Войти в мой кабинет
Регистрация
ГОТОВЫЕ РАБОТЫ / КУРСОВАЯ РАБОТА, ЛИТЕРАТУРА

Работы В.Я. Брюсова о Пушкине.

irina_krut2020 348 руб. КУПИТЬ ЭТУ РАБОТУ
Страниц: 29 Заказ написания работы может стоить дешевле
Оригинальность: неизвестно После покупки вы можете повысить уникальность этой работы до 80-100% с помощью сервиса
Размещено: 21.03.2020
Объект исследования – социологический и вульгарно-социологический метод исследования в литературоведении 1920-х годов. Предмет исследования – научные и научно-популярные работы В.Я. Брюсова о А.С. Пушкине. Цель работы: используя приемы историко-функционального метода выявить оригинальность и актуальность пушкиноведческих работ В.Я. Брюсова. Задачи: 1. Изучить вульгарно-социологические веяния в литературоведении 1920-х годов; 2. Выявить ценность книги В.Я. Брюсова «Мой Пушкин» для современных читателей и критики; 3. Показать специфику работы В. Брюсова как редактора пушкинских изданий; 4. Выявить рол Брюсова в пушкиниане. Теоретическая база исследования: Методологической и теоретической базой исследования послужило понимание искусства как специфической сферы общественного сознания. Работа опирается на достижения брюсоведения, на работы в области литературоведения, эстетики, философии и психологии искусства, относящиеся к проблеме исследования: Платона, И. Канта, Г. Лейбница, Ф. Ницше, В. Соловьева, Вяч. Иванова, М. Гершензона, А. Ф. Лосева, Д. Мережковского, А. Белого. Методология исследования. При подготовке данной работы были применены принцип историзма и объективного рассмотрения материала, которые позволяют изучить объект исследования во всем его многообразии и развитии. Из числа общенаучных методов в работе использовался системный подход, анализа и синтеза, из часто-научных методов были использованы сравнительно-правовой и проблемно-теоретический. Практическая значимость работы: Результаты проведенного исследования могут быть использованы в курсах по истории русской литературы конца XIX — начала XX века, спецкурсах и спецсеминарах по творчеству В. Я. Брюсова и А. С. Пушкина. Структура работы: работа состоит из введения, двух частей, заключения и списка использованной литературы.
Введение

Актуальность темы работы обусловлена тем, что изучение творчества Пушкина в работах В. Брюсова отличалось особым интересом и подходом, который и отличал Брюсова от остальных исследователей. У Брюсова сложилось свое, прочувствованное отношение к Пушкину: «Выбери себе героя — догони его, обгони его», — говорил Суворов. — Мой герой — Пушкин» (VI,399)*. Ставить перед собой «суворовскую» задачу в связи с Пушкиным {«догони его, обгони его») Брюсов не хотел да и не мог. Обвиняемый часто в излишней самоуверенности, он, тем не менее, весьма трезво оценивал свои возможности. Да и какой поэт в России ставил бы перед собой задачу «обогнать Пушкина»? Но вот героем Брюсова-поэта, Брюсова-ученого Пушкин был, несомненно. Многое в творчестве Пушкина было близко и дорого Брюсову: масштабность поднятых Пушкиным проблем, размах его открытий, глубина и мудрость поэтических прозрений. На разных этапах внутреннего, творческого развития Брюсова влияние на него Пушкина сказывалось по—разному, отношение его к Пушкину менялось. Однако даже в разгар поиска новых форм, когда Брюсов заявлял, что считает тщетными попытки поддерживать пушкинские традиции, он на деле не порывал с Пушкиным. Облик поэта в его восприятии становился все более сложным, противоречивым.
Содержание

Введение 4 Часть I. Вульгарно-социологические веяния в литературоведении 6 1920-х годов 6 Часть II. В. Брюсов как редактор пушкинских изданий. «Мой Пушкин» у В.Я. Брюсова 15 Заключение 28 Список использованной литературы 30
Список литературы

1. ПушкинА. С.: pro et contra: Личность и творчество в оценке рус. мыслителей и исследователей / Сост. В.М. Маркович, Г.Е. Потапова. – СПб., 2015. 2. Агеносов В.В.Русская литература начала 20 века, Дрофа ,2016. 3. Брюсов, В. Жизнь Пушкина: Крат. очерк // Пушкин А.С. Стиховорения 1815-1836. – М.;Л., 2012. 4. Брюсов, В. Мой Пушкин: Ст., исслед., наблюдения / В.Брюсов; Под ред. Н.К. Пиксанова. – М.;Л., 2013. 5. Зинедуллина М.В.Пушкинский миф в конце 20 века. Челябинск,2014. 6. Елина, Е.Г. Литературная критика и общественное сознание в Советской России 1920-х годов / Н.Г. Елина. – Саратов, 2014. 7. КарпушинаС.В., Ломилина Н.И.Уроки словесности А.С.Пушкин. 8. Карпушкина Л.А.Образ Пушкина в русской литературе 19-20 веков 9. Мусатов В.В.Пушкинская традиция в русской поэзии 1 половины 20 века. Издательский центр РГТУ,2013 10. Смирнова Л.А.Русская литература конца 19-начала20 века 11. Ясакова, Е.А. А.С. Пушкин в литературоведении и литературной критике 1920-х годов: Учеб.-метод. пособие для студентов филол. фак. / Е.А. Ясакова. – Саратов, 2015 12. Ясакова, Е.А. А.С. Пушкин в школьном литературном образовании 1920-х годов: Учеб. пособие / Е.А. Ясакова. – Балашов, 2015
Отрывок из работы

Часть I. Вульгарно-социологические веяния в литературоведении 1920-х годов Еще и в самые поздние советские времена можно было услышать сожаление о том, что главная беда нашего литературоведения — вульгарный социологизм. Это повторяли с наилучшими намерениями, призывая вернуться к тексту и не замечая, что сама эта фраза произносится с голоса официальной идеологии. То, от чего мы действительно страдали, было вульгарным идеологизмом, создававшим обязательные схемы, штампы и, как видим, весьма в этом преуспевшим. В начале 1930-х годов мысль о вульгарном социологизме была вброшена на десятилетия вперед. Еще в 60-х ста- рые школьные учителя с ужасом вздрагивали при имени В. Ф. Переверзева, кому сначала их заставляли следовать как столпу марксистской науки, а потом их начали выгонять с работы за «переверзевщину».[11;с.39] У Переверзева и его последователей был вульгарный, ибо редукционный, вариант социологии: любое явление надстройки сводили к тому или иному явлению, относящемуся к базису. Формулу «Евгения Онегина» выводили из колебания товарных цен на хлеб. Однако пострадал Переверзев не за вульгарность, а за социологию, которая ни в каком варианте невозможна там, где знание реальностей общественной жизни, в особенности повседневности ее быта, находится под запретом. В послереволюционные времена понятие «быт» очень быст-ро идеологизировалось. Один из поводов к тому дали лефовские теоретики, утверждавшие: «Быт — наш новый фронт. Искусство — наше оружие на этом фронте»2. А отсюда уже логичный переход, убеждающий в своем праве властвовать в этой сфере: «Революционные партии били по бытию, искусство восстало, чтобы бить по вкусу», то есть по «мироощущению»3. ВКП(б) властью делиться ни с кем не собиралась. Претензии лефовцев были в корне пресечены. В 20-х годах В. Ф. Переверзев совсем не был одинок в желании изучать литературу социологически. Это было одно из главных направлений мысли, на котором разворачивались споры. До официального погрома оппоненты высмеивали Переверзева не за социологию, а за ее вульгарность. Именно тогда в работе М. М. Бахтина о формальном методе в литературоведении, выпущенной под именем П. Н. Медведева, появляется многозначительный подзаголовок: «Критическое введение в социологическую поэтику» (1928). То, что предлагал Переверзев, ни в коей мере поэтикой не было. Факт литературы вне своей специфики, теряя свою природу, сводился к одной способности: отразить экономические изменения, точнее — изменения базиса.[7;с.43] Наивно рассматривать поворот Бахтина к социологической поэтике как его уступку марксизму или как его желание легализоваться в советской действительности. Социологическая культурология (употребим анахронистически это более позднее слово) именно тогда широко захватывала гуманитарное знание. Вспомним, что одновременно социологическим спорам в русском литературоведении происходит становление впоследствии столь влиятельной школы «Анналов» с ее сосредоточенностью на «структурах повседневности». Если Бахтин и хотел легализоваться на пути «социологической поэтики», то этот способ мог быть для него далеко не только конъюнктурным ходом, а вполне реальным решением проблемы. Нереальным его сделал поворот в развитии самой действительности, после чего социологизм оказался в высшей степени неудобным и недопустимым. Одновременно с Бахтиным, даже несколько раньше его, и формалисты выступили «в защиту социологического метода». Так называлась небольшая полемическая статья Виктора Шкловского. От чего он защищал социологический метод? В первую очередь от невежества его адептов: «Приведу цитату из Л. Войтоловского «История русской литературы» (ГИЗ, 1926 г., стр. 23): «...это дворянская литература, до мельчайших подробностей воспроизводящая быт и нравы дворянского сословия тех времен. Онегин, Ленский, Герман, кн. Елецкий, Томский, Гремин... В их лице Пушкин дает...» Сообщаем небезызвестному ученому Войтоловскому, что перечисленные им типы суть баритонные и теноровые партии опер, что и обнаруживается упоминанием Гремина, мужа Татьяны [«любви все возрасты покорны»?], которого (Гремина) нет у Пушкина. Нехорошо изучать русскую литературу (социологически) по операм».[8;с.39] Во-вторых, и это, может быть, главное, поскольку относится не к уровню образованности каждого в отдельности социолога, но к методу, как он применялся: нельзя изучать литературу социологически, не учитывая функции социальных фактов: «Указания же Переверзева на то, что Гоголь легко переводил тему из поместного быта в чиновничий, доказывают только нефункциональность связи бытов с их «отображением» (совершенно вредный термин). Так переносится прием из испанской жизни в русскую. Так Гончаров по быту купеческого дома изобразил Обломовку». Итак, социологизм переверзевского типа неприемлем для Шкловского по двум причинам: они плохо знают быт и еще хуже умеют понять его функциональность. Тогда-то формалисты и отправили своих учеников изучать быт. Тогда-то сами они создали теорию литературной эволюции, определив в ней функцию быта относительно соседнего с ним ряда — литературного. Салоны, кружки, издательства, альбомы и альманахи, тиражи и гонорары — все было признано материалом важным, требующим осмысления. Формалисты повернули в сторону изучения быта, когда они, по сути дела, уже перестали быть формалистами. Очень многое в современных (и далеко не только российских) увлечениях и преувеличениях в связи с бытом восходит к их тогдашним идеям.[3;с.49] Формалисты никогда не были скучны и умели увлечь. Молодые ученые повально отправились собирать и изучать бытовые явления. Некоторые книги стали классическими (и недавно были переизданы): Т. Гриц, В. Тренин, М. Никитин, «Словесность и коммерция: Книжная лавка А. Ф. Смирдина»/Под ред. В. Б. Шкловского и Б. М. Эйхенбаума (М., 1929). М. Аронсон и С. Рейсер, «Литературные кружки и салоны»/Ред., предисл. Б. М. Эйхенбаума (Л., 1929). В 1929 году этому увлечению бытом, как и многому другому в русской культуре, был положен конец. Кончился социо-логизм, как вульгарный, так и пытавшийся принять форму социологической поэтики. Правда, верность своему учителю Переверзеву еще на протяжении полувека хранил Г. Н. Поспелов, пытавшийся в смягченном варианте включить его идеи в основание теории литературы. А поскольку учебником Поспелова пользовались в вузах, то эти идеи имели хождение, подспудное, завуалированное гегельянской терминологией. Что же касается формалистов, то внимание к бытовой стороне литературной деятельности в сочетании с функциональным подходом к явлению быта в системе литературной эволюции стало их поздним открытием. На раннем этапе они оставались внутри проблем литературной специфики, отказывались выходить за пределы литературного ряда. На втором этапе они занялись исследованием взаимодействия разных рядов, и в первую очередь литературы с «соседним речевым рядом» — с бытом. Тогда же, в конце 20-х годов, смысл перемен и их причину сформулировал Б. М. Эйхенбаум: «Вопрос о том, «как писать», сменился или, по крайней мере, осложнился другим — «как быть писателем». Иначе говоря, проблема литературы, как таковой, заслонилась проблемой писателя.[10;с.38] Можно сказать решительно, что кризис сейчас переживает не литература сама по себе, а ее социальное бытование. Изменилось профессиональное положение писателя, изменилось соотношение писателя и читателя, изменились привычные условия и формы литературной работы — произошел решительный сдвиг в области самого литературного быта...»6 Статья Б. М. Эйхенбаума так и называлась — «Литературный быт». Когда после вынужденного перерыва идеи формалистов (или бывших формалистов) снова обрели влиятельность, то вошедшее в моду понятие «быт» и само социологическое изучение литературной повседневности неизменно обставлялось ссылками на Б. М. Эйхенбаума и Ю. Н. Тынянова. После революции в течение 20-х гг. появляется множество школ и направлений в теоретической социологии, но лишь немногие из них специально обращались к проблематике духовной жизни общества. Прежде всего это представители господствовавшего тогда ортодоксального марксизма - Л.Д.Троцкий. Н.И.Бухарин. М.Н.Покровский и их многочисленные последователи. Позже, в 30-е гг., все они были отлучены от марксизма и объявлены его "врагами", но в 20-е гг. именно эти авторы господствовали в обществознании. В 1921 г. выходит книга "Исторический материализм" Н.И.Бухарина, в 1924 г. - "Исторический материализм" М.Н.Покровского, в 1927 г. - "Курс теории исторического материализма" И.П.Разумовского. Социология духовной жизни сводилась к проблеме "соотношения базиса и надстройки", понимаемому часто крайне вульгарно. "Надстрочные явления", куда включались все феномены духовной жизни, механически определялись состоянием экономики. При этом отрицалась всякая (даже относительная) самостоятельность сознания, а тем более - его роль в общественной жизни. Монополия на обладание методом "исторического материализма" в сфере культуры была организационно присвоена РАППом и другими центрами "пролетарского искусства". Противники, отлучаясь от "истмата", практически постепенно изгонялись из науки. От "ортодоксальных" марксистов требовались не только признание зависимости перемен в духовной жизни общества непосредственно от изменений в экономике, но и безупречно "классовый" подход к любым явлениям культуры и отрицание с этих позиций всей предшествующей культуры как классово "чуждой интересам пролетариата". Наиболее известные представители этой школы в проблематике культуры - В.М.Фриче, И.И.Иоффе, В.Ф.Переверзев и др. В.М.Фриче видит главную задачу социолога-материалиста в том, "... чтобы установить закономерное соответствие известных поэтических стилей определенным экономическим стилям". "Экономический стиль" в его представлении - абстрактный и неточный аналог способа производства. В рамках "экономического стиля" необходимо определение классовой позиции художника, его "политического стиля". В этом случае реализм Л.Н.Толстого оказывается "реализмом светского барства", А.Н.Островского - "реализмом патриархальной купеческой буржуазии", а Г.Успенского - "реализмом мелкобуржуазной разночинной интеллигенции". Искусствоведение должно изучать, по мнению Фриче, не творчество тех или иных художников, а "художественный процесс", "стиль эпохи", ибо личный стиль художника - "только вариант господствующего социального стиля". Фриче, в частности, полагал, что преобладание в произведениях живописи цветовых пятен или линий непосредственно зависит от состояния классовой борьбы в данном обществе [7, с. 110,]. И.И.Иоффе создает "синтетическую историю культуры", в которой имеется немало интересных наблюдений. Однако произведения разных видов искусства объединяются на основе философских методов. Скажем, Некрасов, Перов, Мусоргский объявляются приверженцами "метафизического материализма", а Лермонтов - "диалектического идеализма". Вульгарный социологизм и до сих пор полностью не утратил своих позиций. И сегодня в школьных программах художественно-эстетический анализ произведений искусства нередко подменяется сухим социологическим перечнем "черт" образов героев. "Социологизм" проник и в "психологические направления" исследований духовной жизни. Они охватывали широкий спектр явлений культуры - педагогику, психологию, право, мораль, искусство - и были тесно связаны с эмпирическими исследованиями. Эти направления способствовали также ознакомлению российских социологов с новыми течениями в западной социологии. В книге по истории психоанализа в России А.Эткинд убедительно показал серьезный вклад психоанализа в развитие разных сторон российской культуры . Однако вульгарный социологизм не оставил без внимания и это направление. А.В.Луначарский надеялся, что психология "осветит перед нами самый важный ... процесс производства нового человека параллельно с производством нового оборудования, которое идет по хозяйственной линии". Известный психолог П.П.Блонский говорил о "новой науке" - "человеководстве", родственной зоопсихологии [8, с. 31]. Особо следует сказать о работах А.А.Богданова и его последователей. А.А.Богданов считал себя марксистом. Во всяком случае, по ряду вопросов он был ближе если не к букве, то к духу марксизма, чем "ортодоксы" типа Бухарина. Критика богдановских попыток "соединения" марксизма и эмпириокритицизма, его "организационной теории", биологизма и "тестологии" достаточно освещена в литературе. Но при этом не надо забывать, что в противоположность "молодым" пролеткультовцам (Плетневу, Калинину) Богданов ставил перед пролетариатом задачу овладения классическим наследием, "социальным опытом" прошлого. Богданов говорил о "культурной несамостоятельности" пролетариата, призывая его учиться. Он писал о "моральных принципах" пролетарской культуры, отрицая рабство и стадность сознания, нарушения благородства и чистоты целей. Богданов, конечно, преувеличивал значение непосредственной производственной деятельности в развитии искусства, но его идеи "производственного искусства" вызвали к жизни российскую школу дизайна (А.К.Гастев и др.) [6;с.19]. Вульгаризаторы хозяйничали не только в социологии искусства. Их воздействию подвергалась и мораль. В эти годы шли непрерывные дискуссии о половой морали, о настоящем и будущем семьи, о коммунистическом быте. При этом вопросы морали решались согласно простой формуле: морально то, что служит интересам пролетариата. Что касается эмпирических исследований, то 20-е гг., по справедливости, отмечены бумом многообразных опросов, статистических переписей разных слоев и групп населения54. В их числе и обследования бюджетов времени (С.Струмилин), и социологические исследования художественной культуры. С долей условности их можно разделить на три группы: 1) изучение психологических реакций на произведения искусства - они проводились психоаналитиками методом тестов; 2) анкетные опросы зрителей преимущественно в зрелищных предприятиях, реже - по месту работы и жительства; 3) изучение непосредственной поведенческой реакции публики во время просмотра спектакля (фильма). Наиболее крупным и известным исследованием зрителя были работы А.В.Трояновского и Р И.Егиазарова, проведенные в Москве, Туле и Армавире. Авторы ставили три задачи: изучение художественных вкусов зрителей, коммерческих сторон работы кинопроката и мнений зрителей о качестве работы кинотеатров (подробный анализ достоинств и просчетов их исследований ).
Не смогли найти подходящую работу?
Вы можете заказать учебную работу от 100 рублей у наших авторов.
Оформите заказ и авторы начнут откликаться уже через 5 мин!
Похожие работы
Курсовая работа, Литература, 36 страниц
432 руб.
Курсовая работа, Литература, 36 страниц
432 руб.
Курсовая работа, Литература, 22 страницы
444 руб.
Курсовая работа, Литература, 22 страницы
444 руб.
Служба поддержки сервиса
+7(499)346-70-08
Принимаем к оплате
Способы оплаты
© «Препод24»

Все права защищены

Разработка движка сайта

/slider/1.jpg /slider/2.jpg /slider/3.jpg /slider/4.jpg /slider/5.jpg