ГЛАВА 1 ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРОБЛЕМЫ МАНИПУЛЯЦИЙ В ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЯХ
1.1 Понятие детско-родительских отношений в психолого-педагогической литературе
Детско-родительские отношения представляют собой культурно-исторический феномен, исторически изменчивое явление, находящееся под воздействием общественных норм и ценностей. Именно отношения с родителями являются основой всех других, социальных связей ребенка, которые ему еще предстоит установить и создать. Помимо того, эти отношения представляют особую значимость в развитии самосознания – посредством их ребенок приобретает опыт отношения не только к другим, но и к самому себе.
Формирование психики детей происходит в семейной среде, в общении, в диалоге разных поколений. В психологии данные процессы изучаются уже давно. Однако наиболее пристальное внимание этой теме стали уделять с 20-х гг. ХХ в.
На заре ХХ столетия Зигмунд Фрейд, австрийский психолог, психиатр, невролог, один из первых начал исследовать влияние родителей на психическое развитие ребенка. Этому влиянию в классическом психоанализе З. Фрейд отводит основную роль. Анализ свободных ассоциаций пациентов привел З. Фрейда к заключению о том, что болезни взрослой личности возникают из переживаний, перенесенных в детстве [5].
Отношения между родителями и детьми характеризуются учеными и психологами различными концепциями и терминами, которые определяются исходными теоретическими позициями авторов.
Отношения «ребенок-родитель» - это подструктура семейных отношений, описывающая неравнозначность отношений обеих сторон. Они рассматриваются как взаимодействие, взаимовлияние ребенка и родителя, при котором отчетливо просматриваются социально-психологические особенности межличностных отношений (А. Я. Варга, А. И. Кабанова, А. Г. Лидерс, Т. В. Якимова и др.).
Отечественные психологи, изучавшие детско-родительские отношения (Б. Г. Ананьев, В. Н. Мясищев.), определяли их как: «избирательную в эмоциональном и оценочном плане психологическую связь родителя с ребенком, выражающуюся в действиях, реакциях и переживаниях, и возникающую под влиянием культурных моделей родительского поведения и собственной жизненной истории и личностных особенностей родителя» [11, с. 48].
Т.В. Якимова [42] рассматривает детско-родительские взаимоотношения (или отношения) как наиболее общую категорию, включающую в себя всю совокупность эмоционально-мотивационных, когнитивных и поведенческих аспектов общения родителя и ребенка.
По мнению О. А. Карабановой [17], детско-родительские отношения являются составной частью семьи как целостной системы и имеют право рассматриваться как отношения длительные и непрерывные, опосредованные возрастными особенностями ребенка и взрослого.
А.Я. Варга и В.В. Столин определяют детско-родительские отношения как «систему разнообразных чувств к ребёнку, поведенческих стереотипов, практикуемых в общении с ним, особенностей восприятия и понимание характера и личности ребёнка, его поступков» [9, с. 34]. Предложенное авторами понятие мы возьмем за основу.
Понятие «родительское отношение» обладает более обширным характером, указывающим на взаимную связь ребенка и родителей.
Данные взаимоотношения включают в себя такие представления о ребенке, как: субъективно-оценочное, сознательно-избирательное, они определяют особенности восприятия, характер приемом воздействия на ребенка, а также способы общения с ним (И. А. Койшибаева).
Н.А. Ефремова [14] указывает, что родительское отношение – это результат работы сознания и самосознания родителя, психического отражения взрослым человеком своего взаимодействия с ребенком.
О. А. Карабанова перечисляет следующие параметры детско-родительских отношений как важнейшей детерминаты психического развития и процесса социализации ребенка:
• характер эмоциональной связи: с одной стороны, родительская любовь (эмоциональное принятие ребенка), с другой – привязанность и эмоциональное отношение к родителю;
• мотивы воспитания и родительства;
• степень сопричастности родителя и ребенка в детско-родительские отношения;
• удовлетворение родителем потребностей ребенка, демонстрация заботы и внимания к нему;
• стиль общения и взаимодействия с ребенком, особенности проявления родительского лидерства;
• способ разрешения проблемных и конфликтных ситуаций;
• поддержка самостоятельности ребенка;
• родительский контроль: требования и запреты, их содержание и количество;
• способ контроля (санкции поощрения и подкрепления);
• родительский мониторинг;
• степень устойчивости и последовательности (противоречивости) семейного воспитания.
Вдобавок к параметрам, автор отличает детско-родительские отношения от иных видов межличностного взаимодействия по принаку высокой значимости первых для обеих сторон.
Такой исследователь как Е. О. Смирнова [35] видит специфику детско-родительских отношений следующим образом. Во-первых, имеет место сильная эмоциональная значимость для обоих представителей разных поколений. Во-вторых, характеризуется амбивалентностью, т. е. родительский долг состоит в том, чтобы защищать ребенка, одновременно с тем, чтобы дать ему опыт самостоятельности в создании связей с внешним миром. В третьих, родительское отношение имеет способность видоизменяться параллельно возрасту ребенка (к дошкольнику и подростку родительское отношение заметно разнится).
Структурные компоненты понятия детско-родительских отношений, по заметкам Васильевой Е. Н. [4] достаточно разнообразны и многогранны:
• родительские позиции;
• типы позитивного и ложного родительского авторитета;
• стили воспитания детей;
• родительские установки и соответствующие им типы поведения;
• семейные роли ребенка;
• типы родительского отношения;
• типы отношений «мать - ребенок»;
• черты патогенных типов воспитания;
• параметры воспитательного процесса;
• стили общения, предлагаемые взрослыми в семье и др.
Р.В. Овчарова [29], описывая структуру родительского отношения, выделяет в ней когнитивную, эмоциональную и поведенческую составляющие. Когнитивный компонент содержит представления о различных способах и формах взаимодействия с ребенком, цели и приоритетности направлений взаимодействия. Поведенческий компонент отражается в формах и способах поддержания контакта с ребенком, установлением дистанции в общении. Эмоциональный компонент родительского отношения включает оценки и суждения о типах родительского отношения, а также преобладающий эмоциональный фон, сопровождающий родительское отношение. Родительские чувства, являющиеся составной частью эмоционального компонента, автор относит к самостоятельному компоненту детско-родительских отношений, эмоционально их окрашивающих.
И.С. Кон [4] в своих исследованиях затрагивает факторы, влияющие на специфику родительского отношения (социокультурный и исторический контексты) и выделяет следующие составляющие:
• специфические родительские ценности, социальные установки, осознанное отношение родителей к детям;
• социальные роли отца и матери;
• культурные символы отцовства и материнства;
• любовь к детям, чадолюбие;
• практика, стиль взаимоотношений реальных родителей и детей.
Специфика родительского отношения состоит в постоянном его изменении по мере взросления ребенка и неизбежности сепарации от родителей. Претерпевая развитие, взаимодействия в диаде родитель-ребенок проходит трансформацию: изначально ребенок неотделим от матери, зависим от родителей, но со временем ребенок приобретает самостоятельность. Тогда родители закрепляют за ребенком позицию объекта воспитания, стараются привить ему общепринятые нормы и стандарты жизни для существования в социуме. Такое родительское отношение характеризуется определенной воспитательной стратегией с направленностью воздействий на будущее, формирование желаемых качеств для становления личности, объективной оценкой поведения и состояния ребенка.
Влияние, оказывающее взрослыми на взаимоотношения детей-дошкольников в контексте детско-родительских отношений, был и остается весьма актуальным аспектом. Потому как, взаимодействуя непосредственно с ребенком, родитель использует различные формы и стратегии поведения, которые далее фиксируются на эмоциональной основе. Происходит это по причине того, что в дошкольном детстве опыт запечатлевается по механизму подражания, а самим объектом для такого копирования поведения является взрослый (Т.Н. Комиссарова, Е.В. Субботский).
Дело в том, что ребенок, особенно в старшем дошкольном возрасте, сосредотачивает все свое внимание на взрослом. Это порождает тенденцию действовать по заданному образцу, причем повторяя не столько отдельные действия взрослого, сколько его поступки, взаимоотношения с другими и в целом его образ жизни [3, с. 337 - 339].
Родители устанавливают социальные нормы поведения для ребенка, предъявляя определенные требования, составляя систему санкций. В старшем дошкольном возрасте одобрение родителей является настолько важным для ребенка, что он старается заслужить его своим поведением. Так, в повседневной жизни дошкольники вырабатывают необходимые поведенческие привычки и общее значение многих этических норм, которыми они руководствуются в отношении того, что является «хорошим» и «плохим».
По мере взросления ребенка потребность во взаимодействии с родителями уменьшается. Согласно психологическим теориям, активность ребенка в раннем возрасте в основном строится на взрослом, а именно в сотрудничестве с ним. Дошкольник уже может удовлетворить некоторые свои потребности и даже активно проявляет желание действовать самостоятельно. В результате совместная деятельность со взрослым перестает быть центральным звеном, но эмоциональное отношение к взрослому не исчезает: взрослый становится моделью поведения, примером для построения отношений со сверстниками. И опыт, который ребенок усвоил и перенял на примере взрослого, переносится на его отношения со сверстниками и другими взрослыми.
Работы Е. О. Смирновой и М. В. Быковой раскрывают сущность родительского отношения к ребенку дошкольного возраста [35, с.9]. Так, они обнаружили, что родители пятилетних детей полны решимости признать их интересы, специфически детских видов деятельности, способны поддержать инициативность ребенка. Это проявляется в ярко выраженном принципе личностного воспитания, ориентации на волевое развитие ребенка и гибком ситуативном подходе к нему. В то же время этот возраст является этапом подготовки ребенка к школе, что отражается во все возрастающей важности интеллектуального развития. Противоречие между повышением значимости творческого самовыражения ребенка и ориентацией на его умственном развитии как главным условием будущих школьных успехов - главное противоречие между личностным и объективным принципами в отношении родителей к дошкольникам.
В цикле исследований В.В. Столин, Е.О. Соколова, А.Я. Варга предприняли попытку выделить все черты от детства до дошкольного возраста, сопряженные с фактором родительского контроля [37, с.28]. Выделены три категории детей:
• Компетентные – уверенные в себе дети с хорошим настроением, развитым самоконтролем, которые умеют заводить дружественные связи со сверстниками и стремятся исследовать окружающий мир, не страшась трудностей;
• Избегающие – дети с преобладанием уныло-грустного настроения, имеющие трудности с установлением контактов со сверстниками;
• Незрелые - неуверенные в себе дети с плохим настроением и неразвитым самоконтролем поведения, остро реагирующие на неприятные ситуации.
Они также определили четыре параметра родительского поведения, которые ответственны за описанные модели детских черт.
Таким образом, почти во всех подходах можно увидеть дихотомию, которая создает двойственность или поляризацию родительских отношений. С одной стороны, главной характеристикой родительских отношений является любовь, которая определяет доверие к ребенку, радость и удовольствие от общения с ним, стремление к защите и безопасности, безусловное принятие и внимание, целостное отношение к нему. С другой стороны, воспитание детей характеризуется требовательностью и контролем. Именно родитель воплощает ребенка в жизнь, является носителем социальных норм и правил, оценивает его действия, применяет необходимые санкции, обусловленные определенным родительским отношением.
1.2. Понятие психологической манипуляции и ее влияние на детско-родительские отношения
В отечественной психологии многие ученые с разных точек зрения подходят к пониманию термина «манипуляция. Так, например В.И. Дерюгин считaeт, что «психологическая манипуляция – это метод двойственного, композиционного; ловкого, решительного; двузначного, двусмысленного; равновесного, сбалансированного воздействия на психику человека с целью постановки его в неудобное положение необходимого выбора своего поведения между двумя альтернативами (между хорошим и плохим, хорошим и более хорошим, плохим и более плохим, хорошим и нейтральным, плохим и нейтральным)» [11; с. 12].
Е.Л. Доценко также рaссматривает манипуляцию как «вид психологического воздeйствия, искусноe исполнение которого ведет к скрытому возбуждeнию у другого человeка намерений, не совпадающих с его aктуально сущeствующими жeланиями» [13]. Автор указывает на особенность манипуляции, которая состоит в том, что мaнипулятoр стремится скрыть свои намерения. Поэтому для всех, кроме самого манипулятора, манипуляция выступает скорее как результат реконструкции, истолкования тех или иных его действий, а не непосредственное усмотрение.
Автор зарубежья - Дж. Рудинов - обратил внимание на центральную роль в манипуляции мотивационного влияния на адресата. Необходимо подчеркнуть, что под мотивированием он понимает «привнесение дополнительного побуждения в контекст желаний адресата, навязывание мотивационной «нагрузки», в конечном итоге изменяющее его первоначальные намерения». Иными словами, у манипулятора возникает замысел, а затем с помощью разного рода ухищрений этот план так передается адресату, что тот принимает его как свой [43].
Э. Шостром писал, что современный чeловек, по сути – мaнипулятор, «он живет в каждом из нас, сознательно, подсознательно и неосознанно применяя обманные трюки, позволяющие нейтрализовать, подавить нашу подлинную природу, низвести себя и ближнего до положения вещей, которыми затем можно было бы управлять для обретения каких-то воображаемых или действительных благ» [41, с. 6]. По мнению автора, не всякое мaнипулированиe – зло; в некоторых случаях оно просто необходимо для выживания. Однaко, чаще всего оно приносит несомненный вред, т. к. мaскирует дeйствительную болeзнь, которaя можeт однажды дать о сeбе знать в виде рaсстроeнной жизни, разбитой семьи или разрушенной карьeры.
Из вышесказанного мы определились с тем, что под манипуляцией понимается такое психологическое воздействие, при котором манипулятор стремится к достижению желаемой цели, скрытым путем изменяя поведение человека (объекта манипуляции).
Анализ этих и других определений дает возможность выделить основные, родовые признаки манипуляции [12].
Во-первых, мы можем наблюдать асимметричность процесса манипуляции: есть сторона воздействующая и сторона, на которую воздействуют (субъект и объект). Причем к тем, чьим сознанием манипулируют, относятся скорее как к вещам, объектам, нежели личностям.
Во-вторых, манипуляцию следует рассматривать не как физическое насилие, а как вид духовного, психологического воздействия. Мишенью действий манипулятора являются психические структуры человеческой личности.
В-третьих, для манипуляции характерна скрытость намерений.
В-четвертых, это воздействие, которое требует значительного мастерства и знаний.
В-пятых, всякая манипуляция сознанием есть продукт информационного взаимодействия. Манипулятор, посылая нам сообщения в виде текстов или поступков, дает нам такие знаки, чтобы мы, встроив эти знаки в контекст, изменили образ этого контекста в нашем восприятии. Он подсказывает нам такие связи своего текста или поступка с реальностью, навязывает такое их истолкование, чтобы наше представление о действительности было искажено в желательном для манипулятора направлении. А значит, это окажет воздействие и на наше поведение, причем мы будем уверены, что поступаем в полном соответствии c нашими собственными желаниями. Только если человек под воздействием полученных сигналов перестраивает свои воззрения, мнения, настроения, цели - и начинает действовать по новой программе - манипуляция состоялась.
Овладение манипулятивными навыками происходит на протяжении всей жизни человека. В. В. Знаков, ссылаясь на зарубежные исследования, отмечает, что макиавеллистические убеждения и навыки передаются ребёнку от родителей, хотя могут не совпадать с их поведенческими особенностями и реализовываться «автономно» [16].
О существовании манипуляции в детско-родительских отношениях и возникающих у участников манипулятивного общения серьезных деформациях свидетельствуют отечественные и зарубежные исследователи.
В работах Э. Берна, Т. Л. Кузьмишиной, М. Смита, О. Б. Чесноковой, К. И. Чуковского, Э. Шостром, Д. Б. Эльконина и др. рассматриваются различные аспекты применения психологической манипуляции детьми во взаимодействии с родителями, педагогами, сверстниками.
Среди причин манипуляций, применяемых детьми, в частности дошкольниками, О. В. Козачек [21] выделяет: стремление ребенка к получению личной выгоды, депривацию детских потребностей, проявление социального интеллекта, индивидуальные особенности ребенка, копирование чужого поведения.
Если составить перечень факторов, обусловливающих детские манипуляции, то на первом месте будет стоять корысть. Дети, понимая свое выгодное положение, осуществляют такие действия, чтобы взрослый мог ему уступить, предоставить какие-то привилегии.
Дети могут испытывают лишение важных для них моментов – дефицит любви и внимания, недостаток опыта, депривацию потребностей в автономности, и, следовательно, манипулировать. Тем самым они восполняют недостаток родительского участия и заботы – привлекают к себе внимание, добиваются жалости, чтобы сохранить любовь родителей.
О.Б. Чеснокова, ссылаясь на данные зарубежных коллег, отмечает, что уже в раннем детстве и младшем и среднем дошкольном возрасте существует множество психологических предпосылок для развития хитрости [40]. А хитрость постоянно становится предпочтительной интеллектуальной и коммуникативной стратегией в старшем дошкольном возрасте.
Детские манипуляции присутствуют практически в любых семейных отношениях, особенно в дошкольном возрасте. Однако в группе «потакающих» родителей дети чаще и более эффективно манипулируют взрослыми [21].
У детей из группы «требовательных родителей» чаще, чем у детей из группы «потакающих родителей», встречаются прямые протесты-требования, открытое противостояние и даже физическая агрессия.
Поддавшись манипуляциям, родитель действует не как взрослый, который исходит из целесообразности определенного действия и несет ответственность за его последствия, а как напуганный ребенок.
К сожалению, роль манипуляторов часто играют сами родители, когда они не уверены в собственном авторитете, когда хотят обеспечить свой покой или самоутвердиться за счет ребенка и компенсировать собственные комплексы.
Все манипуляции основываются на трех китах: чувствах страха, стыда и вины [41].
Первый и основной инструмент манипуляции – это страх, основанный на инстинкте самосохранения. Вызвав в человеке чувство страха, легко подчинить себе его волю и управлять его действиями. Именно манипуляции на страхе наиболее популярны у родителей по отношению к дошкольникам. Чего боятся дети? Страха наказаний, запретов, лишений. Зачастую, любой ребенок боится потерять родителей. Зная это, взрослые порой пугают их своим самочувствием с той же корыстной целью («У мамы болит сердце от твоего плохого поведения», «Мама заболеет, если ты ей не поможешь», «Мама превратится в птичку и улетит» и т.п.).
Иногда кажется, сказав такие страшные слова - добьешься желаемого результата. Но услышав их раз, другой, ребенок начинает понимать, что стоит только выполнить требуемое, и любовь вернется.
При этом ребенок узнает еще кое-что: его любят не просто потому, что он есть, а потому, что он слушается, а значит, родители должны поддерживать свои чувства чем-то значимым: игрушками, сладостями, развлечениями. Таким образом, само понятие любви обесценивается, превращаясь из всепоглощающего элемента в разменную монету в конфликтах между детьми и родителями, или даже полностью трансформируясь в пустой звук.
Традиционной «пыткой» в арсенале существующих манипуляций является отсутствие реакции, порождающее у детей сильную эмоциональную зависимость. Потому что родительский отказ вызывает у ребенка глубокий страх - страх не выжить, если вся семья отвергнет его и он окажется на улице, то есть лишится взрослой заботы. Постоянно переживаемый риск отторжения приводит к формированию слияния как механизма, в ходе которого ребенок учится улавливать малейшие колебания родительского настроения, учится приспосабливаться к нему, пытается угадать и делать все необходимое. Он отказывается от своих желаний в пользу родительских, потому что боится, что проявление им своих чувств и желаний вызовет отвержение и наказание молчанием.
Устыжение - это излюбленная манипуляция родителей по отношению к ребенку, поскольку стыд - одно из сильнейших чувств, контролирующих человека, но очень токсично, поскольку угрожает применением насилия, чтобы раскрыть то, что хотелось бы скрыть (" Если ты еще будешь так поступать, то я расскажу всем в руководстве школы, какой ты непослушный мальчик »).
Чувство стыда прививается с детства и подпитывается воспитательными беседами и обсуждением детских книг и мультфильмов. Каждого ребенка учат, каких ситуаций следует стыдиться, говоря: «Тебе должно быть стыдно! Ни стыда, ни совести!». Риск стыда заставляет загоняться во многие естественные проявления и порывы, бояться себя, свою собственную тень, аффекты, мысли, чувства. Однако стыд - это внешняя замена внутреннего сознания ребенка. Когда он чего-то не делает, не потому, что понимает, что это неприемлемо или неуместно, а потому, что боится быть пристыженным.
Самый мощный вид манипуляции - это воздействие на чувство вины. Чтобы манипуляция чувством вины сработала, манипулятору нужно, чтобы вы чувствовали некоторую ответственность за него и его состояние. Вот ключевые фразы, которые используются в подобных ситуациях: «Иди и будь счастлив, и не думай, что у меня болит голова», «Не беспокойся обо мне. Зачем тебе думать о таких мелочах». Есть много способов заставить ребенка чувствовать себя виноватым:
1. Имитация обиды. Родительское негодование заставляет ребенка чувствовать себя виноватым, а поскольку чувство вины для ребенка - тяжелое чувство, ребенок готов выполнить любую прихоть, лишь бы не чувствовать себя виноватым. Один раз, навязывая ребенку чувство вины, в дальнейшем достаточно просто намекнуть: «Если ты чего-то не сделаешь, я обижусь».
2. Ответственность за стыд. В этом случае ребенка учат, что лучше, чтобы его мать не стеснялась его. Бывает, что мать идеализирует свою дочь: «Ты самая умная, самая красивая», поэтому она боится не оправдать ожиданий и чувства вины за неудачи.
3. Демонстрация жертвенности. Некоторые матери склонны подчеркивать: «Я отдал тебе всю свою жизнь, а ты ...» Жертвоприношение - это бомба замедленного действия, потому что ребенок никогда и никогда не сможет расплатиться с материнским трудом, погрязшим в неблагодарности своих детей.
4. Неоправданные надежды. Родители часто надеются, что ребенок достигнет того пути, которого они не добились в свое время. Например, если мама всю жизнь мечтала стать балериной, но должна была работать бухгалтером, она может с детства внушить дочери: «Ты обязательно станешь балериной!» Когда девочка вырастет, она не сможет отличить свои истинные желания от навязанных. И в конце концов, провалив мечту матери, она всю жизнь будет чувствовать себя виноватой за то, что выбрала другую профессию. В то же время она проявит особое, даже болезненное, рвение в профессии, которую выбрала, чтобы доказать своей матери: «Смотри, мама, я еще чего-то стою! "
Ребенок, чьи родители манипулировали чувством вины, будет чувствовать вину перед окружающими на следующих этапах взросления: педагогом, коллегами, начальством.
В результате манипуляций родитель тактически выигрывает – т.е. он быстро получает то, что он хочет, но стратегически он проигрывает. Потому что, во-первых, разрушает отношения с ребенком. Во-вторых, ребенок учится манипулировать родителем, быстро находит у родителей «кнопку», состоящую из его каких-то болезненных чувств, и давит на нее.
Согласно точке зрения Соколовой Е. Т. [36], манипулятивность имеет деструктивный компонент, так как, во-первых, «дегуманизирует межличностные отношения, лишая их нравственно-ценностного измерения»; во-вторых, лишает ясности и осведомленности партнера и подобным образом, отрезая пути к доступу информации, не дает ему функционировать осознанно.
