ГЛАВА 1 ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОГО РЕЖИМА КОНТИНЕНТАЛЬНОГО ШЕЛЬФА
1.1 Понятие континентального шельфа
В самом широком смысле континентальный шельф понимается как подводная окраина континента до его резкого спада на больших глубинах [7, с.38]. В поперечном разрезе это продолжение континента припоминает некоторую подводную площадку, которая примыкает к берегу суши, отсюда и понятие «шельф» (от англ. шельф - полка, однако есть и другое значение этого слова - «отмель»). Этот подход используется для построения геофизической (геоморфологической) концепции континентального шельфа.
В текущее время, по различным оценкам, около трети мировой нефтедобычи и газа приходится на континентальный шельф. Здесь открыты самые крупные месторождения. Кроме того, наиболее перспективные из них были выявлены в районах с большой глубиной (1000 м и более).
Однако юридическая концепция континентального шельфа существенно отличается от геофизического определения.
Основными международно-правовыми актами, регулирующими режим континентального шельфа, являются: Женевская конвенция о континентальном шельфе 1958 года (Конвенция 1958 года) и Конвенция 1982 года. Они относятся к международно-правовому режиму континентального шельфа, однако по-разному подходят к его определению.
Современная концепция континентального шельфа является результатом многолетней практики правительства и закреплена в Конвенции 1982 года.
В соответствии с п.1 ст. 76 Конвенции 1982 г., континентальный шельф прибрежной страны включает морское дно и недра подводных регионов, которые простираются за пределы его территориального моря на всей естественной протяженности его наземной территории до внешней границы подводной окраины материка либо на удалении 200 морских миль от начальных линий, от которых отмеряется ширина территориального моря, когда наружная граница подводной границы континента не простирается на это расстояние [1].
В современном понимании континентального шельфа три характеристики тесно взаимосвязаны, что вместе делает возможным и юридическое основание для четкого установления внешней границы континентального шельфа прибрежной страны и ее прав на него.
Во-первых, это определение подтверждает связь между континентальным шельфом и физическим фактом естественной непрерывности сухопутной территории прибрежного государства. На этот момент было обращено внимание в 1969 году в решении Международного Суда ООН по делу о континентальном шельфе Северного моря.
Во-вторых, он устанавливает зависимость континентального шельфа как правовой категории от геоморфологического явления внешней границы континентальной окраины.
В-третьих, он вводит критерий расстояния, который позволяет прибрежному государству, несмотря на естественную протяженность его сухопутной территории в физическом смысле, распространять свою юрисдикцию на континентальный шельф до 200 миль в ширину от исходных линий, от которых проходит территориальное море. Другими словами, если в геологическом смысле у государства нет плато, так как побережье резко обрезается (например, в Чили, Эквадоре и Курильских островах), у такого государства также есть плато на 200 морских миль. Доктор Английской школы финансовых и политических наук П. Бирни подтвердил эти замечания, справедливо считая, что Конвенция 1982 г. содержит «новое определение шельфа, которое для каждого прибрежного государства включает территорию в 200 миль от морского дна, независимо от наличия какой-либо континентальной территории естественного распространения» [1]. Автор отмечает, что все государства, ссылаясь на решение Международного Суда 1985 года по делу Мальта-Ливия, «теперь имеют шельфы длиной 200 миль, независимо от того, существует ли территориальная непрерывность или нет.
В соответствии со ст. 1 Женевской конвенции 1958 г. континентальный шельф означает:
a) поверхность и субстрат морского дна, примыкающие к берегу, но за пределами морской территориальной зоны, на глубину 200 метров или более до точки, где глубина лежащих вод позволяет развивать природные ресурсы этих районов;
б) поверхность и недра аналогичных подводных участков, прилегающих к побережью островов [1].
1.2 Исторические предпосылки правового регулирования отношений на континентальном шельфе
История правового регулирования отношений на континентальном шельфе восходит к 20 веку.
Принятая 28 сентября 1945 года вторая прокламация президента Соединенных Штатов Х. Трумэна «Политика Соединенных Штатов в отношении прибрежного рыболовства в определенных открытых морях», побережье Соединенных Штатов, где рыболовство развито или может развиваться и поддерживаться на значительный уровень в будущем. Для рыболовства в таких районах открытого моря существовало два правовых режима:
1) Если ловят рыбу только граждане США, США оставляют за собой исключительное право регулировать и контролировать такой лов рыбы.
2) Если рыболовство в этом районе осуществляется гражданами как Соединенных Штатов, так и других штатов, регулирование такого рыболовства осуществляется по соглашению между Соединенными Штатами и соответствующими штатами [13, с.239].
За провозглашением Г. Трумэна последовал ряд односторонних притязаний на районы открытого моря, прилегающие к территориальному морю, континентальный шельф под ним и живые минеральные ресурсы в этих районах (рисунок 1).
Рисунок 1 – Районы прилегающие к территориальному морю
К 1958 году более 20 государств уже приняли односторонние акты на континентальном шельфе [15, с.162].
Из-за столь широкого подражания примеру США, которые провозгласили свои права на континентальный шельф, сама правовая мысль и правовая доктрина континентального шельфа нередко ассоциируется с провозглашением Г. Трумэна.
Однако история правового вопроса континентального шельфа начинается гораздо раньше. Как отмечает С.В. Молодцова, защищая суверенитет «над некоторыми островами в Северном Ледовитом океане (Генриетта, Уединения и др.), Россия заявила в 1916 году, что эти острова являются продолжением Сибирской континентальной плиты на север».
В 50-е - 80-е гг. XX в. центральное место в обсуждении международно-правового режима морских пространств заняли вопросы регулирования использования морских ресурсов, которые находятся как в юрисдикции прибрежных государств, так и за их пределами. Процесс утверждения в межгосударственном морском праве института континентального шельфа, необыкновенной финансовой зоны, создание интернационального режима освоения ресурсов глубоководной зоны морского дна — все это в основном отражало борьба государств за пространство и ресурсы Мирового океана.
Профессор И. Тарханов обратил внимание на то, что законодательной режим пространств Мирового океана «всегда изменяется под влиянием объективных и субъективных факторов» [20, с.94].
При этом проблемы экономического использования Мирового океана занимали приоритетное место в межгосударственных отношениях и во внешней политике всех без исключения государств.
Трудность использования ресурсов континентального шельфа была отчасти решена Конвенцией 1958 года о континентальном шельфе, а затем Конвенцией ООН по морскому праву 1982 года [12, с.24].
Однако, по мнению А.В. Овлащенко, это решение фактически означало мирный раздел континентального шельфа между всеми прибрежными государствами [14, с.105].
Проблемы развития правового режима морских пространств Мирового океана интересуют многие международные правительственные и неправительственные организации. Институт международного права (ИМЛ), Ассоциация международного права и другие международные и национальные неправительственные организации (например, Американская ассоциация международного права, итальянская, югославская и другие ассоциации морского права) занимались режимом внутренних морских вод и территориального моря.
С момента создания ООН проблемам международного морского права уделялось значительное внимание. Были предприняты конкретные шаги и ощутимые результаты появились в процессе работы ООН и трех ее конференций: в 1958, 1960 и 1972–1982 годах.
На 1-й Конференции ООН по морскому праву, состоявшейся в Женеве в 1958 году, впервые на универсальном уровне было установлено и детализировано международно-правовое регулирование использования различных пространств Мирового океана. На основе проектов статей о море, подготовленных Комиссией ООН по международному праву, были приняты конвенции (Женевские конвенции), направленные на регулирование режима морских пространств и рыболовства в Мировом океане [18, с.217].
Конференция, по сути, систематизировала большая часть требований современного общественного интернационального морского права, скопленных в виде международно-законодательных обычаев и конвенционных требований, и относящихся к правовому режиму морских пространств, также к разным видам работы. В преамбуле к Конвенции об открытом море отмечается, что её положения носят «общий характер декларации установленных принципов международного права», то есть в общем отражают имеющееся общее обыденное право. Статья 2 говорит, что в открытом море, которое не подчиняется независимости какого-нибудь страны, все страны имеют право использовать его свободно. Свобода использования открытого моря включает, в числе прочего, свободу судоходства, рыбной ловли, прокладки подводных кабелей и трубопроводов и полета над открытым морем. Свобода производится в критериях, определенных межгосударственным правом, и каждое правительство должно уместно учесть интересы остальных стран в использовании свободы открытого моря.
Принятие Женевской конвенции об открытом море сыграло не последнюю роль в развитии идеи открытого моря и её определения на этом шаге развития международного морского права [10].
Кроме того, Женевские конвенции представляют собой важный этап в прогрессивном развитии международного права. В Конвенции о континентальном шельфе впервые в истории права правила об исключительном праве прибрежного государства распоряжаться богатством своего шельфа и ограничением его ширины были согласованы на международном уровне, хотя последующий технический прогресс требовал установление нового предела ширины полки и новых критериев ее разграничения.
Новой вехой стало снабжение прилегающей зоны. Впервые на основе многостороннего соглашения разработаны стандарты, составляющие концепцию и систему прилегающей зоны.
Вторая конференция Организации Объединенных Наций по морскому праву, состоявшаяся в 1960 году и посвященная вопросу установления единой ширины территориального моря и рыболовной зоны прибрежными государствами, потерпела фиаско. Позиции государств оказались слишком противоречивыми. В то же время II конференция заложила основу для будущих положительных результатов.
Чтобы рационализировать новые виды морской деятельности, возникшие в результате научно-технического прогресса, согласовать и интегрировать положения международного морского права, принятые на Женевской конференции 1958 года, в 1970 году Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций решила созвать Конференцию ООН 1973 г.
3-я Конференция ООН по морскому праву явилась, без преувеличения, эпохальным событием в современных межгосударственных отношениях и международном праве. После работы Конференции, которая длилась с 1973 по 1982 год, что само по себе является беспрецедентным, 10 декабря 1982 года в Монтего-Бей (Ямайка) была принята Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву, которая установила новый глобальный режим для океанов и их ресурсов.
Конвенция ООН 1982 года - уникальный и всеобъемлющий международный договор, исторический шаг в кодификации и прогрессивном развитии международно-правовых норм, призванных регулировать режим Мирового океана и регулировать главные виды работы согласно его использованию, его исследованию и развитию в рамках современных условий [2]. Необходимо отметить особую универсальность стандартов Конвенции 1982 г. (ст. 311), которые уравновешивали интересы крупных промышленно развитых и могущественных государств, с одной стороны, и развивающихся стран и, как правило, страны прибрежные, с другой стороны.
РФ ратифицировала Конвенцию 1982 года в 1997 году. Это внесло значительный вклад в обеспечение интересов РФ как большой прибрежной страны и величавой морской державы, также в решение её вопросов при использовании Мирового океана для судоходства и остальных задач.
