Войти в мой кабинет
Регистрация
ГОТОВЫЕ РАБОТЫ / ДИССЕРТАЦИЯ, ИСТОРИЯ

Личностный фактор в развитии революционных событий в России 1917 года (на примере деятельности А. Ф. Керенского)

cool_lady 3300 руб. КУПИТЬ ЭТУ РАБОТУ
Страниц: 110 Заказ написания работы может стоить дешевле
Оригинальность: неизвестно После покупки вы можете повысить уникальность этой работы до 80-100% с помощью сервиса
Размещено: 19.01.2021
Объектом исследования является феномен личности Александра Федоровича Керенского в истории России, теоретическая и общественно – политическая деятельность Керенского, осуществлявшаяся в России и нашедшая многоплановое воплощение в его трудах, работах и прогнозах. Предметом исследования являются оценки, содержательные характеристики, связанные с российским политическим процессом и обозначенные самим Керенским, то есть реконструкция истоков и динамики формирования концепции происшедших событий с одновременным позиционированием самого автора и его роли в них. Хронологические рамки работы, исходя из интегрального подхода, предполагающего учёт одновременно как внутреннего состояния объекта исследования, так и внешних факторов его складывания, соотносятся с временным промежутком февраль - октябрь 1917 года. Важным субъективным моментом явилось вхождение в высшее политическое руководство страной А. Ф. Керенского, который занял пост одновременно и во Временном правительстве, и в Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов. Степень научной разработанности проблемы. В развитии историографии данной темы прослеживается три крупных этапа, обладающих определённой спецификой: эмигрантский, советский и современный. На первом этапе, который условно назван «эмигрантским», были предприняты серьёзные попытки осмысления происшедшего представителями различных направлений русской политической эмиграции. В основном, эти работы носили субъективный характер, как в плане оценки действий Керенского в период с февраля по октябрь 1917 года, так и в целом его общественно – политической деятельности.. Представители консервативного течения русской эмиграции (В. В. Шульгин , А. И. Деникин ) оценивали его в целом негативно, усматривая в деятельности Керенского одну из главных причин прихода большевиков к власти. В частности, А. И. Деникин определял всякую власть после Февральской революции как носившую признаки самозванства, а Временное правительство как механическое соединение различных групп с тенденцией к диктаторству. В связи с этим более правомерной представляется оценка, данная А. Ф. Керенскому В. В. Шульгиным, писавшим о нём как о человеке с искренним отвращением к крови и в то же время признавшим, что «по трясине, прыгая с кочки на кочку, мог более или менее двигаться только Керенский». Авторами либерального направления (П. Н. Милюков , В. Д. Набоков ) причины собственной изоляции и кризиса демократической модели, сколько производился поиск главного виновника произошедшего, которым практически был назван А. Ф. Керенский. Так, например, главный идеолог и лидер партии кадетов П. Н. Милюков писал: «Шаг к коалиции, предпринятый Керенским, привёл к дальнейшему ослаблению и распаду государства… Цикл грядущих превращений русской революции наметился как в зеркале. На этой покатой плоскости коалиционное правительство Керенского оказалось, действительно, первым шагом». В том же русле высказывался и другой видный кадет, управляющий делами Временного правительства В. Д. Набоков, вообще отрицавший за Керенским какие – либо заслуги и качества, оправдывавшие «такое истерически – восторженное отношение к нему» . История, по его мнению, навязала Керенскому ту роль, в которой ему суждено было так бесславно и бесследно провалиться». Феномен его власти и степень влияния на общество Набоков объяснял психозом толпы, нашедшей себе кумира. Такая позиция, была связана не просто с негативным отношением к Керенскому, но и желанием в определённой степени оправдать собственные политические просчёты. Другую позицию занимали представители социалистического лагеря эмиграции, особенно близко знавшие Керенского как человека и политического деятеля. В частности, Ф. А. Степун называл линию Керенского единственно правильной, подчеркнув, что вина Керенского состояла лишь в том, что он «недостаточно энергично вёл страну по верному пути». Позицию Ф. А. Степуна полностью поддерживал один из лидеров Трудовой народно – социалистической партии В. Б. Станкевич , полагавший, что слова ненависти по отношению к Керенскому были словами ненависти не только к революции, но и всему народу, так как Керенский был выразителем единственно возможной линии государственной власти. Наиболее взвешенную позицию в оценке А. Ф. Керенского и его роли в событиях 1917 года, на наш взгляд, занимал один из наиболее ярких представителей меньшевистской историографической традиции в эмиграции, а именно И. Г. Церетели , полагавший, что Керенский являлся не причиной государственного разложения, которое наблюдалось осенью 1917 года, а лишь наглядным выражением этого процесса., Главной же причиной Октября 1917 года в России явился процесс противостояния в условиях развала государственности, усиления экстремистских тенденций, который и привёл к поражению представителей демократических сил. Определённый интерес представляют суждения, высказанные эмигрантами, лишёнными явных партийных пристрастий. Речь идёт, прежде всего, о дневнике З. Н. Гиппиус, который может рассматриваться одновременно и как источник, и как историографический факт. Тональность приведённых в нём высказываний и оценок существенно менялась по мере изменения ситуации в стране в целом; особенно примечательной представляется оценка Гиппиус Керенского как моста между эволюционно – творческим и революционно – разрушительным элементами революции. Вероятно, Гиппиус находила в нём нечто «третье, революционно – творческое, единственно желаемое в революционный момент». Но как показывает исторический опыт, в революционную эпоху чаще всего побеждают лидеры крайних флангов, люди, склонные и способные к диктатуре. В отличительной от большинства эмигрантов аналитической манере оценивал фигуру Керенского в революционных событиях философ Н. А. Бердяев, считавший, что он был человеком революции, созданной войной, а в ней не могут торжествовать люди умеренных, либеральных принципов. Отдельным звеном историографии по данной теме можно считать ряд работ, написанных в 1917 году, сразу же после свершения Февральской революции и свержения монархии. Большинство из них носило апологетический характер, но при этом они могут восприниматься и как источники, так как отражают процесс формирования определённого образа Керенского в массовом сознании различных слоёв общества в период, складывания нового политического языка масс , что особенно актуально в рамках такого научного направления как «историческая имагология». Таким образом, в рамках «эмигрантской» историографии были сформированы определённые традиции освещения данной проблемы, оказавшиеся востребованными современными исследователями. Вторым этапом хронологически является советская историография, основу которой заложил В. И. Ленин, в своё время заявивший, что Керенского пригласили в правительство с целью создать видимость народного представительства, иметь «демократического краснобая, который бы говорил народу пустые слова» . В его работах «Политическое положение», «К лозунгам», «О конституционных иллюзиях», «Уроки революции», «Начало бонапартизма» второе коалиционное правительство во главе с Керенским называлось главным противником, против которого должна быть направлена вооруженная борьба российского пролетариата. Политику Керенского В. И. Ленин свел к общему знаменателю «керенщины», назвав её тем же, что и корниловщина, но лишь более утонченной политикой российской империалистической буржуазии. В своих статьях и письмах, написанных в сентябре 1917 года, Ленин разоблачал «Керенского – бонапартиста»; критиковал создание предпарламента, доказывая антинародный характер внутренней и внешней политики буржуазной власти. В «Письме членам ЦК» , написанном вечером 24 октября 1917 года, содержались оценка Лениным политики Керенского и его правительства как готовившего второй корниловский заговор против народа, а также настоятельное требование к большевикам «ни в коем случае не оставлять власть в руках Керенского и компании до 25 -го, решать дело непременно» . Исходя из этого, в советской исторической науке утвердился подход, ставший традиционным, согласно которому Керенский рисовался человеком «ниоткуда», позёром и неврастеником, неизвестно как вошедшим во власть. Он стал воплощением слабости, нерешительности и бездействия, а в конечном итоге– предательства революции. Было опубликовано огромное количество работ, основанных и базирующихся на оценках В. И. Ленина. К их числу следует отнести монографии В.И. Старцева , Г. З. Иоффе , В.А. Скрипелева , Л.М. Спирина , Н. П. Ерошкина , а также ряд коллективных работ . В частности, Н.П. Ерошкин рассмотрел личность А.Ф. Керенского в контексте истории ведомств, учреждений дореволюционной России, раскрыл исторические условия, в которых формировалась фигура Александра Федоровича как общественного деятеля; он оценил кризисы Временного правительства традиционным образом, явившиеся, по его мнению, следствием недовольства народных масс политикой «буржуазного» правительства, возглавляемого тогда Керенским. Л. М. Спирин во второй главе своей монографии назвал социалиста – революционера Керенского политиком - практиком, одновременно представив его как единственного из лидеров того времени, кто аккумулировал в себе общие, наиболее характерные черты руководителей «мелкобуржуазных партий», при сохранении народнических идеалов; показав «революционное фразерство» министра. Квинтэссенцией такого подхода стала работа В. И. Старцева «Крах керенщины» (1982), в которой в традиционном ключе был дан анализ последних двух месяцев того периода русской государственной и общественной жизни, «…который получил у современников название «керенщины» по имени премьера Временного правительства, пытавшегося балансировать между силами революции и контрреволюции» . Автор сделал вывод о том, что падение Временного правительства было закономерным, так как в России накануне Октября 1917 года не было альтернативы власти Советов и большевиков, представлявших собой сплочённую и организованную политическую силу, сильную доверием масс. Однако позднее эта позиция неоднократно уточнялась в связи с тем, что, как считают современные авторы даже осенью 1917 года объективно всё ещё сохранялась альтернатива вооружённому восстанию, в частности, «путём создания однородного правительства из социалистических партий и избрания демократическим путём народного представительства в лице Учредительного собрания» . Вместе с тем следует признать, что в работах ряда историков на этом этапе содержится богатейший фактический материал о политической деятельности Керенского в 1917 году . Итак, советская историография проблема сохранила критическую тональность по отношению к фигуранту на всем протяжении своего развития и опиралась на ленинскую позицию, которая в Советской России выполняла зачастую идеологическую, а не научную функцию. Неслучайно деятельность бывшего главы Временного правительства Керенского рассматривалась лишь в контексте происходивших бурных событий 1917 года, как не имевшая самостоятельного значения. Начало современного этапа историографии пришлось на конец 1980х – начало 1990х годов. Одной из его главных характеристик признано рассмотрение прошлого сквозь «призму нескольких идеологических систем: либерализма, консерватизма, социализма» . В конце 1980 – х годов на волне гласности появляется ряд научно – публицистических работ, посвящённых обозначенной теме, что ассоциируется с началом «переходного» этапа в современной историографии. Стали меняться подходы к конструированию фактологической модели. В частности, в статье Г. З. Иоффе «Мистерия керенщины» была высказана важная мысль о том, что Керенский, как и многие другие деятели февральской демократии, был вовсе не случайной фигурой на политическом олимпе, как принято было считать в советской исторической науке. «Он был детищем своего времени, откликом на его запрос» , – к такому выводу пришёл автор. Однако следует отметить, что Г. З. Иоффе не удалось всесторонне оценить роль А. Ф. Керенского в политических событиях начала XX века в России, но, тем не менее, был сделан определённый шаг к объективному научному анализу. В аналогичном русле была написана и статья В. И. Старцева по этой теме , в которой он в нетрадиционной для советского историка манере признал положительный характер ряда шагов Керенского на посту министра, а затем министра – председателя, и поставил вопрос о связи Керенского с российским освободительным движением. В начале 1990 – х годов одним из ведущих направлений историографии становится изучение деятельности политических деятелей начала XX века. В частности, данный вопрос был затронут в сборнике документов «Октябрьский переворот. Революция 1917 года глазами её руководителей». В объёмном историографическом введении к этому сборнику французским историком Д. С. Аниным была высказана мысль о том, что «личность и характер Керенского тесно связаны с его концепцией революции и с его объяснениями причин поражения Февраля» . Её суть, по мнению автора, сводилась к тому, что в условиях войны и разрухи был понятен призыв к единению всех «живых» демократических сил страны; именно в этом, а не в политической целесообразности, он увидел истоки приверженности Керенского к идее коалиции между умеренными социалистами и кадетами. На «переходном» этапе активизируется процесс исследования обозначенной проблемы отечественными историками. В частности, Б. А. Колоницким был рассмотрен важный вопрос о восприятии Керенского – политика различными кругами интеллигенции в 1917 году. Автор полагал, что эта тема особенно важна для создания его политического портрета, так как «…гораздо более интересным и важным видится мнение беспартийного большинства» . Особенно плодотворным в начале 1990 - х стал анализ проблемы «феномена Керенского», предпринятого рядом авторов. В частности, в статье А. Г. Голикова была сделана успешная попытка проследить его эволюцию в марте – октябре 1917 года и раскрыть характер восприятия этой личности массовым сознанием. В итоге он приходит к важной мысли о том, что феномен Керенского был одним из проявлений массового сознания, а его образ был усердно сформирован, а затем и в определённой степени разрушен печатью того времени. Данный вопрос был в дальнейшем рассмотрен Б. И. Колоницким , определившим «феномен Керенского» как вполне адекватный массовым настроениям между революционного периода, так как именно такой политик – оратор был необходим в этот период. Также немаловажным являлся тот факт, что Керенский полностью идентифицировал себя с Февралём, ибо это была «его революция». Большое значение для дальнейшего развития историографии имел биографический материал о Керенском, подготовленный для словаря «Политические деятели России 1917» . В данной статье были раскрыты отдельные эпизоды его политической биографии, в частности путь в политику и роль в историческом изломе 1917 года. Схожей по смыслу стала статья «А. Ф. Керенский. Парадоксы политики: демократ и диктатор» , которая была, отчасти, повторением уже известных на тот момент фактов политической биографии Керенского. Немалый интерес вызвала статья Н. Г. Новикова , посвящённая истории формирования архива А. Ф. Керенского, в которой он предстаёт как внимательный и тонкий наблюдатель советской действительности, трагедии, приведшей ко Второй мировой войне и наступлению ядерной эпохи. Ценность работы состоит в том, что она выполнена на основе уникальных архивных источников: периодических изданий, хранящихся в Техасе – газет «Дни», «Новая Россия», рукописей Керенского, писем Н. Н. Берберовой, адресованных бывшему премьер – министру. Автор опровергает многие клише советских историков, подчеркнув безвыходность его положения в условиях 1917 года и объяснив её тем, что «то был блистательный, но короткий взлет молодого кумира революционной поры» . В 1993 году в Чебоксарах был опубликован сборник «Александр Керенский: любовь и ненависть революции» , в котором путём использования принципа антиномии был анализ деятельности Керенского через её оценки в воспоминаниях современников. В этом же году был опубликован сначала в журнальном варианте, а затем в виде отдельной книги важнейший мемуарный труд Керенского «Россия на историческом повороте» , его письма и т. д. С середины 1990х годов начался «новейший этап» в современной историографии. Публикация научного исследования Г. З. Иоффе «Семнадцатый год: Ленин, Керенский, Корнилов» в значительной степени стала обобщением новых подходов в освещении проблемы: автором была высказана важная мысль о том, что Керенский был идеалист и романтик революции: «он соответствовал ей и противоречивыми «несоединимыми» чертами своего характера, и своим особым местом в сложном конгломерате политических сил, в эти дни противостоявших власти» . В 1996 году была опубликована коллективная монография Басманова М. И., Герасименко Г. А. и Гусева К. В. «Александр Фёдорович Керенский», в которой вскрывались причины захвата власти большевикам в октябре 1917 года. Авторы пришли к спорному, на наш взгляд, выводу о том, что, оказавшись на вершине власти, Керенский не смог установить сотрудничество ни с народом, ни с политическими партиями, чему помешали его звёздная болезнь и то, что «он был неустойчив, часто поддавался настроению» . Нам представляется, что данный вывод являлся, в известном смысле, отголоском советских штампов. В этом же году появилась одна из немногих работ, посвящённых эмигрантскому периоду деятельности Керенского, в частности, речь идёт о работе Т. А. Яковлевой . В ней был сделан вывод о том, что точка зрения издания «Дни» на советскую действительность, которое долгое время редактировал Керенский, был более оптимистичен, чем, например, взгляд «Возрождения», а «советская власть признавалась в качестве законного российского правительства» . В ряде работ этого периода, посвящённых рассмотрению вопросов, связанных с политической культурой 1917 года , характером и ролью революционного насилия , затрагивается и проблема «феномена Керенского». В целом, в данных работах интересен вывод о том, что Керенский, по – видимому, «обладал способностью угадывать вектор эмоционального ожидания масс» , он олицетворял революцию, персонифицировал её курс и был в известном смысле, «живым символом Февраля» . В 2000-е годы происходит активизация изучения обозначенной темы. Появляется целый ряд работ, посвящённых биографии Керенского , из которых наиболее фундаментальной и взвешенной, на наш взгляд, является работа В. П. Федюка в серии «Жизнь замечательных людей». Уточнялись оценки деятельности А. Ф. Керенского и в учебной литературе, в частности в «Истории России IX – XXI века: от Рюрика до Путина» в специальной главе С. М. Смагина на основе использования аксиологического принципа предприняла попытку реконструкции жизненного пути Керенского, его роли как политика, который «всегда верил в демократическое будущее России» . В 2004 году вышла первая монография, посвящённая биографии Керенского . Следуя дневниковым записям Александра Федоровича, вводя в повествование неизвестные документы начала XX века, фрагменты воспоминаний министров Временного правительства, известных писателей, музыкантов, В. Л. Стронгин создает яркий образ этого образованного человека, умного и честного адвоката, стремившегося сделать Россию демократической страной. Интересную позицию представил О. Ауров, который в статье «Вокруг Февраля», проанализировав ряд мемуарных работ Керенского, настаивает на наличии у последнего своеобразной интерпретации событий 1917 года в России, основанной на том, что война оттянула наступление революции и не будь её, революция свершилась бы ещё в 1914 – 1915 году. О. В. Ауров делает вывод, что либеральная общественность, не пожелавшая идти на компромисс с действующей властью, стала главным катализатором будущей революции, которая «много раньше, чем стать реальностью политической жизни, абсолютно и полностью победила в сознании оппозиции» . Работой, объединившей в себе существовавшие наработки по данной теме, можно считать монографию С. В. Тютюкина «Александр Керенский. Страницы политической биографии (1905–1917 гг.)» . При оценке государственной деятельности Керенского автор настаивает на необходимости учёта того наследия, которое он как политик получил от предшествующих веков российской истории. Провал в России демократии, по мнению С. В. Тютюкина, был вызван не деятельностью Керенского, а состоянием общества в целом, которое было не готово к выходу из кризиса демократическими методами. Заметим, что как считает Б. Н. Миронов, кризис российского социума, который наблюдался как до 1917 года, так и в межреволюционный период, был «болезнью роста, свидетельствовал о его развитии, а не о приближении его конца» , и соответственно, роль Керенского в динамике российского революционного процесса представляется в более позитивном русле. Отдельно следует отметить работы на иностранном языке, в частности фундаментальный труд английского историка Ричарда Абрахама «Alexander Kerensky. The first love of the revolution» , в которой автор, используя недоступные российским историкам архивные материалы, прослеживает весь жизненный путь Керенского, отмечая безусловную приверженность демократическим идеалам на всем протяжении его жизни. Также обращает на себя внимание монография о Керенском, вышедшая в Чехии , что весьма симптоматично, если помнить о тесных связях между Керенским и чешским руководством, в частности Эдвардом Бенешем и Томашом Масариком. Таким образом, можно сделать вывод о том, что, прежде всего, интенсировался процесс издания работ самого Керенского, что значительно расширяет возможности продолжения научного поиска. В новейшей историографии сделан значительный шаг в научном осмыслении обозначенной проблемы, предприняты попытки обобщения накопленного материала. Одновременно анализ содержания указанных статей и работ позволяет сделать вывод о том, что в отличие от советского, современный период представлен широким спектром позиций и оценок. Произошёл публичный отход от ленинской трактовки роли Керенского в событиях 1917 года. В связи с широким использованием архивных материалов, современные авторы в ином ракурсе рассмотрели деятельность Керенского не только в 1917 году, но и в период становления политической карьеры, в ходе чего была прослежена эволюция его взглядов, предпосылки и мотивы тех или иных действий, которые осуществлял позднее министр – председатель. Имеют место и отдельные попытки освещения эмиграционного этапа деятельности Керенского. Данная составляющая его политической биографии продолжает нуждаться в обстоятельном изучении. По данной проблематике не написано ни одной крупной работы, лишь в отдельных работах затрагиваются её некоторые аспекты. Цель исследования состоит в комплексном изучении роли А. Ф. Керенского в политических процессах России 1917 года и в реконструкции, таким образом, его политической биографии. Учитывая поставленную цель, в работе предполагается решить следующие задачи: 1. исследовать процесс складывания политической карьеры Александра Фёдоровича Керенского в России, в том числе и до Февральской революции, определить его приоритеты и их содержание; 2. реконструировать рубежные события в деятельности Александра Федоровича Керенского в 1917 году, выявить динамику его взглядов и оценок; 3. раскрыть мотивацию некоторых поведенческих практик Керенского в ходе революционных событий и в постреволюционный период и оценить характер их целесообразности. Гипотеза. Александр Фёдорович Керенский, безусловно, являлся ключевой фигурой российского политического процесса в 1917 году. При этом формирование его как политика произошло задолго до избрания в Государственную Думу, а именно в процессе его адвокатской деятельности, связанной, прежде всего с участием в защитах по политическим делам. Именно тогда уже сложился определённый образ Керенского как защитника простого человека. В дальнейшей, как представляется, произошла существенная корректировка его стиля как политика, а именно обнаруживается переход от рационального, во многом прагматического поведения в предреволюционный период, к романтически – идеалистическому восприятию действительности в ходе нарастания революционных процессов. Это, вероятно, произошло из – за желания соответствовать атмосфере революционной эпохи, активным деятелем которой Керенский стал. Ситуация, сложившаяся в 1917 году в России, идеально подходила ему как политику, не связанному жёсткой партийной дисциплиной (тип политика – солиста). В политической карьере Керенского в 1917 году особенно ярко проявилась центристская позиция Керенского, которой он продолжал придерживаться и в эмиграции. В этом, по сути, и состояла его приверженность «третьему пути», который он представлял как отказ от максимализма и непримиримости в политическом выборе. При этом Керенский прекрасно овладевал искусством компромисса, соглашений между различными политическими силами и течениями. Таким образом, можно предположить, что роль Керенского на протяжении всей его политической карьеры состояла, прежде всего, в создании публичного пространства для политического диалога, что в большей степени, удалось сделать уже в эмиграции в рамках совместной работы представителей разных политических направлений в редактируемых им журналах и изданиях, а также в ходе проведения на различных совещаний, инициатором которых очень часто выступал именно А. Ф. Керенский. Исходя из гипотезы и поставленных задач, была предпринята попытка комплексного анализа источников, то есть «их изучение в структурных, генетических и трансформационных связях» : генетической, то есть через выявление истоков, условий возникновения источника; структурной, то есть в параллельном взаимодействии и взаимозависимости источников друг от друга и трансформационной, предполагающей отслеживание вертикальных связей между источниками. Отбор источников, которые, по мнению М. Ф. Румянцевой, являются «эмпирической реальностью исторического мира» , производился в соответствии с приоритетностью информации для реализации цели и задач исследования. Исходя из тезиса о полидисциплинарности современного источниковедения, источники могут объединить на основе целеполагания «определенные формы социальной активности человека» , совокупность которых и составляет историю человечества. Исходя из способа фиксации материала, они могут быть разделены на опубликованные и неопубликованные. Согласно критерию функции в социальной практике источники могут быть подразделены по следующим типам : 1. Документы партийных и государственных органов: прежде всего журналы заседаний Временного правительства , Особые журналы Временного правительства , стенографический отчёт Государственного совещания , приказы Керенского как министра юстиции . Журналы являются одним из основных источников, отражающих наиболее полно деятельность Временного правительства с момента создания в начале марта 1917 г и до Октябрьской революции. Это многоаспектный источник, содержащий широкую ретроспективную информацию — по вопросам внутренней и внешней политики, экономической и политической ситуации в стране, военным вопросам и пр. Отдельно стоит выделить ряд документов, имеющих прямое отношение к деятельности партий в 1917 году и к их отношению к Керенскому . Особо следует выделить документы советских государственных органов, в частности, рассекреченные материалы НКВД о А. Ф. Керенского , свидетельствующие о том, что он был объектом пристального внимания спецслужб даже более чем через двадцать лет после прихода большевиков к власти. В этих документах представлены агентурные сводки, политические сообщения, донесения, постановления и другие документы о деятельности бывшего главы Временного правительства в эмиграции. 2. Периодическая печать. Использование данного вида источников обусловлено рядом причин. Во-первых, одной из главных функций периодических изданий является «формирование соответствующего образа действительности и организация общественного мнения». Во-вторых, многочисленные статьи Керенского, написанные им в эмиграции, отражают эволюцию взглядов политика и характер рассмотрения им важнейших мировоззренческих, политических проблем, связанных как с положением внутри страны, так и на международной арене. 3. Речи Керенского , произведения и публичные выступления лидеров и идеологов партий, в частности работы лидеров эсеров В. М. Чернова , А.Р. Гоца , Н.Д. Авксентьева , лидера кадетов П. Н. Милюкова . К этой же группе следует относится и политический дневник А. Ф. Керенского «Издалёка» . Данные материалы позволяют выявить степень соответствия разрабатывавшихся установок различными политическими силами социально-политическим реалиям 1917 – начала 1920х годов. Преимуществом использования данного типа источников можно считать то, что они принадлежат людям, которые участвовали в идентификации различных общественных сил и их роли в политической палитре, особенно на переломных поворотах российской истории. 4.Источники личного происхождения:( «Я–документы», «эго документы» ), которые являются отражением индивидуального сознания и личного опыта. Несомненным преимуществом данного типа источников является отображение исторических событий без использования разнообразных политических и психологических позиций нынешнего времени, ведь единственная историчность, доступная участнику исторических событий – это возможность раскрыть истинную психологию своей эпохи, воспроизвести мотивы собственных действий и их отражение в сознании современников. Мемуары и воспоминания также характеризуются тем, что они воссоздают личность человека, его психологию, черты характера. «Эго-документы» помогают изучать не историю идей, а историю людей. Данный тип источников можно разделить на две подгруппы. К первой подгруппе следует отнести письма , мемуары и воспоминания А. Ф. Керенского, изданные на русском языке . Ко второй подгруппе относятся работы современников Керенского , которые являются одновременно и источником, и историографическим фактом. Их анализ способствует более полному освещению эволюции взглядов и деятельности Керенского, его места в сложном конгломерате политических сил в период с февраля по октябрь 1917 года. Также особый интерес представляют дневники и воспоминания современников, собранные в сборнике «Александр Керенский: любовь и ненависть революции» , где содержатся воспоминания как сторонников, так и его политических оппонентов, позволяющие воссоздать перипетии формирования исторического образа А. Ф. Керенского в сознании крупнейших представителей общественной мысли тех лет. Ценным в данном сборнике является то, что материалы не идеализируют, а достаточно объективно представляют деятельность реального исторического лица. В эту же группу входят и воспоминания Милюкова П. Н . Методология. На современном этапе, в связи с неоднозначностью и многоплановостью исторического процесса происходит поиск новых методологических ориентиров его изучения. По мнению академика РАН Ю. С. Пивоварова, сегодня необходимо обратиться к «подходу, который предполагает использование «эластичной методологии». Её суть сводится к тому, что «возможно такое развитие исторического процесса, но предполагается и возможность иного» . Исходя из такой трактовки, должны использоваться различные методики, что и было применено при написании диссертации. Одной из основ диссертационной работы стал принцип междисциплинарности, который проявился в использовании исследовательских приёмов социологии, психологии, исторической антропологии. Как считает Л. П. Репина, «многообразие исследовательских перспектив приводит к многообразию создаваемых исторических нарративов» , что позволяет значительно обогатить восприятие историками прошлого человечества. Обращение в диссертационном исследовании к проблеме личности в истории способствовало привлечению методов исторической персонологии . Её спецификой является то, что изучению подвергается конкретная личность, концентрирующая вокруг себя социально – экономические, политические, национальные особенности реальной жизни. Её основой является рассмотрение внутреннего мира человека, эмоциональной составляющей жизни, в данном случае Керенского, что позволило проанализировать мотивы его поступков, процесс принятия тех или иных политических решений, как в 1917 году, так и в эмиграции. Также диссертационное исследование было сформировано на методологических основах исторической имагологии . В настоящее время это особенно актуально в связи с возросшим интересом в мировой и отечественной историографии к этому направлению, изучающему конкретно – исторические условия появления образов в общественном сознании. Использование инструментария имагологии позволило раскрыть образ Керенского, отложившийся в сознании различных слоёв общества как в 1917 году, так и в эмиграции, проследить изменение восприятия Керенского со стороны российского социума. В частности, заметно, что образ, сложившийся в начале 1917 года позитивно «работал» на Керенского, во многом способствовал более быстрому продвижению по карьерной лестнице, тогда как осенью этого же года произошёл слом сложившегося стереотипного восприятия А. Ф. Керенского обывателями и политическими элитами, что привело резкому падению его популярности, и, в итоге, к его личной катастрофе. В работе последовательно сочетаются принципы классической и неклассической историографии. Традиционно относятся к классической науке принципы историзма, научности, объективности и холизма . Принцип историзма позволяет проследить процесс складывания концепции исторического пути России Керенского и его практической политической деятельности под воздействием конкретно – исторических условий в 1917 – 1930х годах. Использование принципа историзма помогло воссоздать модель общественно – политического и социально – экономического устройства России, которую Керенский создал в эмиграции, применительно к специфике рассматриваемого периода, определить её основные характеристики и предполагаемые способы реализации. Принцип научности применялся при работе с источниками по теме исследования, в результате чего сложилась фактологическая модель исследования. На её основании строилась авторская концепция исследуемого объекта. На основании принципа объективности осуществлялся поиск и анализ источников и литературы. При этом сведения, противоречащие авторской концепции, не игнорировались, а подвергались анализу и осмыслению. Принцип холизма, позволил рассмотреть политическую деятельность Керенского как индивидуальное явление, а с другой, как неотъемлемую часть политического процесса в России в целом. В работе также учитывается принцип аксиологизма, актуализированный в рамках неклассической науки. Соблюдение данного принципа означает наличие авторской позиции в исследовании, которая выражается в свете выстроенной определённым образом системы ценностей, а также помогает выявить позицию самого Керенского. Для наиболее полного раскрытия темы диссертации использовались как общенаучные, так и специально – исторические методы. Из общенаучных методов применялись следующие: обобщение, сравнение, классификации, методы анализа и синтеза . Метод обобщения применялся при построении авторской гипотезы, а также при формировании системы выводов. С помощью метода сравнения было вынесено предположение об уровне репрезентативности архивных материалов на разных этапах политической карьеры А. Ф. Керенского При формировании источниковой базы исследования и определении типологии источников применялся метод классификации. Для выявления причинно-следственных связей применялись методы синтеза и анализа. Это позволило применить полученные данные в построении картины изучаемого явления. В диссертации также активно использовался метод описания исторических фактов и явлений на основе анализа многочисленных источников. Системно – синергетический метод позволил всесторонне и в то же время дифференцированно изучить российский политический процесс первой четверти XX века во взаимосвязи всех влиявших на него первичных элементов. Детерминистский метод в его вертикальном срезе позволил рассмотреть политические процессы в развитии, а именно через выявление причинно – следственных связей и реконструировать при этом социокультурную, психосоциальную и политическую динамику. Использовались специально-исторические методы. Проблемно–хронологический метод позволил выявить в ходе исследования ряд проблем, рассматриваемых в хронологической последовательности. Это дало возможность выявить сущностные характеристики каждого этапа политической карьеры Керенского. Историко-генетический метод помог раскрыть эволюцию взглядов Керенского в исторической ретроспективе. Также применялся историко-антропологический метод, основанный на использовании аксиологического принципа, то есть принципа, согласно которому значимость исторического события ставится в зависимость от ценности априорно – общепринятых норм, находящихся в сферах нравственности, этики, а также общественной морали, от характеристик которой не свободны ни события прошлого, ни параметры его исследования. Данный метод ориентирует на изучение субъективно – волевого фактора и использование его даёт возможность выявить те результаты, которые были достигнуты личным участием того или иного фигуранта, в данном случае А. Ф. Керенского. Историко– типологический метод позволяет подходить к историческому явлению как, с одной стороны, уникальному, а с другой – не оторванному от существовавших общественных процессов и условий. Он позволил использовать критериальные шкалы и классификации для уточнения полученных выводов. Научная новизна исследования заключается в попытке комплексного исследования роли А. Ф. Керенского в политической жизни России в период с февраля по октябрь 1917 года. В процессе исследования достигнуты результаты, характеризующие новизну работы: 1. Был применён междисциплинарный подход к изучению оценок, содержательных характеристик, данных Керенским российскому политическому процессу: выявлены истоки и динамика формирования концепции русских революций Керенского, был определён уровень сопряжения Керенского с ними, рассмотрена психологическая природа и мотивация его некоторых поведенческих действий в 1917 году. 2. На основании методов демагогии, была предпринята попытка реконструировать образ Керенского и его трансформацию в общественном сознании. Выявлено, что он начал складываться ещё до Февральской революции, в период работы Керенского адвокатом. Разные слои общества, которые можно разделить на «трудовые» и «элитарные», воспринимали этот образ различным способом. К «трудовым» слоям можно отнести солдат, крестьян, служащих, которыми Керенский воспринимался крайне положительно, у них сложился определённый образ этого человека как народного представителя, защитника их интересов. Это произошло достаточно быстро, без какого – либо внешнего давления; сложился культ вождя – спасителя. По – видимому, потребность в таком вожде является характерной чертой любого общества, особенно российского, в котором совершались столь глобальные трансформации. 3. С точки зрения «элитарных» слоёв, образ Керенского был крайне неоднозначен. Меньшевики и эсеры, в целом, подмечали его особую роль как связующее звено между цензовой Россией и трудовым народом. Большей частью либералов и консерваторов феномен его власти и степень влияния на общество объяснялось субъективными причинами, например эффектом толпы, которая нашла себе кумира. Такая позиция, была связана, во многом, с желанием в определённой степени оправдать собственные политические просчёты. В эмиграции, с определённой долей условности, подобная дихотомия сохранилась, что определило разночтения в оценках Керенского вплоть до сегодняшнего дня. 4.Установлено, что Керенский, в итоге, стал не только одним из наиболее популярных политиков в постфевральский период в России, но и крайне оригинальным теоретиком Русского Зарубежья. В ходе анализа его наработок, были выявлены важнейшие для него мировоззренческие приоритеты, а именно изучение революционного процесса в России, анализ базисных основ большевизма и социализма, оценка социально – экономического и политического состояния Советской России через призму постбольшевистского развития страны, которое будет основано на фундаменте большевистского наследства. На защиту выносятся ряд положений: 1. Ещё в предреволюционные годы сложилась политическая карьера А. Ф. Керенского. Ключевым фактором его популярности в демократических кругах являлась адвокатская карьера, сфокусированная на участии в политических делах. При этом Керенский уже представал как республиканец, выступая за отторжение абсолютистского строя и принимая идеи либерального реформирования России. На этом этапе Керенский уже отверг марксизм как идеологию, отрицающую роль личности в общественном развитии. 2. Вхождение Керенского в состав Временного правительства, и его последующая политическая карьера не были случайными. Его, как политика, не обремененного партийными догмами и жесткой партийной дисциплиной, революция не застала врасплох, и, видимо, в этом основная причина его головокружительной карьеры в 1917 году. 3. После Февральской революции, используя тактику политического маневрирования, Керенский стал продвигаться всё выше по карьерной лестнице. Пиком его авторитета и популярности как среди остальных политиков, так и среди населения, можно считать лето 1917 года. Именно в этот период активно формируется образ Керенского как «народного министра». 4. Вполне логичным явилось назначение Керенского как популярного политика на должность министра – председателя Временного правительства, что произошло в июле 1917 года. На этом посту Керенский явился заложником своей политической ориентации: он оставался сторонником демократии, основанной не на грубой силе, а на убеждении и, придя к власти, придерживался того же принципа. Однако сложность ситуации и масштабность стоящих перед страной задач требовали иных методов и действий, к реализации которых ни по своим убеждениям, ни по человеческим качествам, он не был готов. Керенский становился всё более непопулярен, а его образ в общественном сознании существенно трансформировался и стал ассоциироваться с «ненавистью революции». 5 Магистральной темой для Керенского стала русская революция. В анализе этого вопроса , просматривалась определённая иллюзорность, связанная, прежде всего, с нежеланием видеть в Октябре своеобразного «исторического преемника» Февральской революции. Одновременно с этим Керенский пришёл к выводу о том, что Февраль стал величайшим переломом в истории России. Практическая значимость исследования заключается в том, что его результаты могут быть использованы в преподавательской деятельности по отечественной истории, истории общественных движений и политических партий в России. Структура диссертации обусловлена как целью, так и задачами, стоящими перед исследователем. Она состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы.
Введение

Актуальность диссертационного исследования. Александр Фёдорович Керенский – один из тех лидеров России начала XX века, которые до сих пор остаются недооценёнными и до конца не понятыми несмотря на то, что в последнее время издаются его книги и появляются публикации о нём. Он жил и действовал в удивительное время кризисов, войн и революций, когда, в конечном счёте, решился вопрос о будущем российского государства. В ситуации, когда государство потеряло монополию на легитимное использование насилия, то есть на одну из самых важных своих функций, личный авторитет политика становился основным фактором власти. События февраля 1917 года выдвинули на авансцену политической истории России неординарную личность Александра Федоровича Керенского. Его деятельность в качестве депутата Четвертой Государственной Думы и председателя фракции трудовиков, заместителя председателя Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, затем министра юстиции, позже военных и морских сил, а с июля 1917 года - министра-председателя Временного правительства России представляет несомненный интерес для исследователей, как и сама личность, незаурядная и неоднозначная. Керенский, руководивший страной в «момент исторического перелома, всеми силами вел собственную работу по организации рабочей демократии и организации страны» , – заметил в своё время В. М. Чернов. Он восторженно воспринимался обществом как вождь революционной демократии, но в дальнейшем, в течение многих десятков лет, был вынужден терпеть ненависть определенной части русской эмиграции. Актуальность исследования обуславливается двумя составляющими: научно – теоретической и социально – политической. Социально – политическая актуальность обусловлена тем, что в настоящее время в контексте современных политических процессов целенаправленное обращение к политическим событиям начала XX века, и особенно периода от февраля к октябрю 1917 года, стало особенно значимо. В связи с заметным усилением в последнее время интереса к альтернативным вариантам развития российского общества и поиску новых моделей социального прогресса, их конструирования, фигура Керенского как главы первого демократического правительства России, привлекает внимание общественности. Также фигура А. Ф. Керенского привлекательна тем, что его взлёт и падение в 1917 году, в известном смысле, отразило всю динамику процесса рождения и гибели молодой российской демократии в стране, где большинство населения, на тот момент, тяготело к авторитарному способу мышления, что и предопределило во многом и судьбу демократии, и судьбу её триумфатора Керенского. Научная актуальность исследования во многом обусловлена недостаточной разработанностью данной темы в её всестороннем выражении. Диссертационное исследование является попыткой комплексного анализа роли Александра Фёдоровича Керенского в политической жизни России и Русского Зарубежья в 1917 году – 1930х годах на основе вовлечения в научный оборот разнообразных источников, число которых резко увеличилось, начиная с 1990 – х годов. Прежде всего, это были материалы личного происхождения, в том числе произведения самого Александра Фёдоровича, изданные за рубежом и ранее не переводившиеся на русский язык. Кроме того, существуют малоизученные фрагменты мемуаров А. Ф. Керенского, что усиливает научную значимость обозначенной проблемы. Также обнаруживается необходимость рассмотрения психологической природы и мотивации некоторых поведенческих действий Керенского, особенно в 1917 году, как одного из периодов наивысшей напряжённости в России.
Содержание

Введение Глава 1. А. Ф. Керенский и его роль в динамике революционного процесса в России в 1917 году §1. Складывание политической карьеры А. Ф. Керенского в предреволюционные годы §2. Политическая деятельность А. Ф. Керенского после Февральской революции Глава 2. Место, роль и деятельность А. Ф. Керенского во Временном правительстве §3. А. Ф. Керенский – министр – председатель Временного Правительства Заключение Список источников и литературы
Список литературы

Опубликованные источники Документы партийных и государственных органов 1. Александр Федорович Керенский (По материалам департамента полиции). – Петроград: Издание ЦК Трудовой группы, 1917. – 60 с. 2. Государственное совещание. Стенографический отчёт / под ред. М. Н. Покровского. – М., Л: Госиздат, 1930. – 372 с. 3. Дело генерала Л. Г. Корнилова. Материалы Чрезвычайной комиссии по расследованию дела о бывшем Верховном главнокомандующем генерале Л. Г. Корнилове и его соучастниках. Август 1917 - июнь 1918 г. В 2-х тт. Россия. ХХ век. Документы / под ред. Г. Н. Севостьянова. – М.: Материк, 2003. – 568 с. 4. Журналы заседаний Временного правительства. Т.1-2 / под ред. Б. Ф. Додонова. – М.: РОССПЭН, 2001. – 448 с. 5. Меньшевики в 1917 году. В 3 томах. Том 3. От корниловского мятежа до Временного демократического Совета Российской Республики. Часть 1. Август - первая декада октября / под общ. ред. З. Галили, А. Ненарокова, Л. Хеймсона. – М.: РОССПЭН, 1997. – 712 с. 6. Особые журналы Временного правительства. Т.3-4 / под ред. Б.Ф. Додонова. – М.: РОССПЭН, 2004. – 416 с. 7. Остракизм по-большевистски: Преследования политических оппонентов в 1921–1924 гг. / сост., предисл. В. Г. Макарова, В.С. Христофорова; коммент В.Г. Макарова. – М.: Русский путь, 2010. – 800 с. 8. Партия Социалистов – революционеров. Документы и материалы. Т.З.Ч.1. / под ред. Н. Д. Ерофеева. – М.: РОССПЭН, 1996. – 958 с. 9. Политическая история русской эмиграции. 1920 – 1940 гг. Документы и материалы / под. ред. проф. А. Ф. Киселева. – М.: Гуманитарный издательский центр, Владос, 1999. – 776 с. 10.Протоколы Центрального Комитета и заграничных групп конституционно-демократической партии. В 6-ти т. Т. 4. Протоколы заграничных групп конституционно-демократической партии. Май 1920 г. - июнь 1921 г. / сост. Н.В. Канищева. – М.: РОССПЭН, 1996. – 544 с. 11. Разведка НКВД против А. Ф. Керенского / пред. В. В. Гуржия // Новая и новейшая история. – 2001. – №6. – C. 65-85. 12. Революционное движение в России в апреле 1917 года: Апрельский кризис / отв. ред. Л. С. Гапоненко. – М.: Изд-во АН СССР, 1958. – 936 с. 13. Февральская революция 1917 года. Сборник документов и материалов / сост. О. А. Шашкова. – М.: РГГУ, 1996. – 356 с. 14. The Russian provisional Government, 1917. Documents / selected and edited by Robert Paul Browder and Alexandr F. Kerensky (in 3 Volumes). – California: Stanford University Press, 1961. – 1875 р. Произведения и публичные выступления лидеров и идеологов партий 1. Авксентьев, Н.Д. Речь на Государственном совещании (12 августа 1917г.) / Н.Д. Авксентьев // Партия социалистов – революционеров. Документы и материалы. Т.3.Ч.1. – М.: РОССПЭН, 1996. – 958 с. 2. Гоц, А.Р. Приветственная телеграмма А. Ф. Керенскому / А.Р. Гоц // Партия социалистов – революционеров. Документы и материалы. Т.3.Ч.1. – М.: РОССПЭН, 1996. – 958 с. 3. Керенский, А.Ф. Голос первого народного министра к крестьянам и рабочим о земле и воле / А. Ф. Керенский. – Петроград: Тип. Т-ва «Грамотность», 1917. – 16 с. 4. Керенский, А.Ф. Дневник политика / А. Ф. Керенский. – М.: Интелвак, 2007. – 624 с. 5. Керенский, А.Ф. Издалёка. Сборник статей (1920-1921 г.) / А. Ф. Керенский. – Париж: Русское книгоиздательство Я Поволоцкого и Ко, 1922. – 270 с. 6. Керенский, А.Ф. Речи А. Ф. Керенского о революции / А.Ф. Керенский. – Пг.: Тип. Акц. о-ва изд. дела «Копейка», 1917. – 64 с. 7. Ленин, В.И. Большевики должны взять власть. Марксизм и восстание / В. И. Ленин. – ПСС. Т.34. М.: Изд-во полит. лит-ры, 1969. – С. 239 – 247 8. Ленин, В.И. Грозящая катастрофа и как с ней бороться / В. И. Ленин. – ПСС, Т.34. М.: Изд-во полит. лит-ры, 1969. – С. 151 – 199 9. Милюков, П.Н. История второй русской революции / П. Н. Милюков. – М.: РОССПЭН, 2001. – 767 с. 10. Милюков, П.Н. Что делать после Крымской катастрофы? (К пересмотру тактики партии народной свободы – мнение Парижской группы для сообщения другим группам, принятое 21 декабря 1920 г.) / П. Н. Милюков // Протоколы заграничных групп конституционно – демократической партии. Май 1920 – июнь 1921 г. – М.: РОССПЭН, 1996. Т.4. – С.76-83 11. Пророческие слова А. Ф. Керенского, произнесённые 19 июля 1915 года в Государственной Думе. – Пг.: Брошюра, 1917. – 15 с. 12. Речь А. Ф. Керенского, военного и морского министра, товарища председателя Петроградского Совета Рабочих и Солдатских депутатов, произнесённая им 29 апреля в Совещании делегатов фронта. – М.: Издание московского отделения Временного комитета Государственной Думы, 1917. – 15 с. 13. Чернов, В.М. Новое временное правительство (речь 3 мая 1917 г.) / В.М. Чернов // Партия социалистов – революционеров. Документы и материалы. Т.3.Ч.1. – М.: РОССПЭН, 2000. – 958 с. Источники личного происхождения 1. Александр Керенский: любовь и ненависть революции / сост. Г. Л. Соболев – Чебоксары: изд-во Чуваш. ун-та, 1993. – 364 с. 2. Берберова, Н.Н. Курсив мой. Автобиография / Н. Н. Берберова. – М.: Согласие, 1996. – 736 с. 3. Берберова, Н.Н. Люди и ложи. Русские масоны XX столетия / Н. Н. Берберова. – М.: Прогресс-Традиция, 1997. – 400 с. 4. «…Будущий артист императорских театров». Письма Александра Керенского родителям // Источник. – 1994. – №3. – С.4-22 5. Бунин, И.А. Собр. соч.: в 6 Т. / И. А. Бунин. – М.: Худ. лит., 1988. Т.6. – 720 с. 6. Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата / Дж. Бьюкенен. – М.: Международные отношения, 1991. ? 344 с. 7. Гессен, И.В. В двух веках. Жизненный отчёт / И. В. Гессен // Архив русской революции: в 22-х т. – Берлин: Слово, 1937. – Т. 22. – С. 5-414 8. Гиппиус, З.Н. Синяя книга: Петербургский дневник. 1914 – 1918. – Белград: 1929. – 234 с. 9. Деникин, А.И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии / А. И. Деникин. – М.: Мысль, 1991. – 205 с. 10. Керенский, А.Ф. Два юбилея / А. Ф. Керенский // П. Н. Милюков. Сборник материалов по чествованию его семидесятилетия. 1859-1929. – Париж: 1929. – С.146-149 11. Керенский, А.Ф. Потерянная Россия / А. Ф. Керенский. – М.: Вагриус, 2007. – 560 с. 12. Керенский, А.Ф. Прелюдия к большевизму / А.Ф. Керенский. – М.: Центрполиграф, 2006. – 319 с. 13. Керенский, А.Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары / А. Ф. Керенский. – М.: Республика, 1993. – 384 с. 14. Керенский, А.Ф. Россия в поворотный момент истории / А. Ф. Керенский. – М.: Центрполиграф, 2006. – 524 с. 15. Керенский А. Ф. Русская революция. 1917. /А. Ф. Керенский. – М.: Центрполиграф, 2005. – 384 с. 16. Керенский, А.Ф. Трагедия династии Романовых / А. Ф. Керенский. – М.: Центрполиграф, 2005. – 207 с. 17. Локкарт, Б. История изнутри. Мемуары британского агента / Б. Локкарт. – М.: Изд-во Новости, 1991. – 320 с. 18. Милюков, П.Н. Воспоминания / П. Н. Милюков. – М.: Политиздат, 1991. – 528 с. 19. Мельгунов, С. П. Мартовские дни 1917 года / С. П. Мельгунов. – М.: Айрис-пресс, 2008. – 686 с. 20. Набоков, В.Д. Временное правительство / В. Д. Набоков. – М.: Изд-во МГУ, 1991. – 80 с. 21. Одоевцева, И.В. Избранное / И.В. Одоевцева. – М.: Согласие, 1998. – 960 с. 22. Октябрьская революция. Мемуары / сост. С.А. Алексеев. – М.: Терра- Книжный клуб, 1999. – 416 с. 23. Октябрьский переворот. Революция 1917 года глазами её руководителей / сост. Д. Анин. – М.: Современник, 1991. – 384 с. 24. Палеолог, М. Царская Россия накануне революции / М. Палеолог. – М.: Политиздат, 1991. – 493 с. 25. Савич, Н.В. Воспоминания / Н. В. Савич. – Дюссельдорф, СПб, «Logos»; Дюссельдорф: «голубой всадник», 1993. – 496 с. 26. Станкевич, В.Б. Воспоминания 1914 – 1919 / В. Б. Станкевич. – Берлин: Изд-во И.П. Ладыжникова, 1920. – 356 с. 27. Степун, Ф.А. Бывшее и несбывшееся / Ф.А. Степун. – Нью-Йорк: Изд. им. Чехова, 1956. – 396 с. 28. Страна гибнет сегодня. Воспоминания о Февральской революции 1917 года / сост. С.М. Исхаков. – М.: Книга, 1991. – 480 с. 29. Суханов, Н.Н. Записки о революции / Н. Н. Суханов. – М.: Политиздат, Т.1, 1991. – 382 с. 30. Фёдор Ильич Дан, Ираклий Георгиевич Церетели. Два пути. Избранное / Ф. И. Дан, И. Г. Церетели. – М.: РОССПЭН, Ч.2, 2010. – 536 с. 31. Чернов, В.М. Перед бурей / В. М. Чернов. – М.: Международные отношения, 1993. – 408 с. 32. Шульгин, В.В. Годы. Дни. 1920 / В. В. Шульгин. – М.: Современник, 1990. – 560 с. 33. Яновский, B.C. Поля Елисейские / В. С. Яновский. – СПб.: Изд-во Пушкинского фонда, 1993. – 280 с. Литература Монографии 1. Базанов, П.Н. Издательская деятельность политических организаций русской эмиграции (1917 – 1988 гг.) / П.Н. Базанов. – Санкт – Петербург: Санкт- Петербургский государственный университет культуры и искусств, 2004. – 432 с. 2. Басманов, М. И. Александр Фёдорович Керенский / М. И. Басманов, Г.А. Герасименко, К. В. Гусев. – Саратов: Изд. центр. Сарат. гос. экон. акад., 1996. – 248 с. 3. Блохин, В.Ф. Парадоксы политики: демократ и диктатор / В.Ф. Блохин, С.П. Колпакова // История отечества в портретах политических и государственных деятелей. Вып.2. – Брянск: Грани, 1994. – С.71-82 4. Булдаков, В. П. Война, породившая революцию / В. П. Булдаков, Т. Г. Леонтьева. – М.: Новый хронограф, 2015. – 720 с. 5. Булдаков, В.П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия / В.П. Булдаков. – М.: РОССПЭН, 2010. – 969 с. 6. Булдаков, В. П. Quo vadis? Кризисы в России: пути преодоления / В. П. Булдаков. – М.: РОССПЭН, 2007. – 204 с. 7. Булдаков, В.П. Этнос и хаос. Этнические конфликты в России 1917-1918 гг. Условия возникновения, хроника, комментарий, анализ / В.П. Булдаков. – М.: Новый хронограф, 2010. – 1090 с. 8. Вандалковская, М.Г. Историческая мысль русской эмиграции 20-30-х гг. ХХ в. / М.Г. Вандалковская. – М.: Институт российской истории РАН, 2009. – 432 с. 9. В. В-ий. А. Ф. Керенский / В. В-ий. – Петроград: Брошюра, 1917. – 35 с. 10. Визуальные образы прошлого: новые стратегии использования в образовательной и исследовательской практике / под ред. В. А. Зверева, О.М. Хлытиной. – Новосибирск: Новосибирский государственный педагогический университет, 2014. – 180 с. 11. Владимирский, Е. А. Ф. Керенский. Народный министр / Е. Владимирский. – Одесса: Власть Народа, 1917. – 36 с. 12. Власть и образ. Очерки потестарной имагологии / под ред. М.А. Бойцова и Ф. Б. Успенского. – СПб.: Алетейя, 2010. – 384 с. 13. Горинов, М. М. Керенский А. Ф. / М.М. Горинов // Политические деятели России.1917. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1993. – 432 с. 14. Ерошкин, Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России / Н. П. Ерошкин – М.: Высшая школа, 1968. – 368 с. 15. Иванов, Н.Я. Контрреволюция в России в 1917 году и её разгром / Н.Я. Иванов. – М.: Мысль,1977. – 272 с. 16. Иконникова, С.Н. История культурологических теорий / С. Н. Иконникова. – СПб.: Питер, 2005. – 474 с. 17. История российского зарубежья. Проблемы историографии (конец XIX- XX вв.). / под ред. Ю. А. Полякова, Г. Я. Тарле. – М.: Институт российской истории РАН, 2004. – 253 с. 18. Иоффе, Г.З. «Белое дело». Генерал Л. Г. Корнилов / Г. З. Иоффе. – М.: Наука, 1989. – 292 с. 19. Иоффе, Г. З. Великий октябрь и эпилоги царизма / Г.З. Иоффе. – М.: Наука,1987. – 366 с. 20. Иоффе, Г.З. Семнадцатый год: Ленин, Керенский, Корнилов / Г.З. Иоффе. – М.: Наука, 1995. – 238 с. 21. Источниковедение новейшей истории России: теория, методология, практика / под ред. А. К. Соколова. – М.: Высш. школа, 2004. – 744 с. 22. Источниковедение: учебное пособие / отв.ред. М. Ф. Румянцева. – М.:, Изд. дом Высшей школы экономики, 2015. – 685 с. 23. Источниковедение: теория, история, метод. Источники российской истории: Учебное пособие / И. Н. Данилевский, В. В. Кабанов, О.Н. Медушевская, М. Ф. Румянцева. – М.: Открытое общество, 1998. – 701 с. 24. Канин, В. Г. Керенский. Не может быть демократии без свобод и социальной справедливости / В. Г. Канин. – М.: Экслибрис-Пресс, 2006. – 80 с. 25. Капустин, М.И. Заговор генералов. Из истории корниловщины и её разгрома / М. И. Капустин. – М.: Мысль, 1968. – 266 с. 26. Ковальченко, И.Д. Методы исторического исследования / И.Д. Ковальченко. – М.: Наука, 1987. – 440 с. 27. Колоницкий, Б. И. Легитимация через жизнеописание: биография А. Ф. Керенского (1917 год) / Б. И. Колоницкий // История и повествование. – М.: Научная библиотека, 2006. – 600 с. 28. Колоницкий, Б.И. Символы власти и борьба за власть. К изучению политической культуры российской революции 1917 года / Б.И. Колоницкий. – СПб.: Лики России, 2001. – 336 с. 29. Колоницкий, Б.И. «Товарищ Керенский»: антимонархическая революция и формирование культа «вождя народа» (март- июнь 1917 года) / Б.И. Колоницкий. – М.: Новое литературное обозрение, 2017. – 520 с. 30. Леонидов, О. Вожди свободы. А. Ф. Керенский / О. Леонидов. – М.: Кошница, 1917. – 32 с. 31. Малыхин, К.Г. Русское зарубежье 20-30-х годов ХХ века: оценка большевистского реформирования России / К. Г. Малыхин. – Ростов-на-Дону: Издательство Южного федерального университета, 2014. – 226 с. 32. Марушкин, Б.Н. Три революции в России и буржуазная историография / Б.Н. Марушкин, Г. З. Иоффе. – М.: Мысль, 1977. – 280 с. 33. Мартынов, Е.И. Корнилов (попытка военного переворота) / Е.И. Мартынов. – М.: Изд. Наркомвоенмор и РВС СССР, 1927. – 196 с. 34. Медушевский, А.Н. Политическая история русской революции. Нормы, институты, формы социальной мобилизации в XX веке / А.Н. Медушевский. – СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2017. – 656 с. 35. Мининков, Н.А. Методология истории. Пособие для начинающего исследователя / Н. А. Мининков. – Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦВШ, 2004. – 252 с. 36. Николаева, И.Ю. Образ власти в современной историографии: новые подходы и методологии (по материалам медиевистики) / И. Ю. Николаева // Методологические и историографические вопросы исторической науки. – Томск: Издание Томского университета, 1999. – С. 53-76 37. Поляков, О.Ю. Имагология: теоретико – методологические основы / О.Ю. Поляков, О. А. Полякова. – Киров: Радуга – Прес, 2013. – 162 с. 38. Революция как концепт и событие / под ред. А.А. Вартумяна, С. Г. Ильинской, М. М. Федоровой. – М.: ООО «ЦИУМиНЛ», 2015. – 183 с. 39. Репина, Л.П. История через личность: историческая биография сегодня / Л. П. Репина. – М.: Квадрига, 2010. – 720 с. 40. Репина, Л.П. Ситуация в современной историографии: общественный запрос и научный ответ / Л. П. Репина // Историческая наука сегодня: Теории, методы, перспективы. Под ред. Л. П. Репиной. – М.: Изд-во ЛКИ, 2012. – С. 5-13. 41. Российский политический процесс XX – начало XXI вв.: власть, партии, оппозиция / ответ. ред. проф. С. М. Смагина. – Ростов-на-Дону: Логос, 2006. – 500 с. 42. Румянцева, М.Ф. Четыре модели источниковедения: к постановке проблемы / М. Ф. Румянцева / Научное наследие профессора А.П. Пронштейна и актуальные проблемы развития исторической науки (к 95-летию со дня рождения выдающегося российского ученого): материалы Всероссийской (с международным участием) научно-практической конференции. – Ростов-на-Дону: Издательство «Фонд науки и образования», 2014. – С. 466-472 43. Скрипелев, В.А. Всероссийское учредительное собрание / В.А. Скрипелев. – М.: Наука. 1982. – 216 с. 44. Смагина, С.М. А. Ф. Керенский / С.М. Смагина // История России IX – XXI века от Рюрика до Путина. – М.: ИКЦ Март, 2004. – С. 429-451. 45. Смагина, С.М. Российская политическая эмиграция: теория и история (20 – 30е гг. XX века) / С. М. Смагина. – Ростов-на-Дону: Издательство ЮФУ 2008. – 240 с. 46. Смагина, С.М. Российские политические партии в эмиграции: блоки и идеологии (1920-е гг. ХХ века) / С. М. Смагина. – Ростов-на-Дону: Изд-во Южного федерал. ун-та, 2007. – 239 с. 47. Смагина, С.М. Российский политический процесс XX – начало XXI веков: актуальные проблемы методологии и историографии: курс лекций / С.М. Смагина. – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮФУ, 2008. – 128 с. 48. Смагина, С.М. Учебно-методический комплекс учебной дисциплины «Источниковедение истории общественных движений и политических партий России» / С. М. Смагина. – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮФУ, 2008. – 58 с. 49. Спирин, Л.М. Россия 1917 год. Из истории борьбы политических партий. / Л.М. Спирин. – М.: Мысль, 1987. – 335 с. 50. Старцев, В.И. Внутренняя политика Временного правительства первого состава / В.И. Старцев. – Л.: Наука, Ленингр. отд-е, 1980. – 256 с. 51. Старцев, В.И. Крах керенщины / В.И. Старцев. – Л.: Наука, Ленингр. отд-е, 1982. – 271 с. 52. Старцев, В.И. Революция и власть. Петроградский Совет и Временное правительство в марте-апреле 1917 г. / В.И. Старцев. – М.: Мысль, 1978. – 256 с. 53. Старцев, В. И. Русское политическое масонство начало XX века / В. И. Старцев. – СПб.: Третья Россия, 1996. – 176 с. 54. Стронгин, В.Л. А. Керенский. Демократ во главе России / В.Л. Стронгин. – Владимир: АСТ, Зебра Е, ВКТ, 2010. – 416 с. 55. Стронгин, В. Л. Керенский. Загадка истории / В.Л. Стронгин. – М.: АСТ- Пресс, 2004. – 315 с. 56. Тютюкин, С. В. Александр Керенский. Страницы политической биографии (1905-1917 гг.) / С.В. Тютюкин. – М.: РОССПЭН, 2012. – 309 с. 57. Февральская революция: от новых источников к новому осмыслению / под ред. Б. В. Соколова / Материалы междунар. науч. конф. (4-5 февр. 1997). – М.: Институт истории РАН, 1997. – 399 с. 58. Федюк, В. П. Керенский (серия «ЖЗЛ») / В.П. Федюк. – М.: Молодая гвардия, 2009. – 441 с. 59. Яковлева, Т.А. Пути возрождения. Идеи и судьбы эмигрантской печати П. Б. Струве, П. Н. Милюкова и А. Ф. Керенского / Т. А. Яковлева. – Иркутск: Изд- Во ИГЭА, 1996. – 216 с. 60. Яров, С.В. Человек перед лицом власти. 1917-1920е гг. / С.В. Яров. – М.: РОССПЭН, 2014. – 376 с. Монографии на иностранном языке 1. Abraham, R. Alexander Kerensky. The first love of the revolution / R. Abraham. – New York: Columbia univ. press, 1987. – 503 с. 2. Gonec, V. Z Osudu Ruske Demokracie - Alexandr Kerenskij / V. Gonec. – Brno: Masarykova univ., 1999. – 169 с. Статьи 1. Ауров, О.В. Вокруг Февраля… / О.В. Ауров // Свободная мысль. – 2007. – №2. – С. 193-208. 2. Боровик, Г.А. Временный правитель России / Г.А. Боровик // Совершенно секретно. – 1997. – №3. – С. 8-12. 3. Бочарова, З.С. Современная историография российского зарубежья 1920-1930-х годов / З.С. Бочарова // Отечественная история. – 1999. – № 1. – С. 91-102. 4. Быкова, Л.А. Архив А. Ф. Керенского в Центре гуманитарных исследований Техасского университета / Л.А. Быкова // Отечественные архивы. – 2001. – №3. – С. 18-24. 5. Голиков, А.Г. Феномен Керенского / А.Г. Голиков // Отечественная история. – 1992. – №5. – С. 60-73. 6. Иоффе, Г.З. Мистерия керенщины / Г.З. Иоффе // Советская Россия. – 1987. – 4 марта. – С. 3-4. 7. Колоницкий, Б.А. А.Ф. Керенский и Мережковские в 1917 году / Б.А. Колоницкий // Литературное обозрение. – 1991. – №3. – С. 98-105. 8. Колоницкий, Б.И. Загадка Керенского / Б.И. Колоницкий // Звезда. – 1994. – №6. – С. 163-171. 9. Колоницкий, Б.И. Культ А. Ф. Керенского. Образы революционной власти / Б.И. Колоницкий // Отечественная история. – 1999. – №4. – С. 105-108. 10. Леонтьева, О.Г. Письма русских эмигрантов А. Ф. Керенскому в Центре гуманитарных исследований Техасского университета / О. Г. Леонтьева // Отечественные архивы. – 2009. – №1. – С. 70-77. 11. Миронов, Б.Н. Русская революция 1917 года в контексте теорий революции / Б. Н. Миронов // Общественные науки и современность. – 2013. – №3. – С. 106-115. 12. Новиков, Г.Н. Об архиве А. Ф. Керенского в Техасе / Г. Н. Новиков // Новая и новейшая история. – 1993. – №1. – С. 209-214. 13. Пивоваров, Ю.С. Изучение самих себя – задача с бесконечным числом неизвестных / Ю. С. Пивоваров // Полис. – 2010. – №4. – С. 65-72. 14. Волобуев, П. В. Революция мчалась на всех порах / П. В. Волобуев // Родина. – 1992. – № 4. – С.89-92. 15. Сенявский, А.С. Историческая имагология и проблема формирования «образа врага» (на материалах российской истории ХХ века) / А.С. Сенявский, Е.С. Сенявская // Вестник РУДН. – 2006. – № 2(6). – С. 54-72. 16. Соболев, Г.Е. Рецензия на монографию С.В. Тютюкина «Александр Керенский. Страницы политической биографии (1905-1917 гг.)» / Г. Е. Соболев // Новейшая история России. – 2013. – №1. – С. 292-297. 17. Старцев, В. И. Керенский: шарж и личность / В.И. Старцев // Диалог. – 1990. – №16. – С. 76-86. 18. Четвертков, Н.В. Несколько штрихов к портрету А. Ф. Керенского / Н.В. Четвертков // Отечественная история. – 2001. – №6. – С. 135-144.
Отрывок из работы

Глава 1. А. Ф. Керенский и его роль в динамике революционного процесса в России в 1917 году 1.1. Складывание политической карьеры А. Ф. Керенского в предреволюционные годы Одним из важнейших посылов исторической науки является тезис о том, что жизнь человека определяется не только закономерностями, но и свободным интуитивным выбором, который выражается в «…сознательных волевых актах» . В период значительных перемен в мире роль личности в истории существенно возрастает и актуализируется интерес к периоду в жизни человека, который можно условно назвать «звездным часом», определяющим настоящее и будущее. Тем более это происходит, когда судьба человека переплетается с судьбой общества на изломе его развития. При этом возникает необычное, исключительное явление, когда в массовом сознании личность воспринимается как олицетворение общественных представлений или интересов. Можно с уверенностью говорить о том, что А. Ф. Керенский стал в российской истории явлением именно такого рода, будучи наиболее популярным лидером Февраля. Об этом свидетельствовали массовые издания того периода: «Петроградский листок», «Русское слово» и ряд других, в которых практически сразу же после событий Февраля появился лозунг, проецировавший Керенского как «любовь революции», хотя уже осенью 1917 года, те же издания стали позиционировать его имидж зачастую негативно. Его личность, взгляды и оценки тех или иных событий представляют особый интерес, ведь он был не только популярным деятелем, но и человеком, «персонифицирующим курс революции, её символом, её индикатором, позволяющим ориентироваться в сложной обстановке» . М. И. Басманов, Г. А. Герасименко и К. В. Гусев в своей коллективной монографии определяли это следующим образом: «он – сын своего времени, выдвинутый на авансцену временем переменчивым, неустойчивым…когда в российской демократии не было единства» . Необходимо отметить, что карьера Керенского складывалась достаточно необычно и стремительно. Представляется, что важный фактор его взлёта коренился в известности как адвоката, участии во многих процессах по политическим делам, которые он выигрывал, защищая зачастую бесплатно обездоленных и обиженных людей. Данный выбор служебной стези Александр Фёдорович сделал ещё в студенческие годы, восприняв по его же словам, максиму своего кумира в университете Л. И. Петражицкого: «Подлинная мораль – это внутреннее осознание долга, выполнению которого человек должен посвятить всю свою жизнь, при одном обязательном условии: чтобы на него не оказывали никакого внешнего давления» . Для Керенского было крайне важным не являться рабом авторитетов, не поддаваться чужим влияниям и оставаться максимально независимым при принятии решения, что было непросто в тех условиях. Суть политических реалий того времени состояла в глубоком противостоянии между властью и обществом. Студенты зачитывались подпольной литературой и с легкостью воспринимали идеи обновления России, а именно введение в России либерально – демократических прав, Керенский уже в университетские годы являлся сторонником и выразителем концепции либерального реформирования России. Соприкосновение с революционным движением у Керенского произошло еще в юном возрасте, когда за участие в подготовке покушения на императора Александра III был арестован и казнен сын сослуживца отца – Александр Ульянов (Фёдор Иванович Керенский был директором Симбирской мужской гимназии, а семьи Керенских и Ульяновых связывали дружеские отношения). Именно детские впечатления об этом событии оказали влияние на его мировоззрение, взгляды в будущем. В мемуарах Александр Федорович аргументировал свою приверженность революционным мерам: «Не социологические доктрины порождали революционное движение в стране…На революционную борьбу нас толкал сам режим» . Определенных политических симпатий у Александра Федоровича не было, но, тем не менее, в отличие от многих студентов – сверстников, он считал, что социал – демократы делали ставку лишь на промышленный пролетариат и при этом происходило игнорирование крестьянства. При этом, по его мнению, от русской идеи ничего не оставалось, так как марксизм признавал классовую принадлежность, которая полностью поглощала сущность человека, его индивидуальность. В мемуарах Керенский отразил свое отношение к нему, записав, что, когда он читал статьи марксиста П. Б. Струве, то понял, что марксизм – не для него, так как его основной постулат состоит в том, что «индивидуум не существует и представляет собой ничтожно малую величину» . Керенскому всегда были ближе социалисты – революционеры, то есть, как признавался он сам, народники, которые верили в то, что стремятся к освобождению человека. Таким образом, не восприняв модные в начале XX века идеи марксизма, Керенский оформил свои «интуитивные воззрения в систематическую, рационалистическую структуру на основе христианской этики» . Задумываться над несправедливым характером общественных и социальных отношений в России, искать их более рациональные формы Александр Федорович начал со студенческой поры. Огромное влияние на его мировоззренческие позиции оказали лекции по философии права Л.М. Петражицкого. Психология теории права и морали привлекала студента своей глубиной и новизной, опорой на право и закон в регулировании общественных интересов, а не на насилии, независимо от того, осуществляет ли его самодержавие или рабочий класс. Таким образом, ещё до 1905 года, то есть до начала первой русской революции, уже происходило формирование некоторых политических воззрений Керенского: он предстал как республиканец, принимающий идеи либерального реформирования страны. В системе же социальных отношений особое место он отводил индивидууму, личности и ее самореализации. По окончании в 1904 году юридического факультета Санкт – Петербургского университета, Керенский вступил в Петербургскую коллегию адвокатов в качестве присяжного поверенного. Активную юридическую деятельность Керенский начал в 1904 году в качестве помощника поверенного округа Санкт - Петербургской судебной палаты Н.А. Оппеля, где молодой юрист вел консультационную работу. Следует заметить, то, что, молодые адвокаты сталкивались с целым рядом проблем, среди которых отмечали собственную материальную необеспеченность и ненормальные отношения с патронами. Именно в начале своей деятельности на этой должности А. Ф. Керенский написал небольшой фельетон «Жизнь адвокатская», который был опубликован в газете «Новое время». Суть фельетона сводилась к серьёзной критике существовавших порядков в адвокатской среде, к обозначению вышеуказанных проблем у начинающих юристов. Завершая, Керенский написал: «нельзя же, в самом деле, чтобы законники оставались сами без законов, как сапожники остаются без сапог». Эта статья, являвшаяся, по сути, первой опубликованной работой Керенского, стала своеобразной «пробой пера» для него, сразу же продемонстрировавшей критический склад его мировоззрения, направленный на выявление существовавших в его профессиональной среде проблем. Предложения выступить защитником следовали Керенскому одно за другим. В частности, это можно отследить по многочисленным доверенностям, выписанным Керенскому для ведения дел различными лицами. При этом, анализ архивных материалов фонда 1807 даёт представление о том, что эти лица принадлежали к совершенно различным социальным группам, например, «домашняя учительница», «неграмотная крестьянка», «личный почётный гражданин» и так далее, причём уполномочивали Керенского вести как уголовные, так и гражданские дела. В целом, можно отметить, что Керенский проводил тщательную, скрупулезную работу по подготовке защиты по всем своим делам, боролся за освобождение подзащитных, направляя многочисленные кассационные жалобы, например по делу крестьянина Ивана Головача – Мухнинского. Кстати, достаточно часто, как видно из приведённых данных, Керенский защищал самую, на тот момент, незащищённую, но, в то же время, наиболее многочисленную категорию российского населения, а именно крестьянство. В связи с этим, вступление Керенского в дальнейшем в ряды Трудовой группы, стало очень логичным ходом, так как эта партия позиционировалась в Государственной Думе как выразительница интересов, прежде всего, крестьян. В результате, уже в первые годы своей адвокатской практики Керенский смог объехать почти всю Россию, при этом «никогда не ограничивался профессиональными делами, а стремился почувствовать настроение людей и установить контакты» . О географии его юридической деятельности говорит тот факт, что к нему присылалось множество писем от заключенных из разных регионов страны, которые просили Керенского взять статус их защитника. Причём это наблюдалось как в начале его юридической деятельности, так и тогда, когда он был уже сверхпопулярным адвокатом. Прошения приходили из Пскова, Двинска, Ташкента и других городов. Таким образом, можно отметить теснейшую связь между юридической карьерой Керенского и его будущими успехами в политике, так как наблюдения, опыт, полученный в результате поездок по стране, послужили основой для будущих выступлений в Государственной думе, а приобретенная в результате публичных выступлений популярность стала важной предпосылкой для успешной политической карьеры. Первый процесс, принёсший Керенскому широкую известность, был связан с делом крестьян в Ревеле в 1906 году, разграбивших поместье местного барона. Многие из них были оправданы благодаря Керенскому, при этом он продемонстрировал блестящее ораторское искусство, ставшее его отличительной чертой на всём протяжении политической карьеры. С этого времени Керенскому стали поручать вести защиту по наиболее сложным политическим делам, которых в России становилось с каждым годом всё больше. С этого времени Керенский вступил в Петербургское объединение адвокатов. Как вспоминал он сам, «после Ревельского процесса на меня посыпались дела». Вплоть до его избрания в Думу осенью 1912 года Керенский редко бывал в Петербурге: «Работа гнала меня в провинцию, и я ознакомился со всей страной» . По признанию Керенского, самым напряжённым процессом для него стало дело дашнакцутюнов, состоявшийся в 1912 году. Благодаря Керенскому «…из 146 подсудимых 95 было оправдано» . Поражает колоссальная работа Керенского по защите подсудимых. В фонде 1807 Государственного архива Российской Федерации сохранились черновые пометки, записи Керенского, которые были им сделаны в ходе судебных заседаний и в процессе подготовки к ним. Они составили три огромные тетради, что свидетельствует об особой значимости лично для Керенского этого дела. Видна тщательная проработка всех вопросов, причём это можно отметить и при анализе других дел с участием Керенского. Представляется, что во многом, образ Керенского как человека, подверженного излишнему влиянию эмоций, настроений, не является в полной мере адекватным. На протяжении длительной юридической практики он предстаёт рационально мыслящим, взвешенно принимающим решения, настоящим профессионалом. В дальнейшем произошла определённая корректировка его образа, уже как политика революционной эпохи, которая вынуждала к более иррациональному взаимодействию с действительностью. Важным процессом для Керенского как адвоката – специалиста по политическим делам стало так называемое «Дело 55», по которому привлекались к уголовной ответственности члены Туркестанской организации социалистов – революционеров за ограбление железнодорожных касс, а также террористические акции против высокопоставленных должностных лиц. Участие в судебном заседании левых адвокатов, в их числе и Керенского, привело к тому, что суд оправдал нескольких террористов, многие были освобождены, а смертную казнь для некоторых осужденных заменили каторжными работами. Крайне интересным в связи с этим представляется письмо осуждённого члена Туркестанской организации (от 27 апреля 1914 года), который, находясь в Херсонской тюрьме, написал в адрес Керенскому письмо со следующими словами: «… меня не покидает отрадное сознание, что в Вас я встретил человека, способного за правду пролить слёзы у любого». Письмо это, примечательно не только в связи с восторженным отношением человека к своему адвокату и благодарностью за проделанную работу, но также как свидетельство складывания образа Керенского как защитника простого народа, который сформировался задолго до революции 1917 года. В частности, эту точку зрения в своих многочисленных работах отстаивает Б. И Колоницкий , историк, по мнению С. В. Тютюкина, работающий «…на стыке истории, культурологии и социальной психологии» . Подчеркнём, что общая тональность многочисленных обращений, просьб, жалоб на произвол властей была такова, что Керенский воспринимался как, во многом, последняя надежда людей на справедливость, законность. Например, 27 августа 1913 года Керенскому поступила телеграмма следующего содержания: «…прошу Вашего содействия и указания в отыскании правды, за которую Вы, наш избранник, самоотверженно боретесь». Или следующее обращение: «Добрый привет и сердечное спасибо за труды в моём деле – это не только от меня и моей семьи, но и от большинства населения». Именно поэтому нахождение Керенского в будущем в первом составе Временного правительства в качестве министра юстиции воспринималось подавляющим большинством населения крайне положительно, как и фигура самого Александра Фёдоровича, который являлся на момент 1917 года одним из наиболее известных юристов Российской империи. Безусловно, всероссийская известность пришла к Керенскому после участия в расследовании Ленских событий в 1912 году в качестве главы думской комиссии, созданной оппозицией в противовес правительственной комиссии. В результате были констатированы ужасающая нищета и бесправие рабочих на Ленских золотых приисках, что привело к их забастовке, закончившейся расстрелом ее участников. На основании выводов комиссии, правительством было ликвидировано монопольное положение золотодобывающей компании, вся администрация приисков была реорганизована, на месте трущоб построены новые дома, повышена заработная плата рабочим. По окончании работы на Ленских приисках, Керенский обобщил свои наблюдения в работе «О том, что было», в которой дал достаточно подробное описание происходивших событий. Он считал, что «…великая ленская забастовка кончилась победой рабочей массы, а договор, выработанный смешанной комиссией, является, несомненно, крупным шагом вперёд». При этом именно Трудовая группа, в которую вошёл в период работы IV Государственной Думы А. Ф. Керенский, подготовила совместно с социал – демократической фракцией запрос к председателю Государственной Думы, в котором призывало правительство по прошествии полугода после событий «проявить своё отношение к тем должностным лицам и учреждениям, деятельность которых неразрывно связана с событиями». Показательно, что, как свидетельствует сам Керенский, именно к нему обратился в марте 1917 года Совет рабочих депутатов Ленских приисков, потребовавший привлечения к ответственности непосредственных виновников расстрела рабочих в 1912 году. Можно отметить особую роль Ленских событий в жизни Керенского не только потому, что он вошёл в думскую комиссию по расследованию событий, даже не будучи на тот момент членом Государственной Думы, но и по причине завоевания после этих событий широкой популярности и у простых обывателей. Изначально, как следует из статьи «Предвыборные перспективы в Саратовской губернии», к Керенскому в городе Вольске, по которому он и был в дальнейшем избран в Думу, отношение к нему было сначала отрицательным, но после поездки в город Бодайбо во главе комиссии, мнение по поводу его кандидатуры изменилось и «…теперь решено поддерживать при выборах в Государственную Думу кандидатуру г.Керенского», что в итоге и произошло при голосовании. Отклик на избрание Керенского депутатом был достаточно широк. В частности, интересной представляется поздравительная телеграмма от Александра Гальперна, который входил, в последствии с Керенским в одну масонскую ложу: «Искренне радуюсь вашему избранию. Шлю дружеский привет». Из Санкт – Петербурга сразу же после избрания пришло следующее анонимное послание: «Приветствуем победителя, будильника спящих душ Четвёртой Думы». Такое определение роли Керенского в IV Государственной Думе представляется весьма точным, ведь достаточно часто, как известно, он представал, особенно в своих предреволюционных речах, как яркий и блестящий политик, стремящийся «разбудить» страну. Параллельно с этим, Керенский получил предложение войти в тайную организацию масонов «Великий Восток народов России». Перед Февральской революцией Александр Фёдорович занял в верховном совете этой ложи главенствующее положение (вместе с А. И. Коноваловым, Н. В. Некрасовым, Н. Д. Соколовым, А. Я. Гальперном). Сам Керенский своё вступление в ложу аргументировал тем, что его собственные цели совпадали с целями общества. В начале XX века масонские общества вели работу по укреплению связей между лидерами просвещенного земства и городской интеллигенцией. Носили же они характер секретности и действовали подпольно по двум причинам: во – первых, вплоть до 1905 года (до принятия манифеста от 17 октября) всякая социалистическая и политическая деятельность могла вестись только нелегально; во – вторых, общественность крайне недоброжелательно воспринимала всякую организацию, которая во имя достижения общей цели объединяла членов самых различных политических партий. Внепартийный подход обсуждения насущных нужд народа, положения России в целом демонстрировал политический плюрализм масонских лож, «Мы ощущали пульс жизни страны и в своей работе всегда пытались воплотить чаяния народа» , – записал в мемуарах Керенский. Он объяснял это своим моральным правом и верой в освобождение России от монархического начала, переход к федерализму, демократии на основе широких социальных реформ. Как считал Керенский, практически все масоны стремились к установлению в России демократии на основе социальных реформ и федеративного устройства. Это соответствовало мировоззрению таких деятелей, как Керенский. Таким образом, к началу 1917 года он был «своим человеком» и в леволиберальных, и в социалистических кругах. Необходимо отметить, что в исторической литературе, особенно советского периода, распространённым является утверждение о том, что неожиданное возвышение Керенского в феврале 1917 года – его включение в состав Временного правительства, состоялось по решению масонов . О том, что это утверждение ошибочно, свидетельствуют многочисленные заявления, в частности А. Я. Гальперна, лидера Верховного Совета масонской ложи «Великий Восток народов России»: «…Революция застала нас врасплох. Растерянность среди нас была просто фантастическая… Собраний Верховного Совета как такового в первые дни революций не было, следовательно, говорить о нашем сознательном воздействии на формирование Временного правительства нельзя: мы все были очень растеряны» . Последним крупным политическим процессом в карьере Керенского – адвоката стало дело Менделя Бейлиса, обвинённого в 1913 году в совершении ритуального убийства Андрея Ющинского, с целью «добытия христианской крови для религиозных обрядов». Ряд видных адвокатов, в том числе и Александр Федорович, подписали обращение, в котором выражали протест против фальсификации данного процесса и пропаганды расовой ненависти. За это Керенский был приговорен к восьми месяцам тюремного заключения как «клеветник, рассылающий анонимные письма» . После этого процесса всё внимание Керенского было переключено на активную работу в качестве депутата IV Государственной Думы, членом которой он пробудет вплоть до Февральской революции 1917 года. Безусловно, та роль, которую Керенский играл в Думе, очень благоприятствовала его дальнейшей карьере. Эсеры бойкотировали выборы в IV Государственную Думу, но не запрещали её отдельным членам участвовать в выборах. Центральный комитет «трудовой группы» решил наряду с трудовиками проводить в Думу и отдельных социалистов – революционеров. Керенский проходил в списках в Думу по городу Вольску Саратовской губернии и, в итоге, был выбран депутатом от данной губернии. К моменту выборов популярность его была настолько высока, что когда в Саратов прибыли выборщики всех курий, то прогрессивная их часть предполагала «полную победу над сторонниками чёрной реакции, поставившей себе целью уничтожение в России начал манифеста 17 октября». Рассматривая работу Керенского в составе трудовой группе в IV Государственной Думы, стоит отметить, что он сразу же занял в ней одну из ведущих позиций, в частности, он был включён в состав комиссии по запросам, которая была, во многом, определённой связующей нитью между Государственной Думой и правительством, в адрес которого эти запросы и отправлялись. При этом, изначально предполагалось, что Керенский войдёт также в комиссии по бюджету и по наказам, но в конечном счёте этого не произошло. В дальнейшем, в разное время Керенский участвовал в работе девяти думских комиссий, в том числе по судебным реформам, по рабочему вопросу, по военным и морским делам. В Трудовой группе он был сначала заместителем председателя, а с 1915 года – председателем фракции. Являлся Керенский и членом Совета старейшин Думы. Если остановиться на составе трудовой группы, то можно заметить количественное преобладание в ней крестьян, что закономерно, так как она изначально позиционировалась как выразительница интересов многочисленного российского крестьянства (из 10 человек, которые составляли фракцию в Государственной Думе, четверо по сословному принципу были крестьяне, трое – мещане, двое – дворяне, в том числе и Керенский, и один купец). Профессиональный состав был следующим: 4 – земледельцы, 2 – адвокаты, 2 – книготорговцы, 1 – чиновник, 1 – учитель. При этом, работа группы постоянно наращивалась, о чём свидетельствует то, что во вторую сессию Государственной Думы выступлений было гораздо больше, чем в первую и, в то же время, внутри фракционная работа стала отнимать меньше времени. Это объясняется тем, что работа во фракции конституировалась, трений между разно настроенными членами группы стало меньше и, главное, «…внедумские тревожные события сплотили всех теснее и сильнее». Керенский, как свидетельствует обзор деятельности трудовой группы IV Государственной Думы, посетил почти все совещания как в первой сессии (из 54 – 42, максимальное количество посещений – 44), так и во второй (из 38 – 30, максимальное количество посещений – 32). Всё это свидетельствует о том, что Керенский большое внимание уделял своей работе в Трудовой фракции, не забывая при этом о ключевой задаче для себя, а именно об объединении всех народнических, демократических сил вокруг некоего единого центра. Именно этому были посвящены неформальные собрания, которые чаще всего проходили под руководством Керенского. Особого внимания заслуживает аграрное совещание, которое прошло в январе 1914 года, на котором вновь была высказана классическая народническая идея о том, что земля должна быть общенародным достоянием и «…находиться в пользовании трудящихся». Не менее интересным видится первое народническое совещание, прошедшее в июле 1915 года, на которое прибыли представители социалистов – революционеров, трудовиков и эссеров, и на котором была признана необходимость «тесного сплочения и единства действий всех демократических сил». Нужно отметить, что деятельность Керенского в качестве депутата была направлена во многом на объединение народнических течений. Летом 1915 года он попытался объединить все народнические течения и отстаивал мысль о необходимости созыва не просто совещания, а Всероссийского съезда трудовиков, народных социалистов. Керенский в течение всего 1915 и первой половины 1916 года ездил с докладами и пропагандировал эту мысль в различных городах России. В результате, департамент полиции, обеспокоенный агитационной деятельностью Керенского, разослал 16 января 1915 года секретный циркуляр за номером №165377. Он был обращён начальникам губернских жандармских управлений и в нём отмечалась «принадлежность Керенского к трудовикам» . Эти материалы свидетельствуют о том, что Керенский во многом закладывал фундамент будущей Февральской революции. Политические лидеры, постоянно поддерживавшие активные контакты с населением, прекрасно понимали, что страну ждут новые потрясения, и готовились к этому. Керенский, проведя весну и лето 1914 года в разъездах по разным районам России и организовывая общественные и политические силы, уже тогда предвидел возможное в будущем общего выступления всех организаций и партий – буржуазных, либеральных, пролетарских, крестьянских – против царизма за установления демократического парламентского режима. Складывалось ощущение, что революционное движение не замедлит развернуться. Массовые митинги, тайные общества, пассивное отношение местных властей к манифестациям, открытое выражение народного мнения на митингах – всё это свидетельствовало «…о глубоком психологическом кризисе, неизменно предшествующем финальному акту революционного движения и радикальной смене высшей политической власти в стране» .
Условия покупки ?
Не смогли найти подходящую работу?
Вы можете заказать учебную работу от 100 рублей у наших авторов.
Оформите заказ и авторы начнут откликаться уже через 5 мин!
Служба поддержки сервиса
+7 (499) 346-70-XX
Принимаем к оплате
Способы оплаты
© «Препод24»

Все права защищены

Разработка движка сайта

/slider/1.jpg /slider/2.jpg /slider/3.jpg /slider/4.jpg /slider/5.jpg