Войти в мой кабинет
Регистрация
ГОТОВЫЕ РАБОТЫ / ДИПЛОМНАЯ РАБОТА, ИСТОРИЯ

Трансформация образа врага в Китае в XX - начале XXI веках.

irina_k20 2075 руб. КУПИТЬ ЭТУ РАБОТУ
Страниц: 83 Заказ написания работы может стоить дешевле
Оригинальность: неизвестно После покупки вы можете повысить уникальность этой работы до 80-100% с помощью сервиса
Размещено: 17.06.2020
Объектом данного исследования мы определили образ врага в Китае XX века. В соответствии с выбранным объектом данного исследования был определен предмет исследования, а именно структура и трансформация образа врага в Китае XX века. Целью дипломной работы является выявление тенденции трансформации образа врага в Китае XX века. Достижение указанной цели осуществлялось путем решения следующих основных задач: 1. Дать понятие “образа врага”. 2. Определить функции и механизмы формирования образа врага. 3. Дать классификацию образа врага в Китае. 4. Раскрыть особенности трансформации образа врага в Китае. Исследование ограничивается периодом с 90-х годов XIX века – первое десятилетие XXI века. Выбор именно этого временного отрезка обусловлен тем, что образ врага в Китае стал складываться именно с 90-х годов, сразу после китайско-японской войны 1894-1895 годов. Тем более, что на протяжении именно этого отрезка времени возможно более четко проследить трансформацию образа врага. В работе будут использоваться следующие методы исследования: историко-генетический, в качестве методологической основы использовано понятия образа врага, которое понимается как идеологический и психологический стереотип, позволяющий строить политическое поведение в условиях дефицита надежной информации о политическом оппоненте и о среде в целом. Сравнительный метод для сопоставления общей классификации образа врага с классификацией образа врага, существующей в Китае. Системный метод для обобщения полученной информации, компаративный – в изучении особенностей создания образа врага в начале XX века и в современности. Философский подход – необходимость проанализировать понятия самого термина образ врага. В работе используются следующие группы источников: цитатник Мао Цзедуна, итоговые записи съездов ЦК КПК, периодика, агитационные плакаты, газетные и интернет статьи.
Введение

Китай – одно из древнейших государств мира. Сохранение своих территорий – это результат многовековых традиций. Китай, внешняя политика которого имеет уникальные особенности, последовательно отстаивает свои интересы и при этом умело выстраивает отношения с соседними государствами. На данный момент Китай является претендентом на титул мирового лидера, причем это стало возможным благодаря изменениям во внутренней и внешней политике. В начале XXI века планету охватывает эпоха геополитики, происходит активное перераспределение сфер влияния между странами. Причем о своих интересах заявляют не только сверхдержавы, но и небольшие государства, которые не желают быть сырьевыми придатками к развитым странам. Это приводит к возникновению союзов, а также конфликтов, причем вооруженных. Каждое государство ищет наиболее выгодный для себя путь развития и линию поведения. В стороне не осталась и Китайская Народная Республика, которая изменила свой внешнеполитический курс. Тем более, на современном этапе Китай накопил как экономическую, так и военную мощь, благодаря которым КНР имеет право претензий на существенную долю в геополитическом пространстве. Россия и Китай как соседствующие державы занимают важное место в мировом сообществе, и особенно – в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Двусторонние отношения между этими странами повсеместно играли весомую роль во внешней политике каждой из стран. Это обуславливается тем, что между ними существуют тесные связи, причем как в географическом отношении, так и в плане геополитики. Отношения России и Китая имеют ключевое значение в российской внешней политике. Китай в нынешних условиях является главным партнёром и союзником России — как в военно-политическом, так и в экономическом планах. Экономики России и Китая хорошо дополняют друг друга, исходящая же от блока НАТО угроза подталкивает наши страны к созданию оборонительного альянса. Одной из главных целей Китая является создание Нового шёлкового пути. Его наземная часть будет представлена транспортным коридором через Казахстан и Россию в Европу. Также важнейшими международными проектами, которые реализуются при участии России и Китая, является Азиатский Банк инфраструктурных инвестиций, Банк Развития БРИКС и Банк Шанхайской организации сотрудничества. Однако, во всем обилии международных отношений Китая с другими странами, стоит отметить важность существования такого аспекта, как образ врага, причем, как внешнего, так и внутреннего. Данное обстоятельство показывает истинные помыслы актора по отношению к той или иной стране, его политику внутри государства, направленную на изменение настроений об этой стране. Тема не является достаточно изученной в современной науке в связи с необходимостью ее междисциплинарного изучения. Прослеживается высокая динамика в изучении этой темы, однако ответы даны лишь по некоторым аспектам. Российский исследователь Д. А. Денисов утверждает, что в науке еще не существует точной системы универсальных признаков образа врага для идентификации этих образов в массовой коммуникации. Это связано с различным пониманием самого понятия образ врага, различных подходов и научных дисциплин. Что же касается образа врага в Китае, то по данному вопросу источников и литературы имеется крайне мало. Для решения данного вопроса было необходимым обращаться к изобразительным источникам, к справочникам об истории Китая. Изучение образа врага становится объектом исследования многих ученых, так как он является одним из элементов многих научных дисциплин, таких как конфликтология, геополитика, международные отношения и других. На протяжении всего столетия проблема создания образа врага остается актуальной. Он выступает в качестве эффективного двигателя международных отношений. Сейчас много уделяется внимание практическому применению образа врага, особенностям создания и факторам формирования. Это были труды исследователей С. Дюмаева, Т. В. Евгеньева, О. А. Костерева. Особое значение представляет статья «Имидж и Образ (попытка понимания)» , в котором рассматривают особенности социальной психики и различия в понятиях имидж и образ, которые часто путают. Так же огромный вклад в изучение образа врага внесли Г. Зиммель, А. Б. Белинская. Изучение образа врага встречаются в работах Г. И. Козырева, А. Н.Савельева, Т. А. Фоменко, в которых изложены исследования, посвященные выявлению причин создания образа, его сущности. Не смотря на то, что есть много работ, посвященных образу врага в целом, особенности развития образа врага в Китае до конца не раскрыты. Одной из серьезных не раскрытых проблем являются выявление динамики становления образа врага в Китае.
Содержание

ВВЕДЕНИЕ 3 ГЛАВА I. ОБРАЗ ВРАГА 8 1.1 Понятие «образ врага» 8 1.2 Функции и механизмы формирования образа врага 27 ГЛАВА II. ТРАНСФОРМАЦИЯ ОБРАЗА ВРАГА 42 2.1 Классификация образа врага в Китае 42 2.2 Особенности трансформации образа врага в современном Китае 49 ЗАКЛЮЧЕНИЕ 63 СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 69 ПРИЛОЖЕНИЕ 78
Список литературы

1. Аверьянов, Ю. И. Политология. Энциклопедический словарь [Текст] / Ю. И. Аверьянов. – Москва. : Публишер, 1993. – 431с. 2. Баданин, Р. Исторические съезды КПК: решения и результаты. [Электронный ресурс] / Р. Баданин // URL: https://www.gazeta.ru/2002/11/08/kontekstistori.shtml (дата обращения: 15.03.2018). 3. Девятов, А. Между США и Китаем – взаимозависимость врагов. [Электронный ресурс] / А. Девятов // URL: https://www.business-gazeta.ru/article/24166 (дата обращения: 07.10.2017). 4. Денисов, И. Почему Си Цзиньпин создает новую конфигурацию власти в Китае. [Электронный ресурс] / И. Денисов // URL: http://www.rbc.ru/newspaper/2017/10/27/59f20ad49a794726e3211d7b (дата обращения: 10.10.2017). 5. Денисов, И. Эволюция внешней политики Китая при Си Цзиньпине. [Электронный ресурс] / International Affairs // URL: https://interaffairs.ru/jauthor/material/1253 (дата обращения: 11.10.2017). 6. Дэн Сяопин. Основные вопросы современного Китая. [Текст] / Дэн Сяопин. – Москва. : Политиздат, 1988. - 259 с. 7. Дэн Сяопин. О строительстве специфически китайского социализма. [Текст] / Дэн Сяопин – Пекин. : Издательство литературы на иностранных языках, 1985. — 100 с. 8. Зуенко И. Настоящее и будущее китайской власти при Си Цзиньпине [Электронный ресурс] / И. Зуенко // URL: http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/nastoyashchee-i-budushchee-kitayskoy-vlasti-pri-si-tszinpine/ (дата обращения: 08.10.2017). 9. Коротун, Л. Новая эра: что задумал хитрый Си Цзиньпин [Электронный ресурс] / Л. Коротун // URL: https://www.pravda.ru/expert/19-10-2017/1351292-china-0/ (дата обращения: 10.10.2017). 10. Латышев, С. Си Цзиньпин выдвинул программу превращения Китая в мирового лидера [Электронный ресурс] / С. Латышев // URL: https://tsargrad.tv/articles/si-czinpin-vydvinul-programmu-prevrashhenija-kitaja-v-mirovogo-lidera_91118 (дата обращения: 09.10.2017). 11. Латышев, С. Китай на пороге перемен [Электронный ресурс] / С. Латышев // URL: https://tsargrad.tv/articles/kitaj-na-poroge-peremen_90944 (дата обращения: 09.10.2017). 12. Латышев, С. Си Цзиньпин удостоен лавров Мао Цзэдуна [Электронный ресурс] / С. Латышев // URL: https://tsargrad.tv/articles/si-czinpin-udostoen-lavrov-mao-czjeduna_92087 (дата обращения: 10.10.2017). 13. Мещеряков, В. П. Большой психологический словарь [Текст] / Б. Г. Мещерякова, В. П. Зинченко. – Изд. 4-е, испр. – Москва. : ACT, 2009. – 816 с. 14. Синьхуа. Си Цзиньпин: Следует высоко поднять великое знамя социализма с китайской спецификой, решительно добиваться всестороннего создания среднезажиточного общества в Китае [Электронный ресурс] / Синьхуа // URL: http://russian.news.cn/2017-07/28/c_136478357.htm (дата обращения: 08.10.2017). 15. Цитатник Мао Цзедуна [Электронный ресурс] / Мао Цзедун // URL: http://lib.ru/DIALEKTIKA/MAO/mao.txt (дата обращения: 27.10.2017). 16. Jiang Zemin (???). Jiangzemin zai zhongguo gongchandang di shiliu ci quanguo daibiao dahui shang de baogao (???????????????????????) (Доклад Цзян Цзэминя на 16-м съезде КПК) [Электронный ресурс] // URL: http://www.china.com.cn/chinese/2002/Nov/233867.htm (дата обращения: 19.10.2017). 17. Jiang zhongguo shi wei diren de guojia you naxie? (??????????????) (Какие страны считают Китай врагом?) [Электронный ресурс] // URL: https://zhidao.baidu.com/question/584934795.html?loc_ans=1466857651 (дата обращения: 27.04.2018). 18. Renmin ribao (????). Di shi ci zhuwai shijie huiyi zai jing juxing (?????????????) (О 10-й встрече послов КНР в Пекине) [Электронный ресурс] / Жэньминь жибао // URL: http://www.people.com.cn/GB/shizheng/1024/2748201.html (дата обращения: 09.03.2018). 19. Zhang Pei (??). «Zhongguo duiwai zhanlu xin sikao» xueshu yandaohui junshu («?????????»???????) (Сжатое изложение материалов научной конференции «Новые подходы к внешнеполитической стратегии Китая») [Text] / Zhang Pei // Shize jinji yue zhengzhi. – 2007. – № 5. – P. 80. 20. Weisheme xianzai de zhongguo zai shijie shang de pengyou yue lai yue shao, er diren que yue lai yue duo? (???????????????????,?????????) (Почему в настоящее время в мире все меньше и меньше друзей и все больше и больше врагов?) [Электронный ресурс] // URL: https://zhidao.baidu.com/question/460703805.html (дата обращения: 15.04.2018). 21. Weisheme zhongguo name duo diren? (??????????) (Почему у Китая так много врагов?) [Электронный ресурс] // URL: https://zhidao.baidu.com/question/489482097.html (дата обращения: 19.02.2018). Литература 22. Абилекова, Г. КНР в эпоху реформ Дэн Сяопина [Электронный ресурс] / Г. Абилекова // URL: https://articlekz.com/article/7286 (дата обращения: 05.10.2017). 23. Агафонова, М., Петрикова О. Особенности современного развития Китая [Электронный ресурс] / М. Агафонова // URL: https://rae.ru/forum2011/pdf/article174.pdf (дата обращения:08.09.2017) 24. Ачкасов, В. А. «Миф Запада» в российской политической традиции: поиск идентичности [Текст] // Россия и Грузия: диалог и родство культур: сборник материалов симпозиума. – Вып. 1-ый. – Санкт-Петербург. : 2003. – С. 48–55. 25. Белинская, А. Б. Социальные технологии урегулирования конфликтов [Текст] / А. Б. Белинская. – Москва. : Прометей, 2000. – 212 с. 26. Васильев, Л.С. История Востока. Том II [Текст] / Л.С. Васильев – Москва. : Высшая школа, 1994. – 495 с. 27. Виноградов, А. В. Политическая модернизация Китая [Текст]: сборник статей / А. В. Виноградов // Мировая экономика и международные отношения. – 2011. – № 7. – С. 81-92. 28. Владимиров, Н. Десять угроз Китаю в 2015-ом году [Электронный ресурс] / Н. Владимиров // URL: http://www.bramaby.com/ls/blog/geopolitics/1902.html (дата обращения: 25.03.2018) 29. Воробьева, Т. А. Китай в эпоху перемен [Текст] / Т. А. Воробьева. – Киров. : Изд-во ВятГГУ, 2005. - 136 с. 30. Гасанов, И. Б. Национальные стереотипы и «образ врага» [Текст] / И. Б. Гасанов. – Москва. : РАУ, 1994. – 40 с. 31. Горбачева, Л. О. Официальная пропаганда и формирование образа врага в российском общественном сознании в годы Первой мировой войны [Текст] / Л. О. Горбачева // Документ. Архив. История. Современность. – Вып. 13. – Екатеринбург. : Урал, 2013. – С. 170–181. 32. Гюнтер, Х. Архетипы советской культуры [Текст] / Х. Гюнтер // Соцреалистический канон. – Санкт-Петербург. : Академический проект, 2000. – С. 743–784. 33. Дацышен, В. Г. Русско-китайская война 1900 г. Поход на Пекин. [Текст] ] / В. Г. Дацышен — Санкт-Петербург. : Альманах «Цитадель»; Галея Принт, 1999. — 157 с. 34. Делюсин, Л. П. Китай в поисках путей разви¬тия. [Текст] / Л. П. Делюсин – Москва. : Муравей, 2004. – 445 с. 35. Денисов, Д. А. Идентификация образа врага в политической коммуникации [Текст] / Д. А. Денисов // Вестник РГГУ. – Москва. : 2009. – № 1. – С. 113–126. 36. Джером Фрэнк. Образ врага и процесс перемен [Электронный ресурс] / Джером Фрэнк // URL: http://www.winstein.org/publ/obraz_vraga_i_process_peremen/1-1-0-849 (дата обращения: 14.09.2017). 37. Дюмаева, С. Технологии формирования образа внешнего врага [Электронный ресурс] // URL: http://www.rc-analitik.ru/file/{a1d62e2d-270f-4943-91b4-e91f030ad259} (дата обращения: 27.02.2018). 38. Евгеньева, Т. В. Образ «врага» как фактор формирования национальной идентичности современной российской молодежи [Текст] / Т. В. Евгеньева // Полития: Анализ. Хроника. Прогноз. – Москва. : Полития, 2007. – № 3. – С. 83–92. 39. Здравомыслов, А. Г. Социология конфликта [Текст] / А. Г. Здравомыслов. – Mосква. : Аспект Пресс, 1996. – 317 с. 40. Зиммель, Г. Избранное. Том второй: Созерцание жизни [Текст] / С. Я. Левит, Л. В. Скворцов. – Москва. : Юрист, 1996. – 607 с. 41. Иванов, А. В., Лукин, А. В. Активизация внешней политики Китая в АТР и интересы России [Текст]: сборник статей / А. В. Иванов // Ежегодник ИМИ - 2013. М.: МГИМО - Университет, 2013. – № 3-4 (5-6) – С. 155-178. 42. Изимов, Р. О поэтапном изменении подходов КНР к проблеме интеграции в Центральной Азии: Эволюция центральноазиатской политики Китая [Текст] / Институт международных исследований МГИМО (У) МИД России. // Евразийская интеграция: перспективы межгосударственного сотрудничества. – Москва. : МГИМО - Университет, 2014. – С. 38-46. 43. Иссерс, О. С. Паша -"Мерседес", или речевая стратегия дискредитации [Электронный ресурс] // Вестник Омского университета. – №2, 1997. URL: http://www.omsu.omskreg.ru/vestnik/articles/y1997-i2/a051/article.html (дата обращения: 04.04.2018). 44. История Китая. Краткий экскурс. [Электронный ресурс] // URL: http://studychinese.ru/articles/1/4/(дата обращения: 19.04.2018). 45. Кара-Мурза, С. Г. Манипуляция сознанием [Текст] / С. Г. Кара-Мурза. – Москва. : Эксмо-Пресс, 2001. – 832 с. 46. Кара-Мурза, С. Г. Манипуляция сознанием-2 [Текст] / С. Г. Кара-Мурза, С. Смирнов. – Москва. :Эксмо; Алгоритм, 2009. – 528 с. 47. Карасик, В. И. Язык социального статуса [Текст] / В. И. Карасик. – Москва. : Институт языковедения РАН, 1992. – 330 с. 48. Карл-Хайнц Поль. Лирика Мао Дзедуна. Форма кaк высказывание. [Текст] / А. Кошорке // Диктаторы пишут. Литературное творчество авторитарных правителей ХХ века. – Москва. : Культурная революция, 2014. — 352 с. 49. Китай при Мао Цзэдуне: итоги политического и социально-экономического развития страны [Электронный ресурс] // URL: https://studopedia.org/8-50784.html (дата обращения: 05.10.2017). 50. Козырев, Г. И. «Враг» и «образ врага» в общественных и политических отношениях [Текст] / Г. И. Козырев // Социологические исследования. – Москва. : Наука, 2008. – № 1. – С. 31–39. 51. Корочкин, В. Проблема политического развития современного Китая [Электронный ресурс] / В. Корочкин // URL: http://changelab.me/korochkina_ppns_42 (дата обращения: 05.10.2017). 52. Костерева, О. А. Образ врага в отечественной политической культуре периода Холодной войны. Опыт анализа визуального источника [Электронный ресурс] // URL: http://www.earthburg.ru/earthadm/php/data/culturology/theme_1/kostereva.htm (дата обращения: 16.02.2018). 53. Кочеткова, А. А. Влияние «возвышения Китая» на внешнеполитический курс страны [Текст] / А. А. Кочеткова // Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики». – 2016. – 12 с. 54. Кравчик, А. Образ врага как механизм негативной мобилизации общества [Электронный ресурс] / А. Кравчик // URL: http://slovo.odessa.ua/news/21991-obraz-vraga-kak-mehanizm-negativnoy-mobilizacii-obschestva.html (дата обращения: 07.10.2017). 55. Кристи, Н., Бруун, К. Удобный враг: Политика борьбы с наркотиками в Скандинавии. [Текст] / К. Бруун. – Москва. : Центр содействия реформе уголовного правосудия, 2004. – С. 272 с. 56. Лавренов, С. Я. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах [Текст] / С. Я. Лавренов, И. М. Попов. — Москва.: ООО «Издательство ACT»; OOO «Издательство Астрель», 2003. — 778 с. 57. Лексютина, Я. В. Экономическая дипломатия Китая в XXI веке а [Текст] / Д. В. Данилов // Проблемы Дальнего Востока. – 2015. – № 2. – С. 24–37. 58. Липинская, И. А. Имидж и Образ (попытка понимания) [Электронный ресурс] // URL: http://www.rusnauka.com/16_ADEN_2011/Philosophia/2_88947.doc.htm (дата обращения: 22.03.2018). 59. Ломанов, А. В. Неоконсерватизм с китайской спецификой [Текст] / А. В. Ломанов // Россия в глобальной политике. – 2017. – № 4. – С. 17-31. 60. Маркузе, Г. Одномерный человек [Текст] / Г. Маркузе. – Москва. : Рефл-бук, 2003. – 336 с. 61. Меликсетов, А. В. История Китая. [Текст] / А. В. Меликсетов. — 2-е изд., испр. и доп. — Москва. : Изд-во МГУ, Высшая школа, 2002. - 736 с. 62. Мычко, Е. Н. Поведение собаки [Текст] / Е. Н. Мычко. – Москва. : Аквариум принт, 2003. – 400 с. 63. Орлова, Г. Политические демоны: риторика отчуждения в советском политическом дискурсе [Текст] / Г. Орлова // Солнечное сплетение. – Ростов-на-Дону. : 2003. – С. 17–28. 64. Ортега-и-Гассет, Х. Дегуманизация искусства. [Текст] / Пер. с исп. С. Васильевой. – Москва. : Радуга, 1991. – 639 с. 65. Поршнев, Б. Ф. Социальная психология и история [Текст] / Б. Ф. Поршнев. – Москва. : Наука, 1966. – 212 с. 66. Раздражающие признаки чужих [Электронный ресурс] // URL: http://sdamzavas.net/3-54201.html (дата обращения: 10.03.2018). 67. Революция в Китае в начале XX века. Агрессия Японии в Китае. [Электронный ресурс] // URL: http://worldofschool.ru/istoriya/novejshaya/stati/1918-1939/revolyuciya-v-kitae-v-nachale-xx-veka.-agressiya-yaponii-v-kitae (дата обращения: 19.04.2018) 68. Савельев, А. Н. Образ врага: Расология и политическая антропология [Текст] / А. Н. Савельев. – Москва. : Белые альвы, 2007. – 608 с. 69. Смирнов, И.П. Homo homini philosophus [Текст] / И. П. Смирнов. – Санкт-Петербург. : Алетейя, 1999. — 384 с. 70. Смирнова, Л. Борьба с коррупцией и политическая реформа в КНР: международный опыт и китайская модель [Текст] / Л. Смирнова // Международная жизнь. – 2013. – №8. – С. 63-77. 71. Ткачева, Е. Этнокультура и субкультуры в современном мегаполисе [Электронный ресурс] // URL: http://sociologist.nm.rU/study/seminar_45a.htm#u6 (дата обращения: 22.04.2018). 72. Труш С. Китайская бюрократия и США: мотивации взаимозависимости и конфликта [Текст] / С. Труш // Международная жизнь. – 2013. – №11. – С. 108. 73. Фогель Э. Дэн Сяопин и трансформация Китая [Текст] / Э.Фогель – 2011. – 470 с. 74. Фоменко, Т. А. Образ врага как стереотип мышления [Текст] / Т. А. Фоменко // Вестник Российского Университета Дружбы Народов. – Том 20. – 2016. – № 2. – С. 46–60. 75. Хейердал, Т. В поисках рая. Экспедиция «Кон-Тики» [Текст] / Т. Хейердал. – Москва. : Армада-пресс, 2001. – 384 с. 76. Шевелев, В. Мао Цзэдун – Великий Кормчий [Электронный ресурс] / В. Шевелев // URL: http://cccp-2.ru/component/content/article/46-2011-04-03-10-26-05/267-2011-11-12-21-51-13 (дата обращения: 05.10.2017). 77. Юнг, К. Г. Архетип и символ [Текст] / К. Г. Юнг. – Москва. : Ренессанс, 1991. – 304 с. 78. Simmel, G. Conflict and the Web of Group Affiliation [Text] / G. Simmel. – Glencoe. : Free Press, 1956. – 195 c.
Отрывок из работы

ГЛАВА I. ОБРАЗ ВРАГА 1.1 Понятие «образ врага» «Враг» как понятие и восприятие «субъектом» другого имеет глубинные корни, которые уходят в родоплеменные отношения. Это связано, во-первых, с необходимостью самоидентификации социальной группы и ее различия по принципу «свой-чужой», во-вторых, с необходимостью определения того, что представляет опасность для существования группы. Понятие «враг» проходит различные этапы своего развития: так в примитивных первобытных общностях враждебность по отношению к «чужим», по мнению Г. Зиммеля, является «естественным состоянием, а война – едва ли не единственной формой взаимоотношений с чужой группой». С развитием торговли и международных отношений появляется более сложная обусловленность в определении врага. В религии враг является универсальным символом зла – врагом рода человеческого. В период формирования национальной и классовой идеологий появляется понятие «враг народа» как один из способов национальной идентификации и массовой мобилизации. В 19-20 веках понятие враг стало повсеместно использоваться во внутренней и внешней политике. В закрытых социальных системах понятие «враг» приравнивается к абсолютному злу, против которого мобилизуются все силы и средства, и которое не предполагает никаких компромиссов. Такая поляризация наиболее характерна для тоталитарной идеологии и политики. Так, В. И. Ленин, развивая теорию марксизма, выдвинул теорию, что в классовой борьбе не может быть нейтральных людей. Сталинская политика довела эту идею до абсолюта: «кто не с нами, тот против нас», «если враг не сдается, то его уничтожают». Последствия данной дихотомии в идеологии и политике бывают весьма трагическими. Так как для архаичного социума окружающий мир был достаточно враждебным, в общественном сознании было сформировано понятие «образ врага». Это было комплексное понятие, собирательный образ, включающий в себя различные негативные явления, характеристики и признаки. Теперь враг может быть как реальной угрозой, так и вымышленным образом, угрожающим самому существованию социальной общности. Следующим отличительным признаком врага является дегуманизация – наделение врага отличительными негативными свойствами и качествами. Так, известный исследователь психологии агрессии Л. Берковец, отмечает отличие между инструментальной агрессией, при которой нападение обусловлено в основном стремлением к достижению определенной цели, и враждебной агрессией, при которой основной целью является нанесение вреда или уничтожение жертвы. Следовательно, враг ассоциируется со злом, ненавистью, агрессией, коварством, насилием, смертью и прочим негативом. Поэтому дегуманизация объекта реальной или мнимой опасности является следующим основным условием формирования образа врага. Итак, враг – актор или явление, представляющие собой реальную или мнимую угрозу самому существованию индивида, группы, социума, носитель антигуманных свойств и качеств. На данный момент существует несколько основных определений образа врага, которые используются в научных трудах по данной теме. Первое из них было дано в словаре «Политология»: «Образ врага – это идеологический и психологический стереотип, позволяющий строить политическое поведение в условиях дефицита надежной информации о политическом оппоненте и о среде в целом. Данное определение можно оценить как достаточно профессиональное, с учетом профессиональности источника. Следует отметить, что образ врага целенаправленно внедряется в общественное сознание даже тогда, когда о противнике есть полная и исчерпывающая информация». Следующие определения можно охарактеризовать как определения с негативной окраской: • Образ врага – это социально-политический миф, который основывается на эгоистическом интересе, основой которого является стремление отдельных политических групп к расширению влияния, сохранению или захвату власти. • «Образ врага» – идеологическое выражение общественного антагонизма, динамический символ враждебных государству и гражданину сил, инструмент политики правящей группы общества. В данных определениях не был учтен тот факт, что в критике противника могут быть и рациональные моменты. Г. И. Козырев в своей работе «Враг и образ врага в общественных и политических отношениях» дал следующее определение: «Образ врага» – это качественная характеристика врага, сформированная в общественном сознании. При этом сам враг и его образ могут значительно отличаться друг от друга, так как восприятие отражает не только объективную реальность, но и оценочные интерпретации, и эмоциональные компоненты перцепции. Кроме того, на формирование образа врага оказывают влияние шаблоны и установки, присущие массовому сознанию». Различные образы врагов дают представление о том, что, или кто, могут быть угрозой для той или иной социальной общности в определенный момент времени, в определенной ситуации, каковы характеристики этой угрозы, какие действия необходимо предпринять для защиты от врага. Эти образы, как и другие негативные стереотипы, могут, как передаваться из поколения к поколению, оставаясь неизменными, так и меняться от эпохи к эпохе, полностью трансформируясь в новый образ. Однако рядом с понятием образа стоит понятие имиджа. Образ – это представление, впечатление, идея. Все эти определения так же входят в определения имиджа. Но имидж – это образ, который появляется в результате социального взаимодействия. К этому выводу нас подводит социальная практика. Поэтому, имидж можно определить как «социальный» образ. В англоговорящих странах «имидж», который мы стараемся опознать как нечто отвлеченное от образа, появляется дефиниция «social image». Уже широкой англоязычной общественности становится понятным, что понятие «image» требует уточнения. Однако социальный образ в западных СМИ чаще используется при обращении к острым социальным проблемам, таким как наркомания, алкоголизм и прочих излишеств. Понятие «образ» связано с представлением о натур-естественном предмете. Можно определить его как образ-отражение, то есть представление, основанное на психических попытках отражения реальности высшего биологического организма. Наблюдая за человеком в его естественной красоте, гармонии, наблюдая его непосредственные реакции на раздражители, не вступая в непосредственный контакт, мы наслаждаемся его обликом. Или вступая с ним в контакт с причинно-естественной целью, мы не вступаем в социальные отношения, мы решаем биологические задачи, и тогда собственное «я» стремится превратиться в «оно», в неопределенное, хаотическое, в безличностное. Образом обладает все, что не является частью человеческого существования, что находится вне него, что противостоит ему, как другое, как неличностное. Таким образом, можно отметить, что образ выступает как представление о чем-то естественном, природном; имидж – как представление об искусственном, социальном. Стоит отметить, что образ переходит в понятие, а имидж реализуется в понимание. Но исследователи имиджа отмечают его стремление перейти в стереотип, то есть в некоторую шаблонность восприятия или желаемую устойчивость имиджа. Считают, что при совпадении имиджа «я» с имиджем «я» другого происходит совпадение имиджа транслируемого и воспринимаемого. Во всяком случае, имидж стремится к завершенности творения, то есть к совершенству, к конечности. Имидж – это несовершенство, которое стремится к совершенству, к идеалу. Как и любое целенаправленное действие, имидж также стремится к завершенности. Возможно, именно поэтому «успешный» имидж перерастает в стереотип, устойчивое и неизменяемое представление, которое находит воплощение в репутации. Образ идеален, закончен и неподвижен. Например, представление о березе включает ее визуальные характеристики, ее биологические циклы, химические и метрические параметры и прочее представление как об объекте природы. Образ березы имеет законченность наших представлений о ней и о том, что в ней нам еще неизвестно. Однако эта неизвестность относится именно к березе, а не к другому объекту. Образы природы совершенны в своем творении и обладают фактом завершенности творения. Антропос – в нашем сознании так же совершенен и творение его закончено. Мы можем бесконечно познавать его как существующий факт. Творение есть след постольку, поскольку оно является единичным, подлинным и зависимым от своего творца, как от действенной, конечной и формальной причины. Предмет природы – это есть неподвижное, законченное. Хотя, он может обладать способностью к множественности. Так, множественность предмета возникает в нашем сознании, в идеальных представлениях. Идеальные представления в свою очередь относятся к удивительной способности человека реализовывать их практически: создавать или реконструировать реальность. Человек обладает способностью не только существовать, но и создавать новое реальное пространство – пространство культуры. Данное абсолютно новое пространство рождает условия для производства новых представлений. Это пространство – реализация идеальных представлений о должном бытии. Но не все искусственное, созданное человеком может обладать имиджем. Имиджем не может обладать предмет-вещь – «вторая природа». Культурный предмет так же совершенен и завершен в факте своего творения, как и природный предмет. Стоит заметить, что лишь только то, что действенно, что стремится к совершенству, может обладать имиджем. Стремление – это осознанное действие, которым не может обладать предмет и в известной мере не обладает животное, так как они уже совершенны и не обладают творческим сознанием: они не могут менять себя и изменять мир вокруг себя, в то время как человек может. Имидж появляется в социальном процессе. При осознании человеком своего «я» начинает формироваться «я-образ», который обращен к миру людей, но не к миру природы, к другому «я-образу». Общество обнаруживается в коммуникативных процессах: речевых и обрядовых, в которых «я» проявляет себя через действия. Однако стоит отметить, что данное «я» проявляется в том случае, когда оно уже окончательно создано в идеальном представлении о себе и о том, что должно быть. Имидж – это не только социальный образ в сознании другого, но это есть самосознание личностью своей индивидуальности и трансляция себя, своей идеи в общество, в единственное пространство, в котором личность может реализоваться. В природном пространстве личность реализоваться не в состоянии. Там есть только единица, особь с необходимостью выживания, вне личностной идеи. Человек – есть то, что обладает имиджем. Вне социального человек имиджем не обладает, а несет в себе образ. Человек, который изображен на картине, не обладает имиджем, но является образом созданным и оконченным. Незнакомец, который находится от нас далеко, который не обладает каких-либо коммуникацией – не обладает имиджем, так как он находится вне нашей оценки. Вступая же с нами в контакт, находясь в межличностной коммуникации с нами, приобретает имидж. Представление о человеке или обществе может возникать и вне личных контактов – из общественной оценки. Например, представление о какой-то субкультурой общности: о готах, о большевиках, о новых русских и прочих. Имидж – это демонстрация человеком или сообществом своей идеи, выраженной вербально, визуально и через деятельность в целях достижения социального блага – потребности. Имидж формируется в обществе и, соответственно, выражает общественное, социальное. Это оценка одним индивидуумом или сообществом другого индивидуума или сообщества. Имидж – это социальный образ, представление о собственной индивидуальности; это идеальный образ, который возникает в сознании, формирует общественное сознание, образуя общественные понятия, и влияет на социальное поведение. Имидж – это способ реализации идеальных представлений личности или сообщества о себе другой личности или в другом сообществе; представление человеком или сообществом о социальной роли человека в сообществе или сообщества в обществе. В способности формировать имидж - социальный образ открывается еще одна страница освоения человеком мира, и этот этап отражает творческую природу человека в обнаружении современного общества в идеальных представлениях сегодняшнего человека, участника эпохи. Начиная с XVIII века, начинаются робкие попытки реализации идеальных представлений о человеке в искусстве, которые очень скоро были воплощены в реальности. Речь идет не о представлении прекрасного, диктуемом природой человека, но прежде всего его антропологическим типом, его пропорциями, которое явило искусство античности и Возрождения или реализация идеи о сверхчеловеке в средневековье. Дело в представлении человеком собственной роли в обществе, в том, что понимает и ожидает социум от человека; в сознании несовершенства реального человека и приведение его к некоторому идеалу. И уже к концу XX века человеком массово осуществляются дизайн-проекты по изменению своего природного, естественного облика, основанного на личных или общественных представлениях об идеальном образе человека. История цивилизации – это история разрыва с природным основанием в сознании человека. Рождение понятия социального образа – имиджа – со второй половины XX века является фактом осознания своего человеческого социального существа. Человек «вносит себя в «другое», энергично и властно проецирует самого себя на все вокруг, делая так, чтобы «другое» — мир — постепенно превращалось в него самого. Так происходит гуманизация мира, его обогащение идеальной человеческой субстанцией. Вероятно, когда-нибудь этот чудовищный окружающий мир так пропитается «человеческим», что наши потомки будут так же свободно странствовать по нему, как ныне мы мысленно шествуем путем своей внутренней жизни. Может статься, что и сам мир (оставаясь собой) превратится во что-то вроде материальной души». Сегодня мы можем увидеть реализацию образа, который сначала явился как «образ – отражение», затем появляется социальный образ - имидж, а в дальнейшем реализуется в «образ - сознание». «Имидж можно обозначить как дефиницию «образа»; как представление о социальной роли человека (social image); как отражение идеальных представлений о человеке, которое являет современное общество; как воплощение идеального в социальном». По Козыреву, «в социальных и политических отношениях существуют различные основания для поиска реальных и мнимых врагов. Первым на очереди являются традиционные основания. Для группового самоопределения люди с начала времен различали друг друга по принципу «свой - чужой». Подобные основания определения, прежде всего внешнего врага, характерны для любой социальной общности, как один из способов формирования своей общности. Так, внешний враг благоприятствует укреплению внутригрупповых связей и отношений, сплочению всех членов общности для борьбы с внешней угрозой. Во-вторых, социально-психологические основания. В развитии любого общества существуют периоды социальных кризисов и состояний неопределенности – аномии. Аномия способствует росту напряженности в социуме, концентрации враждующей энергии, которая ищет возможные пути для своего выхода. В подобных условиях поиск врага является одним из наиболее простых и действенных способов концентрации энергии на реальных и мнимых врагов. Также стоит рассматривать целерациональные основания. Такие основания появляются в конфликтной ситуации, причинами которой являются разные интересы и цели двух и более субъектов политических сношений. Данные основания предусматривают осознанные действия субъекта, направленные на достижение своих интересов и целей, вопреки желанию и поведению других субъектов. Не стоит забывать и о ценностно-рациональных основаниях. Макс Вебер определяет ценностно-рациональные мотивы поведения как действие, основанное на вере в то, что совершаемый поступок обладает определенной ценностью. Следовательно, подобные основания определения врага имеют, прежде всего, ценностные мотивы. Ситуационные основания предполагают следующее: не вполне самостоятельный субъект политики может оказаться в ситуации, когда он вынужден воспринимать другого субъекта как врага, не имея для этого достаточно оснований. Одним из важных оснований являются конъюнктурные основания. Это обозначение одним субъектом политики другого субъекта в качестве врага по конъюнктурным соображениям. Манипулятивные основания предполагают определенные воздействия, которые способствуют тому, что объект манипуляции совершает действия, полностью противоречащие его интересам. Стремление понизить статус названного врагом субъекта также является основанием. Само по себе понятие враг обладает негативными характеристиками. Следовательно, враг, как правило, не может претендовать не только на положительное, но и на объективное к себе отношение. То есть враг уже самим своим определением ставит себя в заведомо невыгодное для себя положение. Кроме того, для усиления негативного восприятия врага, он может наделяться такими характеристиками, как «враг народа», «враг нации» и другими. Дополнительная характеристика как бы дает понять, что данный актор является врагом для конкретного субъекта, а также представляет непосредственную угрозу для многих других. Опосредованная дружба или вражда. Иногда враг и друг определяются по принципу: враг моего врага – мой друг. Данный принцип наиболее характерен для политических и военных союзов: когда два и более политических актора заключают договор о совместной защите или совместной обороне. Поиск врага как способ переложить свою вину на другого действует по принципу «держи вора»: в то время, когда сам вор, который совершил кражу, инициирует поиск мнимого вора, тем самым снимает с себя все подозрения. Исторические основания связаны с прошлой враждой, имевшей место во взаимоотношениях субъектов. Исторические обиды обычно хранятся в памяти того или иного исторического субъекта на подсознательном уровне. Сами по себе они, обычно, не являются непосредственными причинами конфликтов и вражды. Однако если конфликт находится в латентной стадии или уже имеет место, то исторические обиды накладываются на реальную действительность и становятся дополнительными факторами в его развитии. На данный момент исследователями в рамках таких дисциплин, как антропология, социальная психология, этология и других уже выявлен ряд признаков, характерных для образа врага. Систематизация и структурирование этих наработок в единую систему критериев для идентификации образа врага в массовой коммуникации представляется весьма перспективным. Основной признак – преобладание принципа «мы–они», или «свои–чужие», в картине мира членов исследуемого социума. О. Иссерс в своем труде пишет: «Политические интересы требуют, во-первых, положительной самопрезентации партии, общественно-политического течения или конкретного лидера, во-вторых, стимулирование общественных групп действовать (императивная стратегия), в-третьих, разграничения «своих» и «чужих» (стратегия формирования «своего круга»). Разграничение «своих» и «чужих», создание образа «мы-группы» через дискредитацию противника – достаточно традиционный прием в политической борьбе». Исследователь образа врага А. Н. Савельев, опираясь на антропологический подход, считает, что «враждебность в человеческом сообществе всегда связывается с чужеродностью (принадлежностью к иной стае)». С точки зрения антропологов, «чужак – заведомый источник опасности и страха». Изучая причины возникновения и значимости феномена «мы-они» с точки зрения социальной психологии, Б. Поршнев объясняет, что данный феномен проявляется с самого рождения человека и судить об этом можно по психике ребенка. «У маленьких детей налицо очень четкое разделение всех «чужих», причем, разумеется, весьма случайное, без различения чужих опасных и неопасных и других. Но включается сразу очень сильный психический механизм: на «чужого» при попытке контакта с ребенком возникает комплекс специфических реакций, таких как плач, рев – призыв к «своим». С точки зрения автора, данный механизм различения «своих» и «чужих» присущ и ранним стадиям становления человеческих общностей, при этом «сначала все же появляются «они» как враждебные духи, творящие зло. Именно для того, чтобы предупреждать это зло, обособиться от него, и возникает потребность в закреплении «мы». А. Савельев пишет: «Массовое общество действует уже именно как стая – оно ищет аргументы «против», определяющих признаки общности «они». И только развитые формы социальности конкретизируют и стабилизируют общность «мы». Тогда конкретные «они», отступившие за «горизонт событий», снова вызывают к жизни страхи, образы и символы Зла». В свою очередь, В. Ачкасов отмечает, что «образ себя» предполагает также и наличие «образов других», а именно «образа врага» и, возможно, «образа покровителя». «Эти «образы» являются регуляторами взаимоотношений между этническими и национальными общностями». Этнологи, в частности С. Лурье, рассматривают оппозицию «мы–они» в качестве этнических констант. Они включают бессознательные образы, которые локализуют добро и зло: источник добра включает, в частности, «образ себя» и «образ покровителя», а источник зла – «образ врага». При этом под константами понимаются структура и диспозиция данных образов, общие приписываемые им характеристики, а их содержание может меняться. И. Гасанов считает, что восприятие чужака в качестве врага уходит корнями в родоплеменное общество человечества. Именно в это время стали появляться социально-психологические механизмы «образа врага», как правило, вне своей микросреды. «Появились антитезы «мы – они», «свои – чужие», «племя – враг племени». Привычка направлять нашу враждебность вовне, на тех, кто чужд нам, так же привилась у человека, как способность рассуждать, удивляться, изготавливать орудия». Другим важным признаком образа врага, по мнению Г. Маркузе, является его постоянство. Он пишет: «Он равно угрожает как во время войны, так и в мирное время; он, таким образом, встраивается в систему как связующая ее сила». С точки зрения Б. Поршнева, основанием для создания образа врага и, соответственно, его признаком может служить некий факт его деструктивной деятельности. То есть, важны не столько черты рассматриваемой общности, сколько те беды и опасности, вину за которые мы этой общности приписываем. Однако с Поршневым вступает в полемику видный исследователь кризиса идентичности в переходных обществах Т. Евгеньева. По мнению Т. Евгеньевой, «Образы врага» основываются на восприятии какого-либо объекта не только как незнакомого или чужого, но и оцениваемого как источника опасности. А ощущение опасности пробуждает такие эмоции, как страх, антипатия, агрессия и ненависть». Она считает, что общность также склонна возлагать вину за все беды на мифологического врага, образ которого уже сформирован и определяется следующим набором признаков-реакций на образ врага: 1) Негативное ожидание. Всем действиям врага в прошлом, настоящем и будущем приписываются деструктивные намерения, направленные против нашей группы («Все, что делает враг, либо плохо, либо имеет недобросовестные мотивы»); 2) Возложение вины на врага. Враг рассматривается как источник всех бед, обрушивающихся на группу («Враг виновен в существующих трудностях и негативных обстоятельствах»); 3) Идентификация со злом. Система ценностей врага представляет собой противопоставление нашей собственной системе ценностей («Враг олицетворяет противоположность нам и тому, за что мы боремся; враг стремится развалить наши главные ценности, а поэтому должен быть уничтожен»); 4) Мышление с нулевой суммой («Что хорошо для врага, плохо для нас, и наоборот»); 5) Стереотипизация и деиндивидуализация («Любой, кто принадлежит к вражеской группе, наш враг»); 6) Отказ проявить эмпатию («У нас нет ничего общего с врагами; никакие факты или информация не изменят нашего восприятия; опасно, саморазрушительно и неуместно исходить из гуманных соображений и этических критериев по отношению к врагу»). Развивая идею о первостепенности оппозиции «мы-они» как основы создания и существования образа врага, исследователи приходят к следующему важному признаку образа врага – выделение различий между представителями сообществ «мы» и «они». Так, И. Гасанов отмечает, что «главное в «образе врага» – это его полная дегуманизация, то есть отсутствие в нем человеческих черт, человеческого лица». Наблюдения за животными также позволяют по-новому взглянуть на проблему восприятия врага и формирования устойчивых признаков его образа. Так, по мнению этологов – авторов книги «Поведение собаки», образ врага «формируется у собаки по принципу резкого отличия от нормы в сравнении с «нашей стаей». Весьма интересны наблюдения владельцев питомников пуделей, так как в ряде случаев стая этих собак нападала на пуделя иного окраса. При этом устранение главного агрессора приводило лишь к замене его другим. Похоже, что иной окрас, а возможно, и фактура шерсти, и делал собаку «чужой». Это коллективное исследование показало, что «животным удобно идентифицировать образ врага по минимальному количеству признаков, которые в норме должны быть функциональны. Например, объект территориальной агрессии – нарушитель границ.
Не смогли найти подходящую работу?
Вы можете заказать учебную работу от 100 рублей у наших авторов.
Оформите заказ и авторы начнут откликаться уже через 5 мин!
Похожие работы
Дипломная работа, История, 85 страниц
850 руб.
Дипломная работа, История, 85 страниц
2125 руб.
Служба поддержки сервиса
+7(499)346-70-08
Принимаем к оплате
Способы оплаты
© «Препод24»

Все права защищены

Разработка движка сайта

/slider/1.jpg /slider/2.jpg /slider/3.jpg /slider/4.jpg /slider/5.jpg