Глава 1
Литературный герой как личность в произведениях
Ф.М. Достоевского
1.1 Философия личности у Ф.М. Достоевского
Тема становления личности литературного героя популярна среди молодых исследователей. В последнее время появилось большое разнообразие научных трудов, направленных на анализ личности литературного героя у различных авторов, например, исследование личности героя в романах У. Фолкнера , статья об исследовании проекции личности героя на читателя , исследование процесса становления личности в романе И.С. Тургенева «Накануне» и в повести В.П. Астафьева «Последний поклон» и др.
Тема становления личности популярна среди писателей в силу ее неисчерпаемого потенциала в создании новых сюжетов и историй. Прозаики и романисты, поэты и барды, повествуя о своих персонажах, по-разному раскрывают их характер: кто-то пишет его грубыми, крупными мазками, уделяя внимание взаимоотношению персонажей, нежели их личностям; кто-то предпочитает концентрироваться на событиях и культурном контексте, в котором существуют его герои; все, в конечном итоге, зависит от авторского замысла. Он, в свою очередь, в большинстве случаев основывается на личном опыте автора, связан с его переживаниями и чаяниями, носит биографический оттенок. Создавая личность своего героя, автор передает ему особенности своего характера. Здесь, безусловно, литературоведение соприкасается с психологией, ведь именно эта наука изучает личность и процесс ее становления.
Бесспорно, тема становления личности общеизвестна и часто встречается в мировой классической литературе. Ф.М. Достоевский увлекался литературой с ранних лет. Читал зарубежных писателей, в большинстве своем европейских.
Среди них Данте, Сервантес, Жорж Санд, Вольтер, Гюго и многие другие. Его интересовали драматические и сентименталистские сюжеты, поскольку в них были герои с яркими, проработанными характерами.
Русский классик Достоевский известен миру не только как писатель, но еще и как глубокий философ и психолог человеческой души. Ф.М. Достоевский имеет собственное представление о человеке. Будучи восемнадцатилетним, Достоевский ставил перед собой непростую задачу исследования человека. Началом такого серьезного исследования стали «Записки из мертвого дома». Путь к проблеме человека и ее решению у Достоевского трудный: то он пытается свои представления о человеке свести к типологии личности, то отрекается от этой попытки, видя, как трудно с ее помощью объяснить цельного человека, не вмещающегося в рамки теоретического образа. Но при всем разнообразии подходов все они направлены на раскрытие сути человека, того, что делает человека человеком. И как это ни парадоксально, именно в условиях каторги Достоевский приходит к выводу, что суть человека прежде всего – в осознанной деятельности, в труде, в процессе которого он проявляет свою свободу выбора, целеполагание, свое самоутверждение. Труд, даже подневольный, не может быть для человека только постылой обязанностью. Об опасности для личности такого труда Достоевский предупреждал: «Мне пришло раз на мысль, что, если б захотели вполне раздавить, уничтожить человека, наказав его самым ужасным наказанием, так, что самый страшный убийца содрогнулся бы от этого наказания и пугался его заранее, то стоило придать работе характер совершенной, полнейшей бесполезности и бессмысленности» .
Содержание понятия «человек» у Достоевского существенно иное, чем у многих его современных философов, оно богаче в ряде отношений даже концепций ХХ в. Для него человек – это бесконечное многообразие особенного, индивидуального, богатство которого и выражает главное в человеке. Характерные черты не служат у него способом построения схемы, типичное не перекрывает по значимости индивидуального. Путь постижения человека не сводится к открытию типичного, или не оканчивается этим, а с каждым таким открытием поднимается на новую ступень. Он вскрывает такие противоречия человеческого «Я», которые исключают абсолютную предсказуемость поступков человека.
Человек, по Достоевскому, представляет собой сложный мир, он одновременно независим и связан с окружающими. Этот мир самоценен, он развивается посредством самоанализа. Главным условием его развития является право на одиночество. Достоевский, который прожил 4 года на каторге, открыл для себя, что оно является одной из пагубных для человеческой психики сил. Достоевский признается, что каторга принесла ему немало открытий о самом себе: «Я бы никак не мог представить себе, что страшного и мучительного в том, что я во все десять лет каторги ни разу, ни одной минуты не буду один?» И далее, «насильственное общение усиливает одиночество, которое не может быть преодолено принудительным общежитием» . На много лет вперед заглянув мысленно в историю, Достоевский увидел не только положительные, но и тягостные стороны коллективной жизни, уничтожающей право личности на суверенное существование. Понятно, что, обращаясь к человеку, Достоевский тем самым обращается и к обществу, к проблеме социальной теории, ее содержания, поиску истины об обществе.
Также за время каторжной жизни писатель понял, что всего страшнее для человека как личности – ходить строем, работать «из-под палки», без собственной заинтересованности и мотивации, по чужой указке. Принуждение угнетает человека, пришел к выводу писатель, и становится разновидностью жестокости. Жестокость порождает жестокость, умножает ее. Насилие не может стать путем к счастью человека, а, следовательно, и общества.
К началу шестидесятых годов ХIХ века Достоевский уже убежден в том, что социальная теория, не учитывающая сложного человеческого «Я», бесплодна, вредна, губительна, бесконечно опасна, так как она противоречит реальной жизни, поскольку исходит из субъективной схемы, субъективного мнения. Можно предположить, что Достоевский критикует марксизм и социалистические концепции.
Человек – не заданная заранее величина, он не может быть определен в конечном перечислении свойств, черт, поступков и взглядов. Этот вывод – главный в дальнейшей разработке концепции человека Достоевским, представленной уже в новом произведении «Записки из подполья». Достоевский спорит с известными философами, ему представляются примитивными идеи материалистов относительно человека и его связи с внешним миром, который якобы и определяет его суть, поведение и т.п. и формирует в конце концов личность. Человек, по Достоевскому, не может быть рассчитан по математическим формулам, поскольку это своего рода простая механика и упрощение. Достоевский не принял механицизма во взглядах на человека и общество. Человеческая жизнь в его понимании представляет собой постоянное осуществление бесконечных возможностей, заложенных в нем: «все дело-то человеческое, кажется и действительно в том только и состоит, чтоб человек поминутно доказывал себе, что он человек, а не винтик, а не штифтик! Хоть своими боками, да доказывал...» .
Достоевский настойчиво обращался к теме личности как живого человека, не материала, из которого кто-то может «слепить типа». И это беспокойство вызвано не просто пониманием нелепости подобной теории, а опасности для жизни в случае воплощения в политические программы и действия. Он предвидит возможные попытки такого действия, так как в самом обществе видит основу для тенденции обезличения людей, когда они рассматриваются лишь как материал и средство для достижения цели. Великим философским открытием Достоевского было уже то, что он увидел эту опасность, а позже - воплощение ее в жизнь именно в России.
Достоевский приходит к выводу о принципиальном различии природы и общества, о том, что к обществу не применимы естественнонаучные подходы и основанные на них теории. Общественные события не рассчитываемы с такой же степенью вероятности, как в природе, когда открываемые законы становятся ответом на все вопросы. Этот вывод ему понадобился для того, чтобы опровергнуть рационально-однозначный подход к истории, математические расчеты хода общественной жизни, строгое предначертание всех ее сторон.
Человек – отличное от всего живого на планете существо. Без осознания этой истины нет подхода к пониманию общества в целом. Человеческие отношения не поддаются строго математическому и логическому выражению, так как им не подвластны все бесконечные повороты человеческой свободы воли. Или признание свободы воли, или логика, - одно исключает другое. Теория, не учитывающая сущности бесконечного проявления свободы воли человека, не может быть признана верной. По Достоевскому, такая теория остается в пределах рассудка, тогда как человек - существо бесконечное, и как объект познания превышает возможности рассудочного и рационального подходов к нему. Рассудок есть только рассудок и удовлетворяет только рассудочные способности человека, то есть какую-нибудь 1/20 долю его способности жить. Что знает рассудок? Рассудок знает только то, что успел узнать, а натура человеческая действует вся целиком, всем, что в ней есть, сознательного и бессознательного.
Достоевский не только отрицает рассудочный подход к человеку, но и предчувствует опасность такого подхода. Восставая против теории разумного эгоизма, материалистических концепций, считающих материальные интересы и выгоды определяющими в поведении человека, он не принимает их как решающие в подходе к человеку, считая, что человек не однозначен, а сама выгода, экономический интерес могут быть истолкованы по-разному.
Достоевский сумел понять, что к экономическим благам, впрочем, необходимым человеку, вовсе не сводятся все материальные ценности. Но он осознал и то, что именно в переломные моменты истории, когда вопрос об экономических благах стоит особенно остро, отходит на задний план или вовсе забывается, не берется в расчет значимость духовных ценностей, важность для человека не только экономической выгоды, но и совсем иной - выгоды быть человеком, а не вещью, предметом, объектом. Но эта выгода существует, и способы ее отстаивания могут принимать совсем неоднозначный характер. Достоевского не восхищает человеческое своеволие. Об этом он блестяще говорит в «Записках из подполья». Достаточно вспомнить реакцию героя этого произведения на идею будущего хрустального дворца, который обещали теоретики революции человеку как идеал будущего, в котором люди, идя на революционные преобразования сегодняшнего, будут жить. Размышляя, герой Достоевского приходит к выводу, что это скорее будет «капитальный дом» для коллективно проживающих бедняков, а не дворец. И эта идея искусственно созданного «счастья» и идея коллективно убогого общежития, уничтожающие одна человеческую самостоятельность, другая - независимость «Я», полностью отвергаются Достоевским.
Изучая человеческую природу, писатель приближается к своему идеалу общества и социальной теории общественного устройства. Достоевский не приветствовал в современных ему социальных теориях стремление переделать человека. «Но почему вы знаете, что человека не только можно, но и нужно так именно переделать? Из чего вы заключили, что хотенью человеческому так необходимо исправляться? Почему вы так наверно убеждены, что не идти против нормальных выгод, гарантированных доводами разума и расчетами, действительно для человека всегда выгодно и есть закон для всего человечества? Ведь это покамест еще только одно ваше предположение. Положим, что это закон логики, но, может быть, вовсе не человечества» .
Главным законом, на который следует ориентироваться человеку в своей жизни, по мнению Достоевского, является нравственность. Морально-нравственные ценности лучше любых других ориентиров помогают человеку быть человеком. Нравственность имеет под собой религиозную основу – православную веру. Религиозный лейтмотив присутствует во многих произведениях писателя не случайно. Философия личности у Достоевского имеет религиозный характер. Точно так же, как Фихте, Шеллинг, Гегель и Шопенгауэр, он полагает, что высшей целью философии является постижение абсолютного начала всего существующего, Бога. Он не видит никаких непреодолимых преград между человеком и Богом; философия, наряду с поэзией, «разгадывает Бога», и это означает, что она открывает Бога перед человеком, т. е. устанавливает между ними нерасторжимую связь .
1.2 Личностные особенности Ф.М. Достоевского, их влияние на характеры персонажей
Ф.М. Достоевский – не только один из выдающихся писателей XX века, но и тонкий психолог человеческой души. Его произведения отличают глубина, социальная острота и философский взгляд на природу вещей и личность человека. Герои у Достоевского – живые люди с выразительными характерами и убедительной судьбой. Благодаря мастерству Ф.М. Достоевского показать личность героя через его поступки, чаяния и стремления, читатель искренне интересуется их судьбами.
В произведениях Достоевского, представляющих лучший образец экзистенциальной прозы, раскрываются глубокие проблемы психологии, философии, этики и религии.
Сам писатель, с прекрасным домашним образованием, получить которое в те времена была возможность только у дворянских детей, и отучившийся на военного инженера, не признавал современные ему психологические теории. Он воспринимал психологию как описательную и схоластичную науку, основанную на интроспекции. Самонаблюдение и самоанализ были ведущими методами познания в психологической науке того времени. Писатель считал, что его современники-психологи слишком упрощенно воспринимают человеческую натуру. Наиболее резкую критику писателя встречало утверждение, что преступное и безнравственное поведение человека провоцируется только лишь факторами внешней среды. В разговоре двух героев романа «Преступление и наказание», Дмитрий Разумихин с жаром говорит Порфирию Ивановичу: «…социальная система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит все человечество и в один миг сделает его праведным и безгрешным, раньше всякого живого процесса, без всякого исторического и живого пути! <…>Живая душа жизни потребует, живая душа не послушается механики, живая душа подозрительна, живая душа ретроградна!» .
Самоусовершенствование, самовоспитание, «непрерывная работа самому над собой» — вот, с точки зрения Достоевского, генеральный путь к моральному совершенствованию человечества в целом. Неистребимость хорошего в человеке – вот главная надежда Достоевского. Благодаря этому его персонажи, даже пребывая в незавидных социально-экономических условиях, остаются людьми. С учетом существующих психоаналитических теорий можно сказать, что понимание личности Достоевским согласовывалось с гуманистической теорией, которая предполагает, что человек изначально добр и имеет позитивный вектор развития и феноменологическая теория, предполагающая непрерывное стремление личности к самоактуализации и самореализации.
В своих произведениях Достоевский отразил человеческие характеры с присущими им особенностями, противоречиями, сложностями. Писатель сделал это так виртуозно, что подойти к его героям с теоретическим «лекалом» психологии сложно – настолько хитросплетения личности у Достоевского превосходят каноны классического направления изучения личности в психологии.
Личность самого писателя неоднократно становилась объектом психологического исследования ряда ученых. Так, в 1929 году А. Бем применяет психоанализ к личности Достоевского в своей статье «Достоевский. Психоаналитические этюды». Новаторство ученого состоит в применении психоаналитического метода не только к литературным героям, но и к личности автора произведения. «Бема интересует в связи с общим интересом к личности Достоевского и логика зарождения и развития его идей, содержательная сторона которых становится, по его мнению, главным формообразующим началом творчества Достоевского… Не подлежит сомнению, что Достоевский в своем творчестве не только высвобождал путем объективации свои внутренние конфликты, но связывал также творческие итоги с определенными идейными заданиями», – как верно подметила М. Магитова .
А. Бем видел в Достоевском гениального писателя, сновидца и духовидца. Бем использует психоанализ для «препарирования» чисто психоаналитических проблем, таких как «двойничество», «Эдипов комплекс», «ущемленность» и т. п., хотя другие исследователи (Чижевский), писавшие о Достоевском в те же годы, видели, например, в «двойничестве» серьезную онтологическую проблему. Один из конкретных выводов Бема, вытекающих из приложения психоаналитического метода: «Достоевский раннего периода – снотворец» .
По заключению исследователя, Достоевский, безусловно, использовал собственные переживания и наделял героев чертами личности, присущими ему, однако только после трудной работы по переработке собственных эмоций и ощущений для передачи их своим персонажам. Бем приходит к выводу, что личность самого Достоевского как творца в его произведениях скрыта под личностями его персонажей; это даже не основа их характеров, это просто тень между строк в самом произведении; это трудноуловимый намек. Без него невозможно работать с текстом, поскольку творчество – всегда субъективный и личный процесс. Бем был убежден, что всесторонний анализ произведения несостоятелен без обращения к личности автора. Произведение писателя – зеркало его сознания. Для анализа личности автора исследователь вправе и должен обращаться к биографическим сведениям. Однако биографический метод грешит рационализмом, материализует объект. Применительно к религиозному художнику нужно говорить о духовной аксиологии. Бем же пытался максимально ограничить свой объект, учитывая личность автора в виде «психотипа». На сегодняшний день исследователи критикуют такое решение А. Бема, упрекая его в отсутствии диалога с субъектом-автором . По нашему мнению, исследовательский интерес в области анализа личности Достоевского вполне может быть удовлетворен через обращение к биографии писателя.
Не будучи специалистами в области психологи, но соглашаясь с тем, что биография личности формирует ее психотип, обратимся к заключению социального психолога В.Е. Семенова, данному в его статье «Достоевский глазами социального психолога»: «Психологический гений Достоевского обусловлен не только специфической врожденной одаренностью, особо чуткой нервно-психической организацией, но и особенностями биографии писателя, широтой жизненного опыта, уникальностью пережитых экстремальных ситуаций (известие об убийстве крепостными крестьянами отца, тяжелая и загадочная болезнь – эпилепсия, инсценировка его казни вместе с петрашевцами, каторга – «мертвый дом», «запойная» игра в рулетку, крайняя бедность и т.д.). В результате возник исключительный феномен психологической проницательности, эмпатии, демократичности-всепонимания» .
В.Е. Семенов в статье тезисно излагает основные идеи Достоевского, которые сформировались и отразились в его творчестве на основе личности писателя:
1. Человек – сложно устроенное существо. Он выше стереотипов о Добре и Зле как двух категориях морали и этики. Его душа устроена противоречиво, в ней постоянно борются противоположности. Наука не так многогранная, как мы уже писали выше, с теоретическим «лекалом» не подойти к героям Достоевского. Эту истину Достоевский вложил в слова Разумихина («Преступление и наказание»): «С одной логикой нельзя через натуру перескочить! Логика предугадает три случая, а их миллион!».
2. Человек у Достоевского – не только разумный, но и страстный, решительный. Разум рассматривается у некоторых персонажей как некий злой гений, можно сказать, что он отделяется от самого персонажа, спорит с его духовностью и устремлениями сердца. Руководствуясь разумными соображениями, Раскольников совершает преступление. Неслучайно отрицательные персонажи, вроде Петра Верховенского, Смердякова, Ставрогина, отличаются рационалистичностью. Идеалом для Достоевского является прежде всего добрый человек (князь Мышкин, Алеша Карамазов, Соня Мармеладова).
3.Человек – существо социальное. Он нуждается в обществе, в окружении себе подобных, потому что человек живет и общается, отражаясь от других. Общеизвестно, что в обыденной жизни мало кто из нас занят рефлексией и именно взаимодействие с окружающими дает нам понять последствия нашего поведения и наших поступков. Реакция социума на нас и наш образ, наше поведение, дает нам задуматься о том, что мы представляем для других и какое место занимаем в обществе. Одинокий человек, под увещеваниями своего разума, может сделать страшные вещи. Именно в одиночестве Раскольников продумывает свое преступление. Положительные персонажи, к которым Достоевский испытывает симпатию, всегда стремятся к обществу (князь Мышкин, Разумихин, Алеша Карамазов и др.).
4. Свободная воля – главная ценность человека. Ему не перед кем и не за что оправдываться и не нужно отчитываться. Поступать так, как ему хочется, дорогого стоит. Однако человек у Достоевского сам отвечает за свои поступки. Влияние социума Федор Михайлович исключает («…сорокалетний бесчестит десятилетнюю девочку – среда, что ль, его на это понудила?!», «Преступление и наказание»). Индивид – не просто синоним человека для Достоевского, этим словом для него определяется личность. В своем письме с каторги Федор Михайлович так пишет брату: «Брат! я не уныл и не упал духом. Жизнь везде жизнь, жизнь в нас самих, а не во внешнем. Подле меня будут люди, и быть человеком между людьми и остаться им навсегда, в каких бы то ни было несчастьях, не уныть и не пасть — вот в чем жизнь, в чем задача ее».
5. Достоевский полагает, что счастье человека не в собственном комфорте, а в его любви к ближнему, сообразно христианскому завету. Эта благодать возвращается к ним в виде ответной любви от окружающих .
Личность Достоевского, ее психологические особенности интересовали не только отечественных ученых. Австрийский психолог Зигмунд Фрейд посвятил ему статью «Достоевский и отцеубийство» (1928 год) . В 1920-м году в письме Стефану Цвейгу Фрейд сообщает, что «вышел на самую интимную проблему Достоевского» . Фрейд высказывал личности Достоевского особое почтение, считал его выдающимся писателем и определил его место рядом с Шекспиром. Австрийский психолог анализировал роман русского писателя «Братья Карамазовы». Его интересовала в нем тема отцеубийства.
Фрейд считал Достоевского «провалившимся моралистом»: как полагает психоаналитик, Достоевский всю свою жизнь безуспешно борется с искушениями, поддается им и кается. Разорвать порочный круг Достоевскому было не под силу, поскольку «он не знал, что такое самоограничение» . В результате, по Фрейду, «конечный итог нравственных борений» для Достоевского «достаточно бесславен»: он «возвратился к подчинению мирским и духовным авторитетам, к поклонению царю и христианскому богу, к черствому русскому национализму».
Фрейд объяснял такую слабость характера Достоевского неврозом. Эпилепсия писателя также оценивалась психоаналитиком только как последствие невроза, но не самостоятельная болезнь. Фрейд писал в своей статье, что у Достоевского была не эпилепсия, а эпилептические реакции психогенного, а не органического происхождения, которые мэтр психоанализа часто наблюдал у своих пациентов с истерическим неврозом.
Фрейд справедливо полагал, что все мы родом из детства и этому счастливому периоду жизни каждого человека ученый отводит ведущую и определяющую последующую жизни индивидуума роль. Однако не всегда детство бывает безоблачным и радостным. Так, например, маленький Федор был одинок в отцовском доме. Мать пренебрегала им, а отец, напротив, мучил муштрой. Требовательный до жестокости, он неизбежно подавлял сына. Одинокий в отцовском доме и в школе, полный сильных вытесняемых влечений, неисполнимых желаний и мыслей о богатстве, могуществе и силе, спасается он из действительности в мир фантазии, мечты, где могут быть исполнены все его неудовлетворенные желания. Из этих мечтаний возникли его произведения: их основание — эротическое влечение, их предмет — бессознательное инцестуозное желание. Жизнь и творчество Достоевского, его дела и чувства, его судьба, — всё возникает из комплекса Эдипа.
Эдипов комплекс – понятие, которое ввел в психоанализ Фрейд. Обозначает сознательное или бессознательное сексуальное влечение ребенка к родителю противоположного пола и амбивалентные чувства к родителю одного с ним пола . Невроз Достоевского, по мнению Фрейда, исходил из подсознательного желания смерти отца-тирана и стремлении занять его место в семейной иерархии. Фрейд не знал, что, узнав о смерти отца, Федор Михайлович обратился к старшему брату Михаилу с просьбой взять на себя роль отца и покровителя в осиротевшем семействе .
Истинное отношение Достоевского к отцу он выражал в своих письмах. Так, в своем письме брату в 1883 году писатель сообщает: ««Мне жаль бедного отца! Странный характер! Ах, сколько несчастий перенес он! Горько до слез, что нечем его утешить. — А знаешь ли? Папенька совершенно не знает света: прожил в нем 50 лет и остался при своем мненье о людях, какое он имел 30 лет назад. Счастливое неведенье. Но он очень разочарован в нем. Это, кажется, общий удел наш» .
