Глава 1. Теоретические основы иноязычной лексики в русском языке
1.1. Причины и условия лексического заимствования
Русский народ в процессе своей истории имел разнообразные связи с народами всего мира. В результате таких связей и контактов в русский язык проникло и укрепилось в его системе значительное количество заимствованных слов. Именно таким путем русский язык вошли немецкий слова штык, штопор, греческие фонарь, тетрадь, польские крахмал, рама и т.п.
Причины иноязычного заимствования могут быть внешними (внеязыковыми) и внутриязыковыми [28, с.115].
Основная внешняя причина — тесные политические, торгово- экономические, промышленные и культурные связи между народами — носителями языков. Наиболее типичная форма влияния, обусловленного такими связями, — заимствование слова вместе с заимствованием вещи или понятия. Например, с появлением у нас таких реалий, как автомобиль, конвейер, радио, кино, телевизор, лазер и многих других, в русский язык вошли и их наименования.
Другая внешняя причина заимствования — обозначение с помощью иноязычного слова некоторого специального вида предметов или понятий, которые до тех пор назывались одним русским (или ранее заимствованным) словом. Например, для обозначения дежурного администратора в гостинице в русском языке укрепилось французское слово портье, для обозначения особого сорта варенья (в виде густой однородной массы) — английское джем. Потребность в специализации предметов и понятий ведет к заимствованию многих научных и технических терминов, например: релевантный — наряду с русским существенный, локальный — наряду с местный, трансформатор — наряду с преобразователь, компрессия — наряду со словом сжатие, пилотировать — наряду с управлять и т. п.
Внутриязыковые причины заимствования отчасти связаны с внешними. Так, социально обусловленная потребность в специализации понятий поддерживается присущей языку тенденцией ко всё большей дифференциации языковых средств по смыслу. В результате этой тенденции значение, выражаемое русским словом, может расщепляться на два: одному соответствует русское наименование, а второе закрепляется за иноязычным, заимствованным словом, ср. такие близкие по смыслу, но не синонимичные пары слов: сообщение — репортаж, всеобщий — тотальный, увлечение — хобби и др. [28, с.116].
Другая внутриязыковая причина заимствования, свойственная большинству языков, и в частности русскому, — тенденция к замене описательного, неоднословного наименования однословным. Поэтому очень часто иноязычное слово предпочитается исконному описательному обороту, если оба они служат для называния одного нерасчлененного понятия, например: снайпер — вместо меткий стрелок, турне — вместо путешествие по круговому маршруту, мотель — вместо гостиница для автотуристов, спринт — вместо бег на короткие дистанции и т. п.
Как часто бывает в языке, тенденции к замене русских описательных оборотов иноязычными словами противостоит другая, как бы сдерживающая действие первой. Она состоит в следующем: в языке образуются группы наименований, которые обозначают соотносительные понятия, и обычно наименования, входящие в эти группы, сходны по структуре: либо все они однословны (обычный, часто встречающийся случай), либо двусловны (белый хлеб — чёрный хлеб, пассажирский поезд — товарный поезд и т.п.). Если названия, образующие группу, двусловны, то замещение одного из названий иноязычным словом происходит очень редко.
Так, с изобретением звукового кино в русском языке появилось заимствованное из немецкого языка слово тонфильм. Однако оно не смогло укрепиться в нашем словаре: этому препятствовало то обстоятельство, что в русском языке уже успела сформироваться группа наименований описательных, двусловных: немой фильм — звуковой фильм, немое кино — звуковое кино.
Как пишет Л.П. Крысин, можно назвать еще один фактор, способствующий заимствованию иноязычных слов. Если в языке укрепляются заимствованные слова, которые образуют ряд, объединяемый общностью значения и морфологической структуры, то заимствование нового иноязычного слова, сходного со словами этого ряда, значительно облегчается. Так, в XIX в. русским языком из английского были заимствованы слова джентльмен, полисмен; в конце XIX — начале XX в. к ним прибавились спортсмен, рекордсмен, яхтсмен. Образовался ряд слов, имеющих значение лица и общий элемент -мен. К этому небольшому ряду начали прибавляться новые заимствования, которые в наши дни составляют уже довольно значительную группу существительных: бармен, бизнесмен, конгрессмен, кроссмен, шоумен и некоторые другие [28, с. 117].
Среди причин и условий заимствования иноязычных слов определенную роль играют общественные оценки «чужого» слова как более престижного, чем соответствующее по значению «свое», русское: ср. слова презентация вместо русского представление, эксклюзивный вместо исключительный, консенсус вместо согласие и т.п.
Большая социальная престижность иноязычного слова (по сравнению с исконным или ранее заимствованным, но обрусевшим) иногда вызывает явление, которое может быть названо повышением в ранге: слово, которое в языке-источнике именует обычный объект, в заимствующем языке прилагается к объекту, в том или ином смысле более значительному, престижному, важному п т.д. Так, французское слово boutique значит 'лавочка, небольшой магазин'. Будучи заимствовано русским языком и употребляясь преимущественно в сфере моды, оно приобретает значение 'магазин модной одежды'. Английское по происхождению слово shоp приложимо не ко всякому магазину, а лишь к такому, который торгует престижными товарами (обыкновенный продмаг шопом никто не называет), тогда как в английском языке основное значение слова shop 'лавка, магазин' (а если речь идет о магазине высокого класса, то англичане добавляют к слову shop определение fashionable 'фешенебельный'). Много интересного об этом сказано у Л.П. Крысина [27, с. 5].
На укоренение иноязычного слова в языке, на его употребительность влияет то, насколько важно обозначаемое словом понятие, насколько оно актуально для жизненных интересов человека. Иноязычные слова, которые обозначают понятия, затрагивающие интересы большого круга людей, попадают в зону социального внимания: в определенные периоды (обычно довольно короткие) их частотность в речи становится необычайно высока они легко образуют производные, становятся объектом сознательного обыгрывания, словесных каламбуров, структурных переделок и т. п.
Как отмечает Л.П. Крысин, в этом можно убедиться на примере слов ваучер, демократы, приватизация и некоторых других, которые были своеобразными ключевыми словами в первой половине 90-х годов XX в. Каждое из них дало массу производных и намеренных искажений ваучерный, ваучеризация (ср. шутливое: полная ваучеризация всей страны — по образцу бытовавшего в советское время лозунга о полной электрификации всей страны), деваучеризация; приватизировать, приватизированный, приватизационный, деприватизация, приватизатор, иронические прихватизация, прихватизатор; осудительно-насмешливые демокрады, дерьмократия, дубинки-демократизаторы и т. п. [28, с. 118].
Со временем общественная актуальность понятия может утрачиваться и соответственно угасает коммуникативная активность слова, обозначающего это понятие [28].
Входя в язык, заимствованное слово подвергается адаптации к системе принимающего языка. Фонетическая и графическая адаптация - передача иноязычного слова фонетическими и графическими средствами заимствующего языка. Грамматическая адаптация предполагает включение в категории определенных частей речи заимствующего языка (например, глагол приобретает формы времени, лица, наклонения, вида). Словообразовательная адаптация выражается в возникновении ряда производных слова. Семантическая адаптация состоит в стабилизации значения, дифференциации значений и их оттенков между исконными словами и иноязычной новацией.
Адаптация иноязычного слова - длительный процесс.
Начальный этап - употребление иноязычного слова в тексте, в его исконной орфографической (а в устной речи фонетической) и грамматической форме, без транслитерации и транскрипции, в качестве своеобразного вкрапления (public relation, an, underground, manager). На этом этапе можно говорить об иноязычных вкраплениях в язык.
На следующем этапе освоения иноязычного слова наблюдаются:
— разнобой в его написании: конкуренция русских вариантов типа шопинг — шоппинг, риэлтор - риэлтор; латиницы и кириллицы — mass-media - масс-медиа, online — онлайн, PR — пиар, VIP- вип; смешанные формы типа PRщик, WEB-страница;
— колебания в ударении: мАркетинг - маркЕтинг, дИскурс — дискУрс, рекрУтер — рекрутЕр под.;
— колебания в грамматической форме: так, первоначально несклоняемое Интернет сегодня склоняется (в Интернете и даже в Internet'e);
— неустойчивость, расплывчатость семантики.
На этом этапе иноязычные слова в русской речи являются варваризмами (греч. barbarismos от barbarous — чуждый посторонний, дикий), сохраняющими свою фонетическую и графическую «иностранность». Это слова-чужаки, резко выделяющиеся на фоне русской лексики, не зафиксированные словарями иностранных слов, а тем более словарями русского языка: фейс-контроль, дресскод, ноу-хау, ху из ху, месседж, респект, хэппи зно, уикэнд, тинейджер, ресепшен, мейкап, слэм, релакс, юзер, онлайн и др.
Когда носители языка перестают ощущать непривычность иноязычного слова, оно теряет сопроводительные сигналы и комментарии и начинает употребляться «на равных» с другими словарными единицами родного языка. Однако в этом употреблении могут сохраняться жанрово-стилистические, ситуативные и социальные особенности; слово, например, оказывается более употребительным в одних стилистических условиях (почти не встречается в других), тяготеет к определенным типам коммуникативных ситуаций, характеризует речевую практику лишь некоторых социальных групп и т.д. Многие новые заимствования составляют основу так называемых корпоративных жаргонов компьютерщиков, брокеров, риэлторов, но чужды для других профессиональных сфер и бытового общения.
Преодоление ситуативно-стилистических и социальных ограничений является показателем освоения язычных заимствований. «…Слово, уже акклиматизировавшееся в одной социальной сфере, переходит в более широкий круг, причем обычно теряет или видоизменяет свой специальный характер, и нередко, кроме того, под влиянием событий, еще окрашивается и эмоционально», - писал в 1923 г. С. О. Карцевский.
Таким показателем освоенности иноязычных слов является их переносное употребление и игровая трансформация: эскалация насилия, психологическая инфляция, приватизация совести, черный пиар, прихватизация, грильбарство, истребьютер (от истреблять: наш папа — настоящий истребъютер сосисок) и др.
Как отмечают Н.А. Кузьмина и Е.А. Абросимова, завершением процесса освоения иноязычного слова можно считать его включение в толковые словари [33, с. 102].
Кроме собственно заимствования, когда явно иноязычной является форма слова, существует еще скрытое заимствование - калькирование, при котором копируется морфологическая структура, но передается она средствами принимающего языка - поморфемный перевод: небоскреб (англ. skyscraper), полупроводник (от англ. semiconductor), частичной калькой (полукалькой) является трудоголик (англ. workaholic). Фразеологические кальки — присутствие духа (франц. presence d'esprit), борьба за существование (англ. struggle for existence). Новые фразеологические кальки - крестный отец (хозяин мафиозной группировки; англ. godfather), мыльная опера (англ. soap opera).
Особый тип калькирования - семантическое, когда калькируется значение иноязычного слова. Так, слово директория было заимствовано достаточно давно, однако в значении каталога в информатике стало совсем недавно. Новое значение было перенято у английского термина «directory». Такое явление называется вторичным заимствованием. Вот примеры недавних вторичных заимствований способом семантические калькирования: пилот — 'водитель, ведущий гонщик, формат характер, вид, форма' (встреча глав правительств в новом формате), легионер - 'игрок в составе футбольной или хоккейной команды, приглашенный из команды другой страны".
Много новых калек демонстрирует бизнес-сленг, сам представляет собой сравнительно недавно сформировавшийся в России социолект. Семантические кальки: теневой (теневая экономика, теневой бизнес) - ср. англ. shadow economy, shadow business; продвинутый — ср. англ. advanced; зеленые (о долларах) - ср. англ. жаргонное green в этом же значении. Фразеологические кальки: отмывать деньги — англ. to launder mоnеy; денежный мешок англ. momeybag, делать деньги - to make money. Особенно активны в формировании устойчивых сочетаний, которые по происхождению являются кальками, прилагательные со значением цвета: черный рынок — калька с нем. Schwarzmarkt, серый импорт — англ. grey import.
При заимствование иноязычной лексики изменениям подвергается не только язык-реципиент, его лексическая, грамматическая, фонетическая системы, но и картина мира народа. Ученые отмечают, что возможны два варианта освоения заимствований коллективным языковым сознанием.
В первом случае семантика чужого слова преобразуется в соответствии со способом концептуализации, свойственным родному языку. Например, «западный» концепт переосмысливается и «встраивается» в русскую языковую картину мира. Так, слово бизнес в русском языке в отличие от своего английского этимона имеет негативную коннотацию. Французское слово courage «храбрость, мужество, бодрость» существенно изменило свое значенме. Слово кураж по-русски означает не столько ‘смелость’ или ‘мужество’, сколько негативно воспринимаемую раскрепощенность [33, с. 104].
Во втором случае язык воспринимает чужой способ концептуализации, заимствует фрагмент иной модели мира, привнося в нее элементы иного мировидения. Так, англицизм киллер ‘профессиональный наемный убийца’, заимствованный в середине 90-х годов XX в., синонимичен исконному существительному убийца в значении ‘человек, убивший кого-либо или совершивший убийство’. Основным смысловым элементом в англицизме киллер является сема ‘убийство людей как профессия’. В исконном же существительном убийца заложен смысловой элемент ‘лишение жизни как человеческий поступок’. Понимание убийства как профессии, безусловно, противоречит понятию «грешности убийства» в языковой картине мира русского народа, в которой воплотились черты христианского видения мира. Под влиянием иноязычия меняется представление о преступности убийства человека, англицизм киллер влияет на картину мира народа-реципиента [33, с. 104].
1.2. Заимствования из неславянских языков
Уже в раннюю эпоху существования древнерусского языка (XI — XIV вв.) он заимствовал слова из финского (финны были и остаются нашими соседями на севере): килька, сёмга, навага, салака, камбала, тундра, пурга, нарты, рига и др., из скандинавских языков: крюк, ларь, кнут, кипа, сельдь и др., из тюркских языков (главным образом из татарского): башлык, башмак, тулуп, сундук, лошадь, табун, аркан, амбар, сарай, сарафан, армяк, кафтан, караул, каланча, казна, богатырь, карандаш и др.
Некоторое число слов вошло в древнерусский язык из древнегреческого: корабль, парус, тетрадь, кукла, кровать, школа, фонарь, свёкла, скамья и др.; многие из грецизмов попали к нам через посредство старославянского языка — это в основном лексика религиозного, церковного круга употребления: епископ, дьякон, ангел, ад, евангелие, амвон, аналой, икона, монах, патриарх и др.
Самым значительным влиянием на язык Древней Руси было влияние греческого языка. Киевская Русь вела оживленную торговлю с Византией, и проникновение греческих элементов в русскую лексику началось еще до принятия христианства на Руси (VI в.) и усилилось под воздействием христианской культуры в связи с крещением восточных славян (Х в.), распространением богослужебных книг, переведенных с греческого языка на старославянский.
В более позднюю эпоху (XVII —XIX вв.) много греческих по происхождению слов проникло в русский язык через посредство западноевропейских языков, главным образом через французский. Это названия наук: философия, история, математика, грамматика, физика, механика, география, геометрия, анатомия, научная и политическая терминология: метод, гипотеза, идея, синтез, анализ, космос, демократия, политика, анархия, гегемония и др., термины литературы и искусства: драма, комедия, трагедия, эпос, монолог, поэзия, строфа, симфония, мелодия, пантомима, критика, архитектура, графика и др.
В наше время научные термины нередко создаются из греческих и латинских корней, обозначая понятия, неизвестные в эпоху античности: космонавт [гр. kosmos - Вселенная + гр. nautes - (море)-плаватель]; футурология (лат. futurum будущее + гр. logos - слово, учение); акваланг (лат. aqau - вода + англ. lang - легкое). Это объясняется исключительной продуктивностью латинских и греческих корней, входящих в различные научные термины, а также их интернациональным характером, что облегчает понимание таких основ в разных языках.
Немало в современном русском языке и таких слов, которые образованы из греческих и латинских элементов уже в XX в. и являются международными: телефон, телеграф, микрофон, магнитофон, космонавт, фотосинтез, циклотрон, биофизика, радиотехника и т.п.
Начиная с эпохи Петра Первого русский язык активно заимствовал слова из немецкого, французского, английского, голландского и некоторых других европейских языков. Из немецкого пришли к нам многие военные термины: бруствер, лагерь, офицер, солдат, штык, штаб, штурм и др., термины горного дела: шахта, штольня, штрек, шурф, маркшейдер и др. Из голландского и английского языков были заимствованы морские термины: бот, вымпел, гавань, крейсер, дрейф, кубрик, мачта, рея, трап, трюм, аврал, яхта, трал, мичман, катер и др. В более позднее время — в конце XIX — первой половине XX в. — английский язык послужил источником заимствования спортивной терминологии: футбол, волейбол, теннис, бокс, боксёр, матч, старт, финиш, чемпион, рекорд и др.
Из французского языка в XVIII в. и особенно в первой половине XIX в. были заимствованы многие слова, тематически связанные с искусством и литературой: балет, ложа, партер, пейзаж, натюрморт, сюжет, роман, жанр, режиссёр, репертуар и др., военные термины: авангард, арьергард, арсенал, марш, атака, манёвр, патруль, пароль, сапер, батальон, лафет и др., названия блюд и видов продуктов питания: суп, котлета, омлет, десерт, пюре, рагу, салат, батон, мармелад, лимонад и др., названия видов одежды: пальто, сюртук, жакет, жилет, кашне, костюм, комбинезон, а также слова, не образующие определенных тематических групп: терраса, монтёр, багаж, купе, киоск, экипаж, кадр, карьера, фельетон и др. [28, с. 122].
Незначительное число слов заимствовано русским языком из итальянского (ария, виолончель, мандолина, соната, серенада, баритон, колорит и некоторые другие). К итальянскому источнику восходят и слова: клавесин, балерина, арлекин, опера, импресарио, браво.
Единичны заимствования из испанского языка, которые в русский язык проникали нередко через французское посредство: альков, гитара, кастаньеты, мантилья, серенада, карамель, ваниль, табак, томат, сигара, лимон, жасмин, банан.
В заимствовании русским языком иноязычных слов в разные эпохи отразилась история нашего народа. Экономические, политические, культурные контакты с другими странами, военные столкновения накладывали свой отпечаток на развитие языка [42, с. 64].
К числу иноязычных заимствований следует отнести не только отдельные слова, но и некоторые словообразовательные элементы: греческие приставки а-, анти-, архи-, пан-: аморальный, антиперестроечный, архинелепый, пангер- манский, латинские приставки: де-, контр-, транс-, ультра-, интер-: деграда- ция, контригра, трансевропейский, ультралевый, интервокальный, латинс- кие суффиксы: -изм, -ист, -ор, -тор и др.: хвостизм, гармонист, комбинатор. Такие приставки и суффиксы закрепились не только в русском языке, они получили международное распространение.
Следует отметить, что и русские слова заимствуются другими языками. Причем в разные периоды нашей истории в иные языки проникали не только такие русские слова, как самовар, борщ, щи, клюква и под., но такие, как спутник, советы, перестройка, гласность. Успехи Советского Союза в освоении космоса способствовали тому, что родившиеся в нашем языке термины этой сферы были восприняты другими языками: космонавт, луноход.
1.3. Типы иноязычных слов
Вся иноязычная лексика, употребляющаяся в русском языке, может быть подразделена на несколько групп: 1) заимствованные слова; 2) интернационализмы; 3) экзотизмы; 4) иноязычные вкрапления.
1. Заимствованные слова иначе называют освоенными. Для них характерны следующие признаки: а) передача графическими и фонетическими средствами русского языка (ср.: фр. paletot — русск. пальто, англ. tank — русск. танк, нем. Sturm — русск. штурм); б) принадлежность к определенному грамматическому классу слов (пальто — существительное среднего рода, танк — существительное мужского рода и т.д.); в) определенность значения.
В зависимости от структуры заимствованного слова и его соотношения с иноязычным образцом различают три группы заимствованных слов:
1) слова, структурно совпадающие с иноязычными образцами, например: глиссер (англ. glisser), юниор (фр. junior), силос (исп. silos);
2) слова, морфологически оформленные аффиксами заимствующего языка, например: танкет-к-а (фр. tankette), бутс-ы, джинс-ы (англ. boots, jeans), пик-ирова-ть (нем. pikieren), марк-иро-\ ва-ть (фр. marquer), рентабель-н-ый (нем. rentabel), тоталь-н-ый (фр. total);
3) слова с замещением некоторой части иноязычного образца русским элементом (обычно замещается аффикс или одна из частей сложного слова), например: шорт-ы (англ. short-s; русское окончание множественного числа -ы замещает английский показатель множественного числа -s), теле-видение (англ. television — вторая часть английского слова заменяется русской: видение.
2. Интернационализмы — это иноязычные по своей морфологической структуре слова, преимущественно научные и технические термины, образованные из латинских и греческих элементов. Они существуют не только в русском языке, но и в неродственных языках (в трех и более), почему и называются интернационализмами, например: автомобиль, демократия, философия, республика, информация, телефон, телеграф, миллиметр, космодром и т. п. Специфика интернационализмов состоит в том, что они «не имени родины», т.е. живого источника заимствования, как это характерно для большинства иноязычных слов. Интернациональные снова и термины в каждом развитом современном языке составляют значительный слой лексики. Постоянное увеличение этого слоя свидетельствует о возрастающей тенденции к созданию своего рода международного лексического фонда, облегчающего взаимопонимание между представителями разных народов и культур.
3. Экзотизмы — слона, называющие реалии «чужой» жизни, наименования вещей и понятий, свойственных жизни и культуре того или иного народа. Это могут быть названия объектов природы — деревьев, трав, пород диких и домашних животных, рыб, насекомых и т.п., национальных традиций, особенностей государственного устройства, семейного быта, национальных блюд и напитков, т.е. всего того, в чем так или иначе проявляется своеобразие жизни народа и населяемой им территории: ср., например, такие слова, как араукария, бальса — породы деревьев, растущих в Южной Америке, сельва — влажные экваториальные леса и Бразилии, пиранья — хищная прожорливая рыба, обитающая в реках Южной и Центральной Америки, сафра — период уборки сахарного тростника (на Кубе), праймериз — в США: первичное собрание избирателей для выдвижения кандидатов на выборные государственные должности, хурал — орган государственной или местной власти в Монголии, шахсей-вахсей — религиозная церемония у шиитов, имитирующая страдания Хусейна, одного из потомков Мухаммеда, якудза — японская мафия, а также представитель этой мафии, гангстер и т.п.
В современном русском языке выделяется особая группа экзотизмов — слова, идущие из языков народов бывшего СССР, например: аксакал, арык, пиала, бешбармак, дутар и др. Употребление их в русской речи ограничено тематикой и условиями общения (например, они естественны в описаниях быта народов Средней Азии, при общении людей, владеющих одновременно русским и тюркскими языками, и т.д.).
Граница между заимствованными словами и экзотизмами исторически изменчива: вместе с заимствованием и освоением предмета или обычая может осваиваться и его наименование, и, таким образом, экзотизм превращается в заимствованное слово. Так было, например, со словами пальто, сюртук, халат, футбол, бокс, регби, хоккей, фокстрот, танго и др., которые первоначально употреблялись лишь для обозначения реалий, не свойственных русской жизни.
4. Иноязычные вкрапления — это слова или сочетания слов, передаваемые на письме и в устной русской речи графическими и фонетическими средствами языка-источника. Это, например, латинские выражения типа dixi 'сказал', ergo 'следовательно', ad hoc 'к случаю', pro et contra 'за и против', идиоматические обор
