Понятие харизмы и ее проявление как социального качества политического лидера
«Политическая харизма» - одна из тех категорий социологии, дискуссии о которой идут практически постоянно. В них можно встретить аргументы и «за», и «против». Одни ученые говорят о неадекватности и нецелесообразности использования данного понятия, другие широко используют его в исследованиях современных политических процессов. Большая часть объяснительных моделей феномена харизмы так или иначе основывается на подходе Макса Вебера, который ввел это понятие в научный оборот. Поэтому целесообразно сначала вкратце остановиться на основных характеристиках харизмы в понимании Вебера, чтобы затем перейти к концепциям современных теоретиков. Настоящий обзор состоит из двух частей. В первой части мы пытаемся реконструировать основные черты веберовского подхода к харизме. Затем рассматривается во многом противоположная ему позиция исследователей, видящих в харизме прежде всего религиозный феномен. Наконец, значительное внимание мы уделяем различным версиям «псевдохаризмы» как характерного социального конструкта современного общества. Во второй части мы рассматриваем функциональный подход к харизме.
Основные характеристики харизмы в понимании М. Вебера
В социологии Макса Вебера понятие харизмы тесно соотносится с проблемой создания новых социальных образований, а также проблемой свободы, творчества, человеческой ответственности. Харизма, по Веберу, выступает основой одного из типов легитимного господства - харизматического (наряду с легально-рациональным и традиционным). В работе «Хозяйство и общество» Вебер указывает, что понятие харизма «применяется к определенному качеству личности индивида, благодаря которому он отличается от обычных людей и воспринимается как обладатель сверхъестественных, сверхчеловеческих или исключительных способностей». Здесь же он поясняет, что «эти качества не свойственны обычному человеку, они приписываются божественному происхождению или воспринимаются как образцовые, благодаря чему индивид считается вождем (leader)». (Следует отметить, что мы цитируем Вебера по американскому переводу на английский язык, поэтому некоторые привычные слова и словосочетания иногда нуждаются в дополнительном толковании. Английское «leader» буквально и по внутренней форме слова соответствует немецкому «Fuehrer», по-русски же «лидер» и «фюрер» - далеко не одно и то же. Если мы обратимся к политической литературе на русском языке того периода, когда писал Вебер, то никаких «лидеров» и «фюреров», конечно, не найдем. В то время говорили о «вождях». Вместе с тем, в определенных случаях, видимо, более целесообразно модернизировать веберовское словоупотребление. Слово «вождь», совершенно нейтрально звучавшее в начале века, действительно уместно заменить на «лидер», говоря о более поздних концепциях, в особенности англоязычных авторов. Разумеется, здесь всегда неизбежен некоторый элемент произвола.
Харизматическое господство, по Веберу, предполагает - со стороны подвластных - выходящую за рамки обыденной личную преданность, вызванную наличием особого дара или доблести у вождя, и доверие к порядку как его откровению или творению. В своей основе харизматический порядок имеет нечто противостоящее рутине повседневности, ассоциируемое с другими типами господства.
Харизматический тип господства опирается на экстраординарное, необычное, никогда ранее не признававшееся, выступая противоположностью господству традиционного типа, которое держится привязанностью к «раз и навсегда заведенному». В то же время, и традиционный, и харизматический типы господства опираются на личные отношения между правителем и подчиненными, и в этом отношении противостоят легально-рациональному как безличному.
Вебер достаточно осторожно говорит о правомерности требований вождя. Следуя принципу свободы от ценностных суждений, он безразличен к ценностям, вносимым в мир харизматической личностью. Харизматиком является всякий, кто способен воздействовать на массу с большой эмоциональной силой. Ими могут быть, по Веберу, как пророки и мудрецы, так и демагоги, и великие полководцы. Однако обладание особыми качествами не гарантирует, что господство будет установлено, а лишь повышает шансы на подчинение.
В концепции Вебера харизма фундаментально социальна и не отождествляется с историко-психологической традицией «Великого человека». Таким образом, основное внимание он уделяет не столько политическому вождю, сколько его управленческому штабу, и в особенности - тем отношениям, которые складываются между ними. При построении теории харизматического господства Вебер исходит из того, что массы иррациональны и эмоциональны.
Принимая основные положения либеральной концепции демократического правления, он считает, что политические мнения формируются главным образом «наверху», а не передаются лидеру избирателями в ходе делегирования полномочий. В итоге, о какой бы форме господства не говорилось, «народу» в политическом процессе отводится пассивная роль.
Религиозная концепция харизмы строится на следующих основных положениях. Во-первых, подразумевается, что харизматический лидер действительно обладает особыми экстраординарными качествами, дарованными ему «свыше». Во-вторых, проводится весьма четкое разделение «обладателей» харизмы в зависимости от последствий их лидерства для общества. В частности, критика веберовской концепции Карлом Фридрихом основана на представлении, что один и тот же термин не может объединять столь разных людей, как Гитлер и Иисус, Ганди и Сталин. Однако в этом случае не вполне ясен критерий, согласно которому возможно оценить деятельность политика. Более того, последствия его деятельности обычно неоднозначны для разных групп населения. С точки зрения веберовской методологии, харизматическое лидерство выступает как отношение или процесс, который не является сам по себе ни моральным, ни аморальным, ни добродетельным, ни безнравственным. Тем не менее, действия харизматических лидеров возможно оценить в соответствии с моральными, этическими, религиозными, социальными и прочими критериями.
Согласно религиозному подходу, подлинные харизматики в сфере политики также в высшей степени моральны и религиозны, что отличает их от «псевдохаризматических». В религиозной концепции харизмы истинный харизматик, во-первых, обладает особой «вдохновляющей» способностью, т.е. оказывает значительное влияние на людей, мобилизуя их на экстраординарные усилия и действия.
Во-вторых, его экстраординарные способности находятся в зависимости от внутренних качеств, которые отличаются высшей моральностью и духовностью.
В-третьих, побудительным мотивом выступает стремление «разбудить» мораль других людей, а не желание лидера стать объектом слепого послушания и преданности. В результате происходит усиление и развитие воли последователей, которые остаются свободными для реализации собственных целей (при «псевдохаризме» последователи вождя служат средством его самореализации).
Концепция «псевдохаризмы».
Трудности при использовании понятия «харизма» появляются также из-за конфликтующих теорий обществ, в зависимости от которых определяется и ответ на вопрос о возможности использования понятия применительно к современности. В частности, как полагает Карл Лёвенштейн, харизматическое лидерство зависит от широко распространенной веры в экстраординарные и сверхъестественные способности, тогда как в современном рациональном обществе подобные верования обесценились.
Существует и другая линия рассуждения, когда центром аргументации становится несовместимость «истинной харизмы» с самой сущностью современного общества. За основу берется веберовская концепция, которая, однако, считается исторически ограниченной.
При этом акцентируются следующие черты харизмы:
1) иррациональность;
2) радикальность (революционность);
3) персональная, личностная природа.
Предполагается, что изменения в социальных и политических структурах обусловили минимальные шансы или даже практическую невозможность появления истинной формы харизмы в современном обществе (рациональном, безличном, бюрократическом, массовом и т.п.). Более того, преобладающей тенденцией становится создание бюрократическими структурами харизматического лидера, изначально лишенного качеств харизматика. Отсюда - вывод о недостаточности тех типов харизмы, которые выделены Вебером.
Основные характеристики харизмы в концепциях современных теоретиков
Функциональный подход.
Широкое распространение получила в социологии «функциональная» трактовка харизмы. В этой связи вначале кратко остановимся на социологической концепции Эмиля Дюркгейма. Хотя последний никогда не употреблял термина «харизма», ряд его идей был использован другими исследователями при обсуждении проблематики харизмы. Более того, давно замечены существенные параллели между веберовским понятием «харизма» и понятием «священного» Дюркгейма.
Харизматический лидер выступает символом коллективного «бурления», инициатором и образцом для экстраординарных спонтанных эмоциональных взрывов чувств и неподавляемой сексуальности, в которой границы между индивидуальным «Я» и другими размыты. Таким образом, исходя из положений концепции Дюркгейма, харизма - исключительно социальное явление, выполняющее функцию создания и поддержания солидарности в группе.
Отметим, что идеи Дюркгейма оказали непосредственное влияние на функциональную трактовку проблематики харизмы во многом за счет их использования Толкоттом Парсонсом, который при конструировании своей универсальной теоретической системы действия отталкивался именно от работ М. Вебера и Э. Дюркгейма. Поистине преобладающее влияние самого Парсонса и его версии функционализма на послевоенную социологию, особенно в Америке, вплоть до середины 70-х годов XX века способствовало возникновению ряда клише применительно к отдельным социологическим категориям, в частности харизмы.
Ключевую роль здесь сыграли следующие идеи Парсонса:
Во-первых, он, как и Дюркгейм, обращает внимание на то, что харизматическое обособлено от повседневного, рутинного. Отсюда вывод, что харизма действует косвенно - через тип установки человека к харизматическим вещам или личностям, а именно - через особую установку уважения, подобную отношению к признанному долгу.
Во-вторых, по мнению Парсонса, харизме присуща связь со сферой религиозного в том смысле, что ультимативно-ценностные интересы человека (среди которых один из важнейших - поиск смысла жизни) неразрывно связаны с его представлениями о сверхъестественном. Благодаря этому харизма может служить источником легитимности. Другими словами, есть некая согласованность между вещами, которые уважают, и моральными нормами, которые управляют существенными отношениями и действиями. Парсонс делает вывод: «нет легитимного порядка без харизматического элемента». Различие между легитимностью и харизмой, по его мнению, состоит в том, что легитимность более узкое понятие, поскольку это качество, приписываемое только нормам порядка; оно представляет собой «институциональное приложение или воплощение харизмы».
В-третьих, заметную роль сыграл тезис Парсонса о том, что «харизма не есть метафизическая сущность, но строго эмпирически наблюдаемое свойство индивидов и вещей относительно человеческих действий и установок».
Роль харизмы политического лидера в политическом лидерстве
Политическая харизма личности в современном мире.
Современная культура представляет нам различные проявления такого примечательного феномена как харизматическая личность. Сегодня можно встретить черты (признаки) данного феномена в различных сферах общества. Наибольший интерес, по нашему мнению, представляют те харизматики, которые смогли реализовать себя в политической сфере, так как их влияние на жизнь так называемого «среднестатистического человека» наиболее существенно, кроме того благодаря СМИ, они постоянно находятся на виду.
Серьезного внимания заслуживают и маргинально окрашенные харизматические личности. Интерес к такого рода харизматическим личностям обусловлен, с одной стороны, слабой изученностью данного социального феномена. Отдельные аспекты проблем маргинальной личности уже были освещены в научной литературе. Однако целая группа проблем осталась неосвещенной: мало разработаны причины их манифестации в обществе, не выявлены и до сих пор не нашли своей научной интерпретации возможные последствия их появления в социуме. С другой стороны, изучение маргинальных харизматических личностей крайне необходимо в силу их высокого конфликтного потенциала.
В отечественной науке сравнительно слабо изучено влияние политических харизматиков на процессы, происходящие в современном российском обществе. Поэтому, было бы интересно найти в современной России личностей, которых можно квалифицировать как харизматические, и выяснить, каково их влияние на жизнь общества. Как отмечает Е.Б. Шестопал, «собственно индивидуальность, индивидуальная неповторимость, впервые стала рассматриваться как необходимый компонент лидерства с развитием публичной политики».
В последние примерно двадцать лет одной из дискуссионных проблем в обществоведении выступает феномен политической харизмы, харизматических личностей в политике. Завораживающее воздействие политической харизмы отражается на истории целых народов. Хотя термин «харизматический» часто используется как метафора, политика сегодня выдвигает серьезные основания для обсуждения его научного смысла: в демократических системах политическая харизма, политическая харизматическая личность, стала более персонифицированной, нежели поколением раньше.
В современных обществах главную роль играют политические деятели. В США и Великобритании мы можем назвать двух политиков, чьи имена породили новые «измы»: Рейган (изм) и Тэтчер (изм). В Западной Европе наблюдается появление политических деятелей, оцениваемых как харизматические, включая премьер-министров Тони Блэра (Англия) и Сильвио Берлускони, а также таких антиистеблишментных деятелей, как Иорг Хайдер (Австрия) и Жан-Мари Ле Пен (Франция). Таким образом, как точно подметила О.Н. Гундарь: «Личность политического лидера является важнейшим фактором, определяющим политическое развитие общества».
Посткоммунистическую Восточную Европу тоже не обошел этот феномен. В Беларуси за какие-то месяцы в середине 1990-х годов огромную популярность приобрел Александр Лукашенко, подтвердивший популярность на выборах в 2001 г. В России - Владимир Жириновский, хотя и потерпел неудачу в завоевании высших государственных должностей, тем не менее, показал яркий пример электорального взлета в середине девяностых и последующего снижения политической популярности («турбулентной траектории»), характерной для политического харизматика.
Рассматривая феномен политической харизмы, невозможно избежать рассмотрения, изучения и анализа следующих факторов:
во-первых, феномен политической харизмы тесно связан с феноменом политического и/или харизматического лидерства;
во-вторых, невозможно оставить без внимания проблему взаимодействия феномена власти вообще и политической власти в частности с политической харизмой;
в-третьих, необходимо решить проблему взаимовлияния и взаимодействия политической харизмы и политических элит. Хотелось бы отметить и то, что далеко не всегда личность вступает в политику, будучи уже сознательным сторонником той или иной идеи со вполне сформировавшейся политической идентичностью. Нередко это происходит под влиянием неосознанных настроений, чувств и мотивов.
Источники харизматической идентификации в политической сфере.
Современная научная мысль выделяет различные источники харизматической идентификации в политической сфере. При этом каждая из существующих в науке парадигм вычленяет собственные основания для манифестации политической харизматичности. В качестве базовой для рассмотрения источников харизматической идентификации в политической сфере уместно и удобно использовать классификацию, предложенную В.И.Кравченко, так как она позволяет выявить источники харизматической идентификации в политической сфере: религиозный, социологический, культурологический, психологический, коммуникативный, социально-политический и исторический аспекты.
Религиозный аспект рассматривает харизму как божественный дар, который априори присущ учителю, пророку. Исследуя первые христианские общины, их устройство Р. Зоом, которого считают одним из основателей теологического подхода к определению как самого понятия «харизма», так и ее оснований, «показывает не только наличие харизмы в христианской общине, но возможности ее проявления в виде харизматической политической власти, управления в широком смысле слова - внешнего представительства, внутреннего руковод
Социологический аспект изучает идентификацию харизматической личности в политической сфере с позиций ролевых функций личности предводителя, полководца, политика. По нашему мнению, следует согласиться с П. Штомпкой, который считает, что «великие», «харизматические личности», действующие в политической сфере, выступают творцами исторического процесса. Они направляют и изменяют ход развития общества, они - «агенты социальных изменений». В итоге, П. Штомпка отказывает политикам-харизматикам в личной инициативе как творцам исторического процесса. В этом отношении Штомпка стоит на позициях марксистского понимания истории и общественного развития, и роли великой личности в данном процессе.
Культурологический аспект предполагает выделение ряда сугубо индивидуальных качеств у политика-харизматика, причем не обязательно физических, присущих политическому деятелю, например, высокий рост, внешнее обаяние, правильная речь и т.д. Данный аспект рассмотрения политической идентификации харизматической личности подразумевает учет факта личного обаяния харизмоносителя. Харизма в этом случае рассматривается как притягательная сила, излучаемая личностью, как искусство завораживать других людей. Данное научное направление, на наш взгляд, упускает из вида один немаловажный аспект: нередко харизматик осознанно избирает принципиально иную, отличную от общепринятой в социуме, поведенческую доминанту, повсюду декларируя собственную индивидуальную неполноценность либо наличие социальной или личностной стигматы. По всей видимости, основной целью этого является создание образа политика-мученика, что в перспективе направлено на расширение круга своих приверженцев.
