их спасения как форм антигерманского сопротивления..................12 3.1. Праведники Народов мира ....................................................... 12 3.2. Антисемитизм по отношению к детям.......................................... 13 Глава 4. Общее количество жертв среди детей................................. 19 Заключение ............................................................................................................. 22 Список источников ................................................................................................ 24 Приложения ............................................................................................................ 25
Список литературы

Отрывок из работы

ГЛАВА 1. ЕВРЕЙСКИЕ ДЕТИ В ПЕРИОД НЕМЕЦКОЙ ОККУПАЦИИ 1941-1944 гг. 1.1 Положение детей к началу войны К началу войны сотни еврейских детей находились на отдыхе в летних лагерях, детских садах и яслях. Спасение детей зависело от умения сориентироваться в сложной обстановке, не растеряться, найти выход, казалось, из безвыходной ситуации. Так, Григорий Эльпер, в своих воспоминаниях, пишет : « На момент начала войны я находился в детском лагере. Никто из взрослых нам не сказал, что началась война, о бомбёжках нам тоже ничего не говорили». [] 22 июня 1941 г. было запланировано открытие пионерского лагеря на озере Нарочь для 500 детей. Почти всю организационную работу возложили на старший отряд в возрасте 15-16 лет. Рано утром небо гудело от рёва самолётов, которые шли низко с чёрными крестами на крыльях в сторону Минска. Обслуживающий персонал из местных жителей на работу не вышел. Из-за этого появилась проблема, некому было накормить детей. Начальник лагеря Лев Файшлевич вместе с вожатыми Ривой Берман и Леной Лагацкой вскрыли продуктовый склад. Вожатые Михаил Бурштейн и Лева Марон поехали на станцию Кобыльники искать эшелон для эвакуации. Они сумели добиться у военного коменданта Молодечно 4 вагона для пионерского лагеря. Трое родителей из Вильнюса в последний момент приехали на автобусе и забрали своих детей. Спустя час автобус остановили немецкие диверсанты и расстреляли пассажиров. Уцелел один Дима Любавин, которого тяжелораненым подобрали местные жители и больше полгода прятали в подвале. С началом войны многих эвакуировали в сельскую местность, где угроза артиллерийских обстрелов и бомбардировок была невелика. Часть еврейских детей так и осталась там среди своих белорусских и русских сверстников. Примером служит, весна 1943 г. где в одном из совхозов Минской области нацисты обнаружили целый барак с детьми, которые были предоставлены сами себе. Крестьяне приносили им подаяние, семилетние ухаживали за трехлетними, многие уже погибли от голода, болезней и холода. Немцы пытались выяснить национальную принадлежность детей и отправили всех на вокзал в Минск, где продержали двое суток без еды и питья. Трое старших пытались бежать, но были застрелены. Затем детей стали продавать, начиная с 35 марок за ребёнка. Мария Готовцева рассказывала, что немцы зазывали прохожих и торговались. Когда большинство распродали, цену снизили до 10 марок. Дети плакали, протягивали руки и просили: "Купите, иначе нас убьют!" Эти сведения подтвердили минчанки Марфа Орлова и Феня Лепешко. Подводя итог стоит сказать, что из-за неожиданного наступления войск вермахта дети оказались в очень сложно положении. Это было связано с началом летних каникул во время которого многие дети находились в лагерях, далеко от дома и родных. Многие родители не смогли во время забрать детей из-за чего дети были предоставлены сами себе. 1.2. Дети в гетто Во время войны на оккупированной территории Беларуси немецкое командование начало создавать отдельные районы для еврейского населения —Гетто. Сведений о том, сколько детей было заключено во всех гетто, не сохранилось, но известно, что их было много, и они продолжали появляться каждый месяц. Так, в Минском гетто к ноябрю 1942 г. насчитывалось 2 тыс. 127 детей или 22,5% всех жителей. В самом городе вне гетто проживало 102 тыс. 132 жителей, включая 44 тыс. 892 детей в возрасте до 18 лет (44%). Дети мало общались между собой, даже те, кто не отличался раньше замкнутостью, теперь не стремился поделиться с другими. Все быстро повзрослели, детство кончилось с приходом немцев. Книг, каких-либо игр в домах не было, освещения отсутствовало, спать ложились рано. Мальчики и девочки, независимо от возраста были озабочены проблемой выживания. Общее настроение было подавленным. Люди ходили, разговаривали, размышляли, что им делать и как теперь жить, интересовались тем, что происходит в мире, пользовались любой информацией и слухами. В отдельных гетто несколько раз в неделю разрешали базарчики. Там толпились люди и, каждый что-то предлагал. Знали у кого, что можно спросить. Продавали за деньги, обменивали на вещи, реже на драгоценности. Об этом Г. Эльпер так же оставил записи: «В первое время к гетто подъезжали крестьяне, меняли продукты на вещи».[] Торговали одеждой. Опытные портные перелицовывали пальто, пиджаки и брюки, шили ватники. Самыми ценными продуктами, вырученными за одежду, считались мука и жир. Но получить их можно было за пределами гетто, выход, куда был категорически запрещён! Многие дети и подростки, выбираясь за проволочное заграждение, расфасовывали муку в небольшие мешочки, подвязывали их к телу и вносили на территорию гетто вечером вместе с рабочими колоннами. Муку продавали или обменивали у пекарей на хлеб. Его резали на небольшие порции и продавали поштучно. Животных, домашней птицы, собак или кошек в гетто не было. Мяса и фруктов никто не ел, иногда была морковь и картофель, капуста. Большинство варили овощной суп. Нередко пользовались отходами столовых. В гетто всех евреев обязывали нашивать на одежду заплаты произвольной формы жёлтого цвета, которые все называли латами. Дети возраста около 9 лет таких лат не носили. Что так же сыграло роль в выживании, ведь многие взрослые сумели выжить в гетто благодаря детям. В Слуцке, Гомеле, Вилейке, Бобруйске и других местах дети и подростки подползали под проволокой и ходили выменивать продукты, несмотря на то, что гетто охранялось. В Минске дети убегали на железную дорогу собирать уголь, валявшийся вдоль путей и таким образом пережили холодную зиму 1941-1942 гг. В Бресте, Борис Пикус и Роман Левин, по примеру польских подростков стали чистильщиками обуви. Другие собирали окурки сигарет "Юно рунд", вытряхивали остатки табака и продавали на рынке. Делать это нужно было с большими предосторожностями из-за постоянных облав. Братья Самуил и Александр Марголины из Узды работали в немецкой сапожной мастерской, где шили новую и ремонтировали старую обувь с фронта. За вынос сапог из мастерской могли расстрелять, но добротные сапоги были целым состоянием, а голодным узникам мало было что терять. Евреев проверяли только при входе. Самуил и Александр приходили на работу в тапочках, переобувались после работы в сапоги и выходили из мастерской. Таким образом они похитили несколько десятков пар сапог. В борьбе за выживание дети занимались спекуляцией и воровали. К этому их вынуждала вся криминальная атмосфера оккупационного режима. В Минском гетто дети и подростки покупали продукты питания на Суражском базаре у крестьян из окрестных деревень и перепродавали раненым немцам на железнодорожной станции. Солдаты охотно покупали масло, молоко, яйца и сыр. Порой, еврейские дети и подростки предпринимали рискованные шаги, чреватые опасностью для жизни. Внутрь масла для увеличения веса вкладывали кусок металла или камень. Дождавшись, когда немцы уходили с котелками на вокзал за горячим обедом, дети проникали в вагон. Не обращая внимания на то, что в некоторых купе лежали тяжелораненые, они шли по коридору и похищали всё, что попадало под руку: часы, одежду, зажигалки, ножи и даже очки. Через некоторое время это продавалось на рынке. По ночам на товарных станциях дети забирались в вагоны с продовольствием, взламывали ящики на открытых платформах. В других случаях нелегальные поиски продуктов за пределами гетто становились спасением жизни. Яша Могильницкий из гетто Шумилино Витебской области с августа по ноябрь 1941 г. уходил в деревню в поисках пищи. Там что-то обменивал и возвращался с продуктами для матери и сестры. Если раньше мать Яши опасалась этих походов, то потом, предчувствуя скорый конец гетто, сама выпроваживала сына в деревню. В ноябре 1941 г. Яков отсутствовал два дня, и в это время каратели провели акцию в Шумилино. В Бешенковичах, куда ушёл мальчик, массовых расстрелов ещё не было и его рассказов о том, что произошло в Шумилино, никто не хотел слушать. Наоборот накричали, что он провокатор. Нацисты старались избежать неожиданностей во время проведения своих акций. Сначала убивали взрослых и здоровых мужчин, а затем женщин и детей, больных и стариков, в последнюю очередь медицинских работников, которые работали в гетто. В Витебской области группа евреев из Чашников осенью 1941 г. была направлена на торфяные разработки. При желании они могли легко покинуть рабочий лагерь, т. к. в начале их даже не проверяли, но никто не уходил. Немцы утверждали, что Москва взята, войне конец, а кроме того за побег расстреливали семью. В 1941 г. в Борисовском гетто провизор Абрам Залманзон отравил ядом себя, жену и двух малолетних детей. В результате депрессии хотела покончить с собой Сима Левина из Брестского гетто. Она просила соседку принести из аптеки яд, чтобы отравить себя и детей. Мордух и Роза Марголины из Минского гетто в октябре 1943 г. были обнаружены в тайном укрытии ("малине"). Они были обессилены, сломлены духовно и физически. Когда полицейский, который вёл их на расстрел, предложил бежать, Мордух спасся, а Роза отказалась: "Стреляйте, сыновья за меня отомстят". Еврейская девочка из местечка. Городок уговаривала мать бежать из гетто, у них было много знакомых в окрестных деревнях, но женщина была ко всему равнодушна после расстрела сына. В Яновичах, когда немцы приходили забирать группы евреев на расстрел, некоторые родители даже не хотели прятаться и их дети буквально заставляли их уходить. Узников преследовал голод. В Витебской области в гетто Лиозно дети говорили своим родителям: "Пусть лучше нас убьют, нет сил терпеть как же хочется есть!"[] Изучив всё это, можно сделать вывод, что большинство детей находившиеся в гетто не удалось выжить и они были убиты в ходе чисток и неожиданных облав. Были случаи когда собственные родители убивали своих детей используя яд, а так же случаи когда дети, не смотря на страх и неуверенность, шли на риски и искали пути для выживания и спасения не только своей жизни, но и жизни своих близких. 1.3. Еврейские дети в детских домах и приютах В годы войны многие дети потеряли своих родителей и стали сиротами. Для таких детей создавались детские дома и приюты. Так же стоит выделить, что на территории Беларуси в довоенное время существовали приюты которые продолжали работать и во время войны. В приют дети попадали по разным причинам. Например, детей подбрасывали родители в надежде на то, что при удачном стечении обстоятельств они выживут. Многие понимали, что в лесу с маленькими они долго не продержатся и в партизанский отряд их не примут. После гибели родителей детей приводили друзья, знакомые и соседи. По свидетельству Софьи Диснер, в 1942 г. среди 60 воспитанников детского дома № 2 Минске находился 31 ребёнок еврейского происхождения. В детском доме № 3 - находилось 11 евреев среди более, чем 100 детей. В Борисове заведующий детским домом Константин Сковородка скрывал под чужими именами Люсю Бейненсон, Розу Давидсон, Хану Липкинд, Лену Нейман и др. По данным бывшего работника городской управы В. Парфенюка, из 2 тыс. детей, содержавшихся в приютах Минска, среди них 500 человек были евреями. Инспектор Минской городской управы А. Шеврук назвал ещё большее количество – 600 детей. Рассчитывать на помощь оккупационных властей в обеспечении детских учреждений не приходилось. По свидетельству Василия Орлова, работавшего в отделе детских домов Минского городского комиссариата, дети были голодны и полураздеты. Одежду не выдавали, продукты питания было найти очень трудно. Хлеб часто выпекался с опилками, но и его получали не регулярно по 100 гр. на ребёнка в день. Изредка немцы выделяли обрезанные конские кости, отходы с кухонь или трихинозное мясо. Нередки были пищевые отравления. Топливом детские учреждения не снабжались, дети мёрзли. В детском доме в посёлке Дрозды возле Минска был организован в начале войны на базе бывшей оздоровительной школы и пионерского лагеря. В апреле-мае в нём насчитывалось 64 ребёнка младшего возраста. Часть детей, которые находились там были с бывшей оздоровительной школы, чьи родители не справились при отступлении их забрать. Дети располагались в домиках дачного типа, которые требовали серьёзного ремонта. Подсобного хозяйства не было, питание детям выдавали централизованным порядком. Одеждой, бельём дети практически небыли обеспечены. Инспектор детских домов Минского района И.С. Коньков отмечал: «Дети худые, бледные, малоподвижные. Дети сформированы в группки по 4-5 человек. Одежда у детей также большая, рваная и выглядят очень жалко. Директор дома даёт объяснение что это связанно с тем, что не дают шила. С обувью всё так же плохо. Обувь не по размеру, порванные. Отсутствие обуви директор дома, объясняет тем, что дети практически не выходят на двор». [] В детском доме Пинска по Доминиканской улице на содержание одного ребёнка в сутки отпускалось 60 гр. крупы, 25 гр. мыла и 20 гр. соли. К категории роскоши были отнесены 15 гр. сахара, 25 гр. жира и 20 гр. рыбы. Концы с концами удавалось сводить только благодаря добровольным пожертвованиям. Некоторых детей передавали на воспитание местным жителям. Каждому такому ребёнку выдавали справку, удостоверявшую его нееврейское происхождение. Например, Пелагее Гуща 27 марта 1942 г. выдали документ, в котором говорилось, что девочка Люся трёх лет из детских яслей № 1 Минска не является «жидовкой». Няня Анна Величко вспоминала, что при появлении немцев, еврейских детей запихивали в чуланы, овощехранилища, а летом - в ботву картофельных посадок, перекрашивали волосы. Практически все еврейские дети прошли обряд крещения, были внесены в приходские книги и носили нательные крестики. Это давало право на получение продуктовой карточки. Посещение церкви, участие в молитвах и церковном пении было обязательным. Например, Стефан Кучинский который служил настоятелем Свято-Успенской церкви в Свислочи, по словам местных жителей в годы Великой Отечественной войны спасал евреев от преследований, крестив их в православную веру. Нацисты догадывались, что во время проверок им показывали не всех детей и часто приезжали по ночам. С фонариками они обходили спящих детей, отбирая подозрительных по внешнему виду, записывали их личный номер, а на утро заставляли приводить на проверку. Выявленных еврейских детей отправляли в гетто. Вместе с ними увозили тех, у кого были физические отклонения и недостатки. Периодически устраивались расовые чистки. Идентификация ребёнка по национальному признаку всегда затруднена, единственным бесспорным свидетельством являлись признаки обрезания у мальчиков. Всё остальное - волосы, конфигурация носа, цвет глаз, дефекты речи, специфический акцент, антропологические данные - были относительными. Иногда случались случаи, когда проверявшие ошибались. Дора и Сара Златкины, Борис Озерский, братья Семен и Роман Капланы - были признаны "не жидами", в то время, как Валя Кляшторная (белоруска) за её кучерявые волосы назвали "юдой". Последнюю с трудом удалось отстоять воспитательнице Зинаиде Якубовской, которая заявила, что это дочь репрессированных большевиками родителей. В Минске антропологическую экспертизу возглавляли сотрудники СД Ребигер и Кемпе. На их заседаниях обязательно присутствовали директора детских учреждений. Воспитатели учили детей, как вести себя, что можно говорить, а что нет. По свидетельству директора дома сирот № 2 Минска Марии Бабич и заведующей детским приемником-распределителем Надежды Трубенок, инспектор Минской городской управы Александр Шеврук предупреждал их об изъятии еврейских детей и те успевали подготовиться. 16 апреля 1942 г. оккупационные власти приказали директорам детских домов о том, что все "жидовские дети" должны быть выделены под их личную ответственность и переведены в больницу гетто. Но из всего Минского округа лишь в детском доме Тростенец обнаружили двух евреев, хотя их было значительно больше. Дети были так осторожны, что даже через полтора месяца после освобождения Минска в 1944 г. в разговоре с посторонними на вопрос кто ты и как тебя зовут, отвечали с дрожью в голосе: "Верка Иванова" или "Сашка Петров". Таким образом, многие еврейские дети в годы Великой Отечественной войны попадали в детские дома и приюты, где шансы выжить были гораздо выше, чем в гетто. Воспитатели домов любыми способами пытались спасти детей и скрыть факт их принадлежности к евреям. Они делали поддельные удостоверения, где писали что ребёнок не еврей, крестили в православие, давали русские имена и фамилии, перекрашивали волосы, а во время проверок прятали в чуланы и подсобные помещения. ГЛАВА 2. ПОЛОЖЕНИЕ ЕВРЕЙСКИХ ДЕТЕЙ ОТ СМЕШАННЫХ БРАКОВ Во время Великой Отечественной войны на территории Беларуси гибель грозила не только чистым евреям, но и детям из смешанных браков, выдачу которых так же требовали нацисты. Несмотря на угрозы, многие белорусы спасали не только еврейских детей, но и детей из смешанных браков. Так например, в августе 1941 г. полицейский Кухтин из Невеля хотел арестовать в д.Топоры русскую женщину, которая была замужем за евреем, и стал решать вопрос о её сыне, который плакал не переставая. Кухтин спрашивал ребенка: "Ты чей, батькин или мамкин?", что само по себе было абсурдным. Ребенок плакал и не отвечал. Тогда полицейский сказал: "Ну, раз ты мамкин, ничего от вас не возьму" и ушёл. В Лукомле во время ликвидации гетто местные жители уговорили освободить девочку-полукровку, отец которой, еврей, был на фронте. Она уже находилась в колонне людей обречённых на смерть на руках у бабушки-еврейки. Белорусы начали просить отдать ребёнка, как внучку уважаемого в местечке врача Ивана Ружинского, и полицейские уступили. В ноябре 1941 г. во время ликвидации гетто в Паричах местные жители стали кричать, что двенадцатилетний Боря Горелик русский. Его бабушка, Муся Паперно, вытолкнула мальчика из колонны, Боря убежал в лес и остался жив. Но были и те, кому так не повезло. 1 июля 1941 г. из Боровской волостной управы сообщали в Минск, что в д. Банцеровщина Минского района проживает вдова Вера Закревская, белоруска, которая до войны была в браке с евреем. Вместе с ней находились сыновья Виля и Леонид, 1939 и 1941 г.р. После ликвидации гетто в Узде в октябре 1941 г. (1 740 чел.) в живых остался только 12-летний Эдик Уэльский, рожденный от матери-еврейки и отца-белоруса. В 1942 г. из волостной управы Тростенца докладывали об аресте заместителя председателя управы А.В. Калюженина на том основании, что его жена еврейка, которая проживала по поддельными документами как белоруска. Вместе с супругами Калюжениными были арестованы и их дети. К примеру, в Орше немцы расстреливали детей от смешанных браков и жён евреев. У Матвея Певзнера отец, Рафаил Яковлевич, был еврей, а мать, Анна Савельевна, белоруска. В феврале 1942 г. к ним пришли из полиции и хотели забрать мальчика с сестрой Тамарой. Мать ответила, что позовёт их, а на самом деле спрятала детей у соседей Кислущенко. Не дождавшись, полицейские увели бабушку Ефросинью Кузьминичну. Ночью детей переправили в д. Антавиль Оршанского района к родственникам. Через сутки перевели на новое место в д. Юрцево, а оттуда через три дня в д. Большое Бабино к родственнице Аксинье. Там жили несколько месяцев, пока об их пребывании не стало известно соседям. Тогда ночью они втроём с мамой ушли в д. Андреевщину, но и там больше месяца задержаться не удалось и Певзнерам пришлось возвращаться в Оршу. Анна за взятку поменяла свой паспорт, изменив фамилию на девичью - Гришан, но это не помогло и весной 1944 г. женщину забрали. Матвей и Тамара скрывались в огороде у соседей Кулаковских, но вскоре их нашли и отвели в тюрьму. Анну Певзнер-Гришан постоянно вызывали на допросы и избивали, но через месяц Певзнеров выпустили. До июля 1944 г. они прятались в землянке у Евдокии Хитровой. Отец Полины Марцинкевич, Борис, был белорусом, а мать, Мэри Виткина - еврейкой. Сразу после объявления собраться всем евреям на ул. Энгельса, Мэри ушла из Орши, пряталась в д. Темный Лес Горецкого района, а потом нашла партизан. Её дети - Полина, Юра и Борис остались у бабушки по отцу Марии Лукиничны, в метриках все они были записаны белорусами. Арестовали их в декабре 1942 г. и привели в тюрьму, где уже было собрано около 50 человек - женщин с детьми. Брат Борис во время прогулки убегал к бабушке и соседям, которые давали ему полную сумку еды, после чего мальчик просился у охранника: "Дяденька, пустите, я ваш". Затем всех троих отправили на поезде в концентрационный лагерь в Ново-Борисов, а остальных расстреляли. Спасли детей белорусские метрики. В таких условиях, постараться спасти ребёнка от смешанного барака можно было только единственным способом - доказав, что он не от мужа-еврея. Нацисты требовали подписи 20 свидетелей. К примеру, у комсомольца Берлинского была русская жена и двое детей: девочка 7 лет, вылитая мать, а вот мальчик 6 лет, был похож на отца. Подписи о том что дети были не от него были собраны, но это не помогло. Мальчика все равно забрали, а девочку - нет. Подводя итог стоит сказать, что в годы войны преследованию подвергались не только дети евреев, где мама и папа были оба евреями, но и также дети из смешанных браков, где мама или папа были белорусами или русскими, выдачу которых так же требовали нацисты. Детей-полукровок пытались спасти как местное население, так и родители. Во втором случае немецкие власти требовали от матери ребёнка собранные 20 подписей свидетелей о том, что их ребёнок не от мужа-еврея. Но и такой способ не всегда позволял сохранить детскую жизнь.
Условия покупки ?
Не смогли найти подходящую работу?
Вы можете заказать учебную работу от 100 рублей у наших авторов.
Оформите заказ и авторы начнут откликаться уже через 5 мин!
Похожие работы
Курсовая работа, История, 36 страниц
700 руб.
Курсовая работа, История, 42 страницы
600 руб.
Курсовая работа, История, 20 страниц
500 руб.
Курсовая работа, История, 23 страницы
500 руб.
Курсовая работа, История, 37 страниц
500 руб.
Служба поддержки сервиса
+7 (499) 346-70-XX
Принимаем к оплате
Способы оплаты
© «Препод24»

Все права защищены

Разработка движка сайта

/slider/1.jpg /slider/2.jpg /slider/3.jpg /slider/4.jpg /slider/5.jpg