ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЭКВИВАЛЕНТНОСТИ
1.1 Подходы к определению «эквивалентности»
Специфика перевода, отличающая его от всех других видов языкового посредничества, заключается в том, что он предназначен для полноправной замены оригинала и что рецепторы перевода считают его полностью тождественным исходному тексту. Также очевидно, что невозможна абсолютная тождественность перевода оригиналу и что это вовсе не препятствует осуществлению межъязыковой коммуникации. Дело не только в неизбежных потерях при передаче особенностей поэтической формы, культурно–исторических ассоциаций, специфических реалий и других тонкостей художественного изложения, но и в несовпадении отдельных элементов смысла в переводах самых элементарных высказываний.
По причине отсутствия тождества отношение между содержанием оригинала и перевода был введен термин «эквивалентность», обозначающий общность содержания, т.е. смысловую близость оригинала и перевода [7, с.150].
Поскольку важность максимального совпадения между этими текстами очевидна, эквивалентность обычно рассматривается как основной признак и условие существования перевода. Из этого вытекает три следствия.
Во–первых, условие эквивалентности должно включаться в само определение перевода. Так, английский переводовед Дж. Кэтфорд определяет перевод как «замену текстового материала на одном языке эквивалентным текстовым материалом на другом языке» [7, с.153].
Также американский исследователь Ю.Найда утверждает, что перевод заключается в создании на языке перевода «ближайшего естественного эквивалента» оригиналу [7, с.155].
Во–вторых, понятие «эквивалентность» приобретает оценочный характер: «хорошим», или «правильным», переводом признается только эквивалентный перевод.
В–третьих, поскольку эквивалентность является условием перевода, главная задача – определить это условие и указать, в чем заключается переводческая эквивалентность, что должно быть обязательно сохранено при переводе.
В ходе поиска ответа на последний вопрос в современном переводоведении можно обнаружить три основных подхода к определению понятия «эквивалент».
До последнего времени в переводоведении ведущее место занимали лингвистические теории перевода, в которых доминирует традиционное представление о том, что главную роль в переводе играют языки. Задачи переводчика могут быть сведены к максимально точной передаче текста оригинала языком перевода в его полном объёме при таком подходе. Некоторые определения перевода фактически заменяют эквивалентность тождественностью, утверждая, что в переводе должно полностью сохраняться содержание оригинала. А.В. Федоров, например, используя вместо «эквивалентности» термин «полноценность», говорит, что эта полноценность включает «исчерпывающую передачу смыслового содержания подлинника» [12, с.114].
Однако этот тезис не находит подтверждения в наблюдаемых фактах, и его сторонники вынуждены прибегать к многочисленным оговоркам, которые фактически противоречат исходному определению. Так, Л.С. Бархударов оговаривает, что о неизменности «можно говорить лишь в относительном смысле», что «при переводе неизбежны потери, т. е. имеет место неполная передача значений, выражаемых текстом подлинника» [2, с.212]. Отсюда Л.С.Бархударов делает закономерный вывод, что «текст перевода никогда не может быть полным и абсолютным эквивалентом текста подлинника», однако остается непонятно, как это совместить с тем, что «неизменность плана содержания» была указана в качестве единственного определяющего признака перевода.
Такой подход к переводу дал основания для появления так называемой теории непереводимости, согласно которой перевод вообще невозможен. Безусловно, уникальность словарного состава и грамматического строя каждого языка, не говоря уже о различии культур, позволяет утверждать, что полное тождество текстов оригинала и перевода в принципе, невозможно. Однако, утверждение о том, что невозможен и сам перевод, весьма спорно.
Второй подход к решению проблемы переводческой эквивалентности заключается в попытке обнаружить в содержании оригинала какую–то инвариантную часть, сохранение которой необходимо и достаточно для достижения эквивалентности перевода. Наиболее часто на роль такого инварианта предлагается либо функция текста оригинала, либо описываемая в этом тексте ситуация. Иными словам если перевод может выполнить ту же функцию или описывает ту же самую реальность, то он эквивалентен.
Третий подход к определению эквивалентности перевода, по Комиссарову, — эмпирический. Это сопоставление большого количества реально сделанных переводов с их оригиналами, которое выявляет, какой вид сходства (эквивалентности) реализуется в том или ином случае. Суть его заключается в том, чтобы не пытаться решать, в чем должна состоять общность перевода и оригинала, а сопоставить большое число реально выполненных переводов с их оригиналами и выяснить, на чем основывается их эквивалентность.
Проделав такой эксперимент, Комиссаров сделал вывод о том, что степень смысловой близости к оригиналу у разных переводов неодинакова, и их эквивалентность основывается на сохранении разных частей содержания оригинала [Комиссаров, 1990, с.101].
Итак, рассмотрев все три подхода в целях перевода, можно сделать вывод о том, что перевод текста может вызывать трудности, особенно когда пытаемся достигнуть основы эквивалентности, всегда обнаруживается разных переводов, в которых часть исходной информации не сохранится. Также сталкиваемся ситуациями, когда нужно сопоставлять общее число реальных переводов и выявлять основу их эквивалентности. Также бывают случаи, когда перевод и вовсе невозможен.
1.2 Уровни и виды эквивалентов
Вид эквивалентности уточняется путем указания на те аспекты, в которых применяется это нормативное понятие. Иными словами, речь идет о тех конкретных свойствах оригинала, которые должны быть сохранены в процессе перевода. В. Коллер различает следующие пять видов эквивалентности:
1) денотативную, предусматривающую сохранение предметного содержания текста (в переводческой литературе оно именуется «содержательной инвариантностью» или «инвариантностью плана содержания»;
2) коннотативную, предусматривающую передачу коннотаций текста путем целенаправленного выбора синонимичных языковых средств (в переводоведческой литературе обычно относится к стилистической эквивалентности);
3) текстуально–нормативную, ориентированную на жанровые признаки текста, на речевые и языковые нормы (в переводческой литературе также часто фигурирует под рубрикой «стилистической эквивалентности»);
4) прагматическую, предусматривающую определенную установку на получателя (в переводоведческой литературе также именуется «коммуникативной эквивалентностью»);
5) формальную, ориентированную на передачу художественно–эстетических, каламбурных, индивидуализирующих и других формальных признаков оригинала [7, c.189–191].
Соотношение между различными требованиями, предъявляемыми к переводу, является переменной величиной. Однако считается, что требование коммуникативно–прагматической эквивалентности при всех условиях остается главнейшим, так как именно данное требование, которое предусматривает передачу коммуникативного эффекта исходного текста, подразумевает определение того его аспекта или компонента, являющегося ведущим в условиях данного коммуникативного акта. Иными словами, именно эта эквивалентность задает соотношение между остальными видами эквивалентности денотативной, коннотативной, текстуально–нормативной и формальной.
В отличие от В. Коллера В.Н. Комиссаров различает следующие уровни (типы) эквивалентности, понимаемой как разные степени смысловой общности между переводом и оригиналом: 1) цели коммуникации, 2) идентификации ситуации, 3) «способа описания ситуаций», 4) значения синтаксических структур и 5) словесных знаков [11, c. 59–100].
Если у В. Коллера все виды эквивалентности выстраиваются в одной плоскости, то у В.Н. Комиссарова они образуют иерархическую структуру, хотя характер иерархии не вполне ясен. По мнению автора, предложенная им ранее иерархическая модель эквивалентности была упрощенной. "Очевидно, что здесь мы имеем дело с иным типом иерархии, компоненты которой не организуются в многоярусную систему, где единицы каждого уровня включают в себя единицы уровня нижеследующего".
Наименьшей степенью смысловой общности характеризуются отношения между оригиналом и переводом на уровне цели коммуникации. Сюда относятся такие случаи, как: Maybe there is some chemistry between us doesn't mix — Бывает, что люди не сходятся характерами.
Второй тип эквивалентности (на уровне идентификации ситуации) отличается от первого тем, что здесь сохраняется дополнительная часть содержания оригинала, указывающая, о чем сообщается в исходном высказывании. Иными словами, в тексте отражается та же предметная ситуация, хотя и изменяется способ ее описания: Не answered the telephone – Он взял трубку.
Третий тип эквивалентности (уровень «способа описания ситуации») характеризуется сохранением в переводе общих понятий, с помощью которых описывается ситуация («способа описания ситуации»): Scrubbing makes me bad–tempered – От мытья полов у меня характер портится.
В четвертом типе эквивалентности (уровень синтаксических значений) к указанным выше чертам общности добавляется еще одна инвариантность синтаксических структур оригинала и перевода: I told him what I thought of him – Я сказал ему свое мнение о нем. Думается, что этот тип охарактеризован не вполне точно: речь здесь может идти не об инвариантности, а лишь о сходстве синтаксических структур.
Наконец, к пятому типу эквивалентности (на уровне словесных знаков) относятся те случаи, когда в переводе сохраняются все основные части содержания оригинала. Сюда относятся такие случаи, как: I saw him at the theatre – Я видел его в театре.
Преимуществом концепции В.Н. Комиссарова по сравнению с изложенной выше концепцией В. Коллера является то, что здесь в понятие эквивалентности вкладывается достаточно определенное содержание. В качестве обязательного условия эквивалентности постулируется «сохранение доминантной функции высказывания», что вполне соответствует выдвинутому нами положению о функциональном инварианте перевода, которое опирается на функциональные доминанты текста. В.Н. Комиссаров, безусловно, прав, отмечая ведущую роль цели коммуникации в установлении эквивалентных отношений между оригиналом и переводом. Поскольку цель коммуникации относится к категории прагматических факторов, это равноценно признанию главенствующего положения прагматической эквивалентности в иерархии требований, предъявляемых к переводу. Единственное различие между этим положением и ранее упомянутым, сводится к тому, что у нас речь идет о «коммуникативном эффекте», а у В.Н. Комиссарова о цели коммуникации. Однако данное различие несущественно, так как это соотносительные понятия (эффект должен соответствовать цели, чтобы состоялась коммуникация).
В нашем исследовании мы придерживаемся уровнями эквивалентности В.Н. Комиссарова: 1) цели коммуникации, 2) идентификации ситуации, 3) «способа описания ситуаций», 4) значения синтаксических структур и 5) словесных знаков.
При формальной эквивалентности можно заметить подобие слов и форм при подобии значений. Различия средств выражения проявляются лишь в общих структурных различиях двух языков. На синтаксическом уровне имеют место субституции типа: The sun disappeared behind a cloud – Солнце скрылось за тучей; Результаты были катастрофическими –– The results were disastrous. B этом случае переводческая наблюдается замена одних знаков (единиц) другими с сохранением синтаксического инварианта.
Если трансформации, соответствующие семантическому уровню, сравнительно легко укладываются в определенные модели (здесь мы находим семантические сдвиги описанных выше типов), то на прагматическом уровне встречаются трансформации, которые не сводятся к единой модели (опущение, добавление, полное перефразирование и др.). Например, остается две недели шоппинга... «Шоппинг» –значит ходить по магазинам, прицениваться, делать покупки. До сих пор политический шоппинг был удачнее для республиканцев – The shopping season will last two weeks. As to political shopping, so far it has favored the Republicans; Ничего, до свадьбы заживет – As the Russian saying goes, it will heal in time for the wedding; Many happy returns of the day – С днем рождения Вас. В первом примере переводчиком опускается фраза, избыточная с точки зрения англоязычного получателя (Шоппинг – значит ходить по магазинам...), во втором – добавляет существенное для него уточнение (as the Russian saying goes...), в третьем – полностью изменяет смысловую структуру фразы, исходя из коммуникативной цели высказывания. Таким образом, прагматический уровень, который охватывает такие необходимые для коммуникации факторы, как коммуникативная интенция, коммуникативный эффект, установка на адресата, управляет другими уровнями. Прагматическая эквивалентность является неотъемлемой частью эквивалентности вообще и наслаивается на все другие уровни и виды эквивалентности.
Благодаря ранним рассуждениям мы становимся все ближе к более углубленному и разностороннему пониманию эквивалентности как общей переводоведческой категории. Считается, что, предварительно уточнив различные виды функциональной эквивалентности, мы можем пересмотреть категорию коммуникативной эквивалентности, конкретизируя тот смысл, который вкладывается в понятие коммуникативного эффекта. Другими словами, коммуникативный эффект – это результат коммуникативного акта, соответствующий его цели. Этим результатом является понимание содержательной информации, восприятие эмотивных, экспрессивных, волеизъявительных и других аспектов текстов. Без соответствия между коммуникативной интенцией и коммуникативным эффектом не может быть общения. Сказанное в полной мере относится к переводу.
1.3 Проблема эквивалентности перевода
Переводческие трансформации используются для достижения эквивалентности текста оригинала и текста перевода. Трансформационные методы складываются в систему, так как они не существуют изолированно друг от друга, а часто взаимосвязаны. Известно, что главной целью любого перевода является передача смысловой информации текста.
Другие её виды и характеристики, такие как функциональные, стилистические(эмоциональные), стилевые, социолокальные – не имеют возможности быть переданы без воспроизведения смысловой информации. С целью достижения переводческой эквивалентности в двух языках переводчику нужно произвести межъязыковые преобразования– переводческие трансформации, чтобы текст перевода с большей точностью передавал информацию исходного текста.
Смена одной языковой формы в исходном тексте на другую языковую форму в тексте перевода несет название «трансформация». Более того, под языковой формой понимается часть речи, сочетание слов или же грамматическая конструкция [6, c.96]. Трансформации, по мнению А. И. Клишина, можно разделить на грамматические и лексические. Грамматические трансформации также, в свою очередь, разделяются на частеречные и синтаксические [6, c.96].
Л. С. Бархударов в своей работе «Язык и перевод» предлагает эти трансформации свести к 4–м простым типам: 1. Перестановки. 2. Замены. 3. Добавления. 4. Опущения [2, c.240]. Вопросам переводческих приёмов посвящены, помимо прочего, работы В. Н. Комиссарова, Т. А. Казаковой, Л. Ф. Дмитриевой и др. Делая упор на работы учёных, суммируя концепции по вопросам переводческих трансформаций, с нашей точки зрения, следует обозначить их по двум разновидностям (лексическим и грамматическим), а затем свести к определённым типам.
1. Лексические трансформации. К таким трансформациям обычно относят: транскрипцию (или транслитерацию), конкретизацию, генерализацию, модуляцию (замену следствия причиной и причины следствием, т. е. замену, основанную на причинно–следственных отношениях), антонимический перевод, компенсацию, добавления, опущения. Рассмотрим некоторые перечисленные трансформации.
Транскрипция (транслитерация) – это перевод на уровне фонем (или графем). Известно, что фонема, которой в письменной речи соответствует графема или буквенный символ, не имеет самостоятельного значения, она играет в языке лишь смыслоразличительную роль. Тем не менее в практике перевода есть случаи, когда фонемы (или графемы) исходного языка заменяются более близкими к ним по артикуляции и акустическим свойствам фонемами в языке перевода. В качестве примера можно привести английское имя Hilary, которое передаётся на русский язык как «Хилари», т.е. каждой фонеме исходного слова обнаружено соответствие в фонемном составе русского языка. Этот вид перевода, при котором соответствие между единицами исходного языка и языка перевода устанавливается на уровне фонем, называется «переводческой (или практической) транскрипцией».
В том случае, когда соответствие устанавливается на уровне графем, т. е. передаётся графическая форма исходного слова, мы имеем переводческую транслитерацию. К примеру, Walter мы транслитерируем как Вальтер, а если бы мы воспользовались транскрипцией, то перевели бы как Уолтер.
Перевод на уровне фонем (или графем) применяется в большинстве случаев для передачи имён собственных и географических названий, например, Liverpool – Ливерпуль. Но надо заметить, что есть исключения. К примеру, английским именам George, Charles, William обычно соответствуют
Примеры транскрипций: Джордж, Чарльз, Вильям (Уильям), кроме тех случаев, когда данные имена обозначают английских королей, и тогда они передаются на русский язык как Георг, Карл, Вильгельм, к примеру, William the Conqueror – Вильгельм Завоеватель.
Конкретизация. Этот вид трансформации предполагает замену слова или же словосочетания исходного текста (ИТ) с наиболее широким референциальным значением словом или словосочетанием переводящего текста (ПТ) с наиболее узким значением, и называют его конкретизацией [16, c. 109–119].
Конкретизация может быть языковой и контекстуальной (речевой). При языковой конкретизации замена слова с широким значением на слово с наиболее узким значением обусловливается расхождениями в строе 2–х языков или отсутствием в ПТ лексической единицы, которая имеет настолько обширное значение, что и передаваемая единица ИТ. Примером может являться существительное thing, имеющее абстрактное значение, практически местоименное, переводится путём конкретизации: вещь, предмет, дело, прецедент, случай, обстоятельство, существо, произведение и другие. Глагол come конкретизируется как приходить, прибывать, приезжать, подходить, подбегать, приплывать, прилетать и др.
Например, «At the by–election victory went to the Labour candidate – На дополнительных выборах победу одержал кандидат от партии лейбористов, Не told me to come right over, if I felt like it – Велел хоть сейчас приходить, если надо» (Дж. Сэлинджер «Над пропастью во ржи»).
Модуляция (замена следствия причиной и наоборот). При переводе зачастую имеют место лексические замены, которые основаны на причинно–следственных взаимосвязях между понятиями [16, c. 109–119]. К примеру, слово или же словосочетание ИТ имеет возможность заменяться при переводе словом или словосочетанием ПТ, которое по закономерным связям обозначает причину действия или состояния, обозначенного переводимой единицей ИТ, например, He doesn't blame her – Он её понимает. В этом примере замена основана на причинно–следственных отношениях: он её не винит, потому что он её понимает.
Антонимический перевод – это широко распространённая лексико–грамматическая трансформация, сущность которой заключается в трансформации утвердительной конструкции в отрицательную или же наоборот. Приведём в качестве примера пословицу: Blessing in disguise – Не было бы счастья, да несчастье помогло.
Частным случаем антонимического перевода считается замена прилагательного или же наречия в сравнительной или превосходной степени прилагательным или же наречием в положительной степени и наоборот. She was not as strong as her mother – Она была слабее своей матери.
Кроме выше перечисленных, используются также грамматические трансформации, которые делятся на два вида: морфологические и синтаксические.
Морфологические трансформации содержат отличительные черты передачи при переводе значения артикля, замены частей речи, грамматическую замену числа, замену грамматического времени.
Артикль. В английском языке определённость/неопределённость значения существительного определяется артиклем. В русском языке артикля нет, т.к. наличие перед существительным указателя определённости/неопределённости необязательно в отличие от английского. В пример можно взять русское предложение – Покажи мне девочку, которое можно перевести на английский двумя способами: 1. Show me a girl. 2. Show me the girl. В таких случаях нужно принимать во внимание контекст или же неязыковую ситуацию.
Замена частей речи (преобразование местоимения, замена прилагательного существительным или же наречием, замена отглагольного существительного глаголом и наоборот, замена личной формы глагола причастием). Проиллюстрируем на примере замену глагола на отглагольное существительное: Анна плохо танцует – Ann is a poor dancer.
Грамматическая замена числа. Исчисляемые существительные имеют формы единственного и множественного числа в обоих языках, которые схожи, но в ряде всевозможных случаев их употребление бывает различно. В частности, в английском языке существительные, обозначающие части тела (lip, ear, cheek, foot и др.) порой употребляются в единственном числе для большей выразительности. Такое употребление вызвано стилистическими соображениями. К примеру, His lip is shaking – У него трясутся губы.
Синтаксические трансформации по сравнению с морфологическими более разнообразные. К этим трансформациям относятся: синтаксическое уподобление, перестановка, замена членов предложения, переход от обратного порядка к прямому, преобразование активных конструкций в пассивные и наоборот, членение предложений, объединение предложений, замена типа синтаксической связи, добавления, опущения. Рассмотрим подробнее некоторые из них:
Синтаксическое уподобление (дословный перевод) – это тип «нулевой» трансформации, которая встречается лишь тогда, когда и в исходном языке, и в языке перевода есть параллельные синтаксические структуры. Например, Он ходил в университет каждый день – He went to the university every day.
Перестановка – это изменение порядка следования языковых составляющих в тексте перевода по сравнению с подлинным текстом. Таковыми составляющими считаются слова, словосочетания, главные и придаточные предложения и целые предложения. Сюда также относится изменение порядка следования слов и словосочетаний в структуре предложения, к примеру, A boy came into the passage – В коридор вошёл мальчик.
В английском языке установлен фиксированный порядок следования членов предложения, который определяется правилами синтаксиса. В русском языке релевантно «коммуникативное членение предложения».
При переводе чаще всего порядок следования частей сложного предложения меняется, потому что в английском языке придаточное предложение часто предшествует главному, а в русском – наоборот: If he didn't hear about it his sister will tell him – Его сестра ему расскажет, если он никогда не слышал об этом.
Смена членов предложения. Такая трансформация является причиной перестройки синтаксической структуры предложения, что имеет какую–либо связь с заменых главных членов предложения, особенно подлежащего. Применение таковых замен обусловлено тем, что в английском языке подлежащее чаще выполняет другие функции, чем обозначения субъекта действия, чем в русском, например, для обозначения причины (подлежащее заменяется обстоятельством причины): Из-за пожара погибло много людей – The fire killed many people.
Добавления. Существуют различные причиные, которые вызывают необходимость лексических добавлений в тексте перевода. Какой–то из них, чаще всего встречающейся, будет то, что можно назвать «формальной невыраженностью» семантических компонентов словосочетания в исходном тексте (ИТ). Приведём пример: I finished the book. В качестве уместного слова при переводе может быть или to read, в случае, если в широком контексте речь идёт о деятеле, или to write, в случае если речь идёт об авторе.
При переводе на английский язык для передачи «коммуникативного членения» предложения в некоторых случаях в английском предложении необходимо использовать подлежащее, которое отсутствует в исходном русском предложении и выражающее «данное».
Опущения. Данная трансформация прямо противоположна добавлению. При переводе чаще всего происходит опущение слов, которые считаются семантически избыточными, другими словами выражающие значения, которые могут быть извлечены из текста.
Данное явление отличительно для языка английских юридических документов. Русскому языку оно не свойственно, вследствие этого при переводе в таких ситуациях необходимо прибегнуть к опущению, к примеру: by force and violence – насильственным путём, sergeant–major – старшина.
