Глава 1. Экспедиция генерала С.А. Булгакова и начало создания российской администрации в равнинной Чечне в 1807 году
1.1 Попытка введения в плоскостной Чечне российской администрации
Первая четверть XIX столетия - наиболее сложный, полный противоречий и драматизма, период в истории Российской Империи.
Активная наступательная политика России в целом на Северном Кавказе вначале ХIХ в. Привела к обострению российско-чеченских отношений. К 1805 г. вторжения российских войск на равнинные чеченские земли и ответные набеги чеченцев на Кавказскую линию стали регулярными. В этих условиях командующий Кавказской линией Глазенап решил организовать в Чечню крупную военную экспедицию сразу же после подавления восстания в Кабарде (1804–1805 гг.). Однако чеченцы могли оказать серьезное сопротивление в случае ввода войск. Убийство в феврале 1806 г. Цицианова под Баку и обострение военно-политической обстановки в Дагестане заставило Глазенапа временно отложить задуманный поход и выступить в Дагестан.
В донесении в Петербург от 20 мая 1806 г. генерал вновь возвращается к этой теме и подчеркивает, что после возвращения на Линию он намеревается «идти против чеченцев». Идея крупного военного предприятия против чеченцев станет буквально навязчивой для Глазенапа. П.И. Ковалевский, описывая поход российских войск в Чечню в 1807 г., отмечал, что после Ханкальского сражения «Глазенап прошел с огнем и мечом по Аргуни, Большую Чечню, землю карабулаков и дошел до Герменчука». Здесь явная ошибка. Глазенап был смещен с должности командующего войсками на Кавказской линии еще в1806 г., когда он находился в Дагестане и походом в Чечню в 1807 г. командовал уже его преемник генерал Булгаков.
В начале июня 1806 г. главнокомандующим на Кавказ был назначен генерал И.В. Гудович. 12 июня Гудович изложил царю свой план действий. Новый наместник правильно понял, чего от него хотят в Петербурге: сохранения существующих российских позиций в регионе и минимума наступательной деятельности. В отличие от Цицианова, Гудович полагал, что «успокоить и привести в повиновение горские племена легче всего будет мерами кротости и гуманности, нежели оружием». Больше всего внимания и места И.В. Гудович в своем первом рапорте царю уделил чеченцам. Он предложил три пункта, которые, по его мнению, должны были привести к успокоению и усмирению чеченцев:
1) переселить как можно больше чеченцев на правобережье Терека, но с условием, чтобы они сами охраняли близлежащую кордонную линию от нападений со стороны горцев;
2) отпускать чеченцам соль за небольшую плату, позволить им беспошлинно торговать в российских пределах;
3) разрешить чеченцам пасти свой скот в зимнее время «на пустопорожних степях левобережья Терека» (что, кстати, всегда являлось камнем преткновения в русско-чеченских отношениях после сооружения Линии между Моздоком и Червленной в 1770-х гг., отрезавшей горцев от левого берега Терека).
Безусловно, все эти предложения отвечали насущным нуждам чеченского населения и при соответствующем осуществлении могли бы привести к дальнейшему российско-чеченскому сближению, упрочению политических и торгово-экономических связей. Однако свой рапорт Александру I с изложением этих весьма разумных мер Гудович заканчивал вполне в духе имперской колониальной политики «разделяй и властвуй»: «В случае упорства их (чеченцев. – авт.) или другого затерского народа надобно соседних уговорить для наживы нападать на них, чрез то принуждены будут искать защиты от войск В.И.В.; войска же тем сбережены убудут и меньше издержек».
Судя по общему тону рапорта, И.В. Гудович в тот момент (т. е. в июне 1806 г.) еще не знал о том, что Глазенап готовил в это время крупную военную экспедицию в Чечню. Получив полное одобрение со стороны Александра I, в конце июля 1806г. И.В. Гудович прибыл на Северный Кавказ и начал переговоры с чеченскими старшинами, созвав тогда же съезд старшин 104 чеченских селений, т. е. большинства населенных пунктов равнинной Чечни. Чеченские представители заявили Гудовичу, что недовольство в Чечне и нападение чеченцев на Кавказскую линию порождены притеснениями жителей со стороны местного российского начальства. Наместник, видимо, знал об обоснованности этих жалоб, так как в рапорте Александру I от 20 сентября 1806 г. докладывал: «Чеченские старшины… мне тоже принесли жалобу, что им деланы были от начальства обиды, что и в самом деле могло статься, ибо …был случай делать экспедицию…увеличивши подвиги, получить награду и отличия…». Гудович обещал разобраться со всеми жалобами чеченцев и потребовал от них прекратить набеги на Кавказскую линию. В ответ на мир и спокойствие на кордонной линии он обещал отпускать чеченцам соль по весьма низкой цене, разрешить им пасти скот в зимнее время на низменностях левобережья Терека, улучшить положение аманатов, прекратить притеснения чеченцев со стороны российских властей и главное – уравнять их в правах с русскими подданными.
В реальности Гудович при всем желании не смог бы выполнить последнее обещание: это зависело не от него и было вопросом «высокой» политики. В Чечне в начале ХIХ в. не было единого центра управления, власть старшин в своих селениях и обществах была во многом номинальной, основывалась больше на их личном авторитете и традициях; реальных рычагов управления у них не было. Многие из чеченских старшин и владельцев, представляя себе действительную военно-политическую ситуацию в регионе, хотели бы жить в мире с Россией и прекратить набеги на Кавказскую линию. Но добиться последнего были не в состоянии, тем более в короткий срок. Царские же власти требовали от них принятия немедленных мер. 20 сентября 1806 г. И.В. Гудович обратился к чеченцам с полуультимативным «Обвещением»: «…Я нашел, –объявляет он, – что некоторые ветреники из чеченцев не престают воровским образом делать набеги и производить грабежи и захваты в плен… но прежде, нежели обратился я к справедливой мере строгости, признал за нужное пригласить почетных из вашего общества старшин и именно Кусу Аль-Темира, Масарая, Идута, с коими объяснясь лично, объявляю чрез сие всему чеченскому обществу: …если прекратите свои набеги, оставите хищничества и будете спокойны, то найдете свое счастие и благоденствие…».В «Обвещении» Гудович вновь повторяет свои обещания чеченцам, данные им на съезде, настойчиво призывает их к переселению на правобережье Терека и объявляет, что отныне аманаты будут браться «не в залог верности», а «единственно в означение подданства». «Обвещение» заканчивалось грозным предупреждением: те, кто «по закоснелости в хищничестве будут продолжать свои набеги и грабежи… обратят на себя справедливый гнев …государя и будут наказаны так, что раскаются…».
И.В. Гудович стал готовить военную экспедицию в Чечню, еще не имея известий о том, приняли ли чеченцы его условия, изложенные в сентябрьском «Обвещении». В ноябре 1806 г. он пишет новому командующему войсками на Кавказской линии С.А. Булгакову: «…Возлагаю на вас новую порученность. Вы уже извещены от меня, что я призывал на линии чеченских старшин и дал им предложения. Не имея известия, исполнили ли они предложенные им условия и дали ли аманатов, между тем ныне слыша, что некоторые, того не уважая, делают набеги и намереваются обще с карабулаками продолжать хищничества, как только случай позволит, для истребления в них сих варварских покушений и даже мысли о сем, признаю я необходимою мерою наказать их в самом их гнезде, так, чтобы они опомниться никогда, или, по крайней мере, на ближайшее время, не могли и были бы покорны».
1.2 Экспедиция генерала С.А. Булгакова в Чечню в 1807 году
В том же году И. В. Гудович прибыл в Чечню и встретился со старшинами более чем 100 чеченских селений. Чеченские представители принесли множество жалоб о притеснениях со стороны местного российского начальства. Новый наместник обещал разобраться с жалобами и потребовал от старшин прекратить набеги на Кордонную линию. Хотя старшины и дали обещание остановить нападения, но, по сути, реальной властью они не обладали и не имели влияния на банды, нападавшие на Кавказскую линию. Но не следует думать, что единственной причиной экспедиции Булгакова было бессилие чеченских старшин.
Дело в том, что с конца XVIII в. вся административная власть в равнинной Чечне была передана в руки начальников гарнизонов, и нередко случалось, что, желая получить очередную награду или трофеев, они совершали грабительские нападения на мирные чеченские селения. Именно безнаказанность таких набегов вызывала недовольство чеченцев и заставляла их браться за оружие. В. Савинов отмечал: «…последнее (покорности) мы не имели права и требовать. Грубое коварство наших начальников с давних пор засвидетельствовало нашу немощь… держать свое слово, в которое крепко верует горец…».
Уже с лета 1806 г. чеченские старшины знали о готовящейся военной экспедиции в Чечню. Согласно плану И. В. Гудовича, в Чечню с разных сторон должны были вторгнуться три отряда российских войск под командованием Булгакова, Мусина-Пушкина и Ивелича, общей численностью до 8 тыс. чел. К ним присоединилось и 3,5 тыс. кабардинцев, которых Гудович собрал в поход для того, чтобы навсегда рассорить два дружных народа. Гудович предлагал Булгакову оставить кабардинцам весь скот, который будет отбит у чеченцев. «Тогда чеченцы, тем озлобленные, не преминут им за сие мстить, и вражда между ними восставшая отвратит их от взаимного между собой согласия…».
13 февраля 1807 г. русские войска с трех сторон вторглись в Чечню, с целью «покорения и наказания буйных и хищных чеченцев».
Направлявшийся из Червленного отряд Булгакова мог пройти в Большую Чечню только через Ханкальское ущелье, которое было естественной крепостью, не раз способствовавшей победам чеченцев над агрессорами. Достоверно известно, что в сентябре 1735 года произошло кровопролитное сражение с войском крымского хана - одна из наиболее ярких страниц истории борьбы чеченского народа за свободу и независимость. Об этом событии писали дореволюционные и советские историки (П. Бутков, Ф. Тотоев, и другие). Тогда в Ханкальском ущелье навсегда остались 10-15 из 80 тыс. крымчаков, а сам хан Каплан-Гирей навсегда отказался от притязаний на чеченскую землю.
Зная о готовящемся походе Булгакова, местные жители, призвав на помощь соседние народы, сильно укрепили Ханкальское ущелье, «сделав его совершенно неприступным. Позиция была прикрыта с фронта целыми рядами завалов, обнесенных глубокими рвами. За ними амфитеатром возвышались стены, сложенные из каменных глыб и целых утесов. Дорога была перекопана, завалена срубленными гигантами, а на более доступном скате ущелья вздымались четыре рубленые по горе превысокие засеки, окопанные канавами».
15 февраля войска Булгакова подошли к ущелью, а 17 февраля начался штурм. Грандиозное сражение продолжалось около 10 часов. Несколько тысяч чеченцев и пришедших на помощь лезгин и карабулаков, вступили в бой с 4 тыс. отрядом Булгакова, разделенным на три колонны. Едва колонны спустились в лощину, весь лес наполнился страшным гулом, и отовсюду началась пальба по царскому отряду, повсеместно начались рукопашные бои. Благодаря лесной местности, затруднявшей действия русской конницы, чеченцам путем частых атак по тылу и арьергарду удалось нанести существенный урон отряду. И только мощным огнем артиллерии, с огромными людскими потерями (по некоторым данным до 1.5 тыс. чел.), отряду удалось вытеснить чеченских ополченцев из Ханкальского ущелья.
Дав отдохнуть отряду один день, Булгаков двинулся вверх по Аргуну, сжигая на своем пути подряд все чеченские селения, в том числе Большие и Малые Атаги, всегда отличавшиеся своей лояльностью к России. 1 марта после непрерывных стычек с мелкими отрядами чеченцев войскам Булгакова, Ивелича и Мусина-Пушкина удалось соединиться у селения Большие Атаги. 5 Марта произошло сражение у крупнейшего чеченского селения Герменчук, в ходе которого, по данным Бриммера, Булгаков потерял до 500 человек. После сожжения этого села «усмирительная» экспедиция, уничтожившая десятки чеченских селений вместе с населением, фактически закончилась.
И.В. Гудович был не только боевым генералом, но и неплохим политиком и дипломатом. Гудович на своем опыте убедился в том, что силовые методы, проводимые в Чечне, не приносят необходимых результатов. В течение 1807 года он всеми мерами старается успокоить Чечню и возродить ту мирную тенденцию сближения России и чеченцев, которая наметилась с конца XVIII в. В октябре 1807 г. во Владикавказ прибыла делегация чеченских старшин от 12 селений, где ими в присутствии Гудовича была принята новая присяга на верность подданства России. Был заключен договор, по которому чеченцы, в обмен на безопасность Кавказской линии и возвращение беглых солдат, получали право беспошлинной торговли в российских крепостях.
Важнейшим итогом дипломатики И. В. Гудовича стало создание в равнинной Чечне административной власти, он назначил главным приставом и наместником Чечни калмыцкого пристава полковника Ахвердова (впервые за всю историю российско-чеченских отношений). Главной опорой Ахвердова в Чечне стали местные старейшины, наделенные теперь приставскими полномочиями. Причем в качестве приставов утверждались далеко не все чеченские старшины: только проявившие свою преданность и благонадежность России.
Старшины стали связующим звеном между царскими чиновниками и местным населением. Они обязаны были доводить до населения все требования властей, а также наказывать провинившихся. В свою очередь главный пристав (в данном случае Ахвердов) разбирал обращения старшин и в случае необходимости выходил на кавказского наместника. По сути, с принятием такой системы управления, вмешательство гарнизонных командиров, привыкших к исключительно силовым методам, во внутренние дела Чечни было ограничено. Создание гражданской администрации не встретило протеста в чеченском обществе, поскольку внешне сохранялась старая «демократическая» форма общинного самоуправления. Ш. А. Гапуров пишет, что «повышалась значимость власти старшин, которые имели теперь возможность решать многие вопросы торгово-экономических и политических взаимоотношений между чеченской и российской сторонами». Таким образом, Гудовичу, а позже и его приемнику А.П. Тормасову, удалось добиться нормализации обстановки в регионе и достичь взаимопонимания с местным населением. Но относительное спокойствие, наступившее в 1807 г., увы, длилось недолго.
С 1810 года возобновляются нападения чеченцев на Кордонную линию. Вызвано это было, прежде всего, постоянными и беспричинными налетами казацких сотен на приграничные с Линией чеченские селения. В условиях новой дестабилизации обстановки на Северном Кавказе и надвигающейся войны с Францией, Петербург пошел на замену мирных мер по втягиванию Чечни в орбиту интересов России, мерами жесткого силового подавления. В 1812 году доказавшая свою эффективность приставская административная структура в Чечне была упразднена, и власть вновь перешла к кордонным командирам, признававшими только силовые методы в отношениях с чеченцами. Результатом применения этих методов и станет будущая грандиозная Кавказская война.
